Свобода

      Думая о смерти, Леви всегда представлял, как погибнет в бою. Представлял, что однажды даже он не сможет одолеть какого-нибудь титана. Он и не сможет? Смешно, если честно, но такой конец казался логичным, правильным что ли.       Леви не хочет себе этого признавать, но где-то в глубине он действительно считает, что так было бы лучше. Умереть в бою. Умереть в мире, который еще не успел разрушиться. Мире жестоком, но таком привычном и даже родном.       Мысли о нем так часто лезут в голову. Например, сейчас. Леви лежит на кровати, смотрит в потолок. Идея о том, чтобы встать кажется до крайней степени омерзительной. Он не хочет чувствовать боль, а еще ему просто лень. Последнее время стало как-то плевать почти на все. Хотя, почему почти? Просто на все. Плевать. Даже на уборку. Пускай пылинки летают в воздухе, делая одиночество этого чертового дома еще более невыносимым.       Леви смотрит на них. Мелкие частички пыли особенно хорошо виды в лучике солнца, пробивающемся сквозь плотные шторы. Солнце уже давно взошло, наверное, скоро обед. Единственная причина, по которой Леви хоть как-то может заставить себя встать с кровати — желание задернуть шторы до конца. Но он не встает. Наверное, легче просто дождаться, когда положение солнца изменится.       И так изо дня в день. Нет, конечно, Леви поднимется с кровати, готовит, вроде даже делает что-то еще, правда не всегда понимает, что конкретно. Да и то, это лишь для того, чтобы скоротать время до вечера. Как только он наступает, Леви ложится в кровать и пытается уснуть. Получается не всегда. Но когда получается, он почти что радуется. Жизнь во сне намного лучше.       Хотя кошмары будят столь часто. Люди, которых больше нет, возвращаются. Они улыбаются, они кажутся живыми и ведут себя так же, но в их глазах пустота. Все неправильные решения напоминают о себе. От этого больно. Леви открывает глаза. Но кошмары не уходят. Они продолжают существовать наяву, и единственное, что остается — научиться жить с ними по соседству. Леви быстро учится.       Он тут один. У него не осталось почти никого. А те, кто остались, не знают, что он здесь. Леви сам этого пожелал. Должно быть, хотел, чтобы они смогли начать новую жизнь, отпустить воспоминания. Жаль, что сам он не смог этого сделать. Зачем-то вернулся на Парадиз, зачем-то раз за разом продолжал расковыривать рану, не давая ей зажить. Впрочем, он не верил, что она когда-либо заживет. А даже если и так, оставит после себя уродливый шрам, подобный тем, что пересекают его лицо.       Эта рана — воспоминания о прошлой жизни. О жизни, когда они жили внутри стен, когда титаны казались самой страшной угрозой, когда они не знали, что мир огромен. Когда все было нормально. Странно так думать, но Леви думает. Смотрит, как пылинки танцуют в воздухе и чувствует, что хочет вернуться туда. В дом, которого больше нет.       Он никогда не вернется.       Леви поднимает руку в воздух, хочет посмотреть на дорожку света сквозь пальцы. Лишь потом понимает, что некоторых из них у него больше нет. Резко опускает руку. Леви противно от самого себя. Противно от того, кем он был и кем стал. Чувствует себя жалким, никчемным. Он не способен даже встать с кровати, не говоря об уборке. И дело не только в испорченном здоровье. Ему просто плевать. Раньше Леви испытывал презрение к тем, кто не способен взять себя в руки, теперь он сам такой. И испытывает презрение к себе. Отчасти ему даже жаль себя.       Леви разглядывает потолок и вновь придается воспоминаниям. Это его единственное и любимое занятие. И самое ненавистное. Но он уже не может иначе. Похоже на зависимость. Леви закрывает глаза и проваливается в темноту, из которой постепенно воскресает старая жизнь.       Там так хорошо.       Там все они. Ханджи, Эрвин, Петра, все остальные. Они рядом. Они живы.       Там Эрен. Улыбается, что-то уверенно говорит. Они с Леви вдвоем сидят в столовой. Чай, такой гадкий, но такой вкусный. Кажется, Леви приказывает Эрену заткнуться, а потом целует его. Он отвечает. У него такие теплые губы.       Леви открывает глаза. Воспоминания обращаются в пепел, но тепло на губах почему-то остается. Быть может, он сходит с ума. Хотя, он не против. Какая уже разница? Плевать.       Если бы у Леви спросили, что бы он сделал, будь у него возможность вернуться в тот день, когда он впервые увидел Эрена, он бы ответил незамедлительно. Забрал бы ключ от подвала и выбросил бы его в реку. Он не подумал бы о последствиях. Эгоистично? Да, очень, но Леви хотелось хоть раз сделать что-то ради себя. Не ради человечества, не ради высших целей. Ради себя.       Больше всего Леви хотел бы провести с Эреном столько времени, сколько это вообще возможно. Наплевать на все и сбежать вдвоем. Он ведь, черт возьми, любил Эрена. А еще знал его слишком хорошо, чтобы понять, что тот никогда на такое не согласится. Да и сам бы он не согласился.       Леви закусывает губу. Думать о хорошем почему-то больнее, чем о плохом. Мысли о том, какая у них с Эреном могла бы быть жизнь, острым клинком вонзаются в сердце. Воспоминания же о смертях товарищей лишь странным образом успокаивают. Это все еще больно, но та боль кажется приятной. Она возвращает в прошлое. Только возвращает. Изменить прошлое человек не может. Если посудить, человек вообще мало что может изменить.       Казалось бы, все кончено. Но Леви будто нет до этого никакого дела. Цена победы столь высока, что превращает ее в поражение. По крайней мере для него.       Леви всегда казалось, что жить стоит ради каких-то высших целей. Но сейчас, лежа на кровати, он вдруг осознает, что нет. Единственное, ради чего стоило существовать — счастье. Жизнь слишком коротка и хрупка, чтобы отдать ее на что-то другое.       Рядом с Эреном Леви был счастлив. Те неуловимые моменты, что принадлежали лишь им двоим. Они — единственное хорошее, что дала жизнь. В остальном, она принесла лишь страдания. Океан прекрасен, но и в подметки не годится бездонным глазам Эрена.       Сознание играет злую шутку и толкает Леви в бездну воспоминаний. Поцелуи. Ночи, когда они всецело отдавались друг другу, теряясь в пелене страсти. Объятия. Эрен любил обниматься, Леви старался этого избегать. Сейчас он бы отдал что угодно, лишь бы хоть на миг прижать Эрена к себе.       Жаль, что время не возьмет его «что угодно». Оно беспощадно.       Эрена больше нет.       Эрен совершал ужасные вещи.       Эрен…       Наверное, если бы умел, Леви плакал. Ему даже кажется, что на подушку падает одинокая слеза. Проводит по лицу рукой. Нет, показалось. Он не умеет плакать. Жаль. А ведь говорят от этого становится легче.       Леви не понимает, зачем он здесь. Все кажется таким бессмысленным. Он не знает, что будет в потом. Давно потерял способность видеть вперед дальше чем на пару суток. Впрочем, ему это и не нужно. Он уже ничего не ждет от будущего.       Пока мир движется вперед, Леви хочет только одного — вернуться назад.       Назад. В то прошлое, в котором, несмотря ни на что, он был хоть немного счастлив. Сейчас Леви только больше и больше забывает, что вообще означает слово «счастье». Зато отлично понимает смысл слова «пустота».       Раньше такого не было, но сейчас Леви порой начинает казаться, что прошлого, за которое он так отчаянно цепляется, и вовсе никогда не существовало. Ему необходимо какое-то физическое подтверждение того, что это не так.       Леви все же находит в себе силы встать с кровати, но лишь для того, чтобы, преодолев пару метров, добраться до шкафа.       Леви никогда не был сентиментальным, но зачем-то хранит старые вещи. Они едва заметной ниточкой протягиваются к прошлой жизни. В шкафу висит неизменный зеленый плащ с эмблемой разведкорпуса на спине. Крылья свободы — когда-то этот знак имел для них всех такое огромное значение, сейчас же он лишь воспоминания. Больше нет разведкорпуса. Больше нет ничего. Ткань плаща давно поизносилась, протерлась в некоторых местах. Под ним висит такая же потрепанная куртка. В этом же шкафу лежит старое УПМ. Леви не знает, зачем хранит все это. Этому барахлу место на свалке. Как и ему самому.       Леви берет лезвие. Странно, раньше оно не казалось таким тяжелым. Но, несмотря на это, оружие привычно лежит в руке, будто он с ним и не расставался. Острое лезвие блестит, в любой момент готовое сразить титана. Только вот больше нет никаких титанов, и оно бесполезно.       Леви взмахивает оружием в воздухе. Внутри вспыхивает давно забытое чувство свободы. То самое, что возникало, когда в разгар битвы с титанами все мысли вдруг покидали голову, и оставался лишь адреналин и ветер, что трепетал волосы в полете. Или когда Эрен целовал его, прижимал к кровати.       Свобода — последнее, о чем Леви еще может по-настоящему мечтать. Избавление от страданий, от воспоминаний и боли. От всего.       В голове вновь эта мысль. Мысль, с каждым днем навещающая Леви все чаще. И с каждым днем становящаяся все более манящей. Она — обретение заветной свободы.       Мысль о том, чтобы уйти.       Внезапный стук в окно отвлекает. Леви поворачивает голову и видит белую птицу, ударяющую клювом по стеклу. Это кажется странным.       Леви смотрит на птицу, потом вновь переводит взгляд на лезвие в руке. Птица взмахивает крыльями и обретает свободу.