Тот самый Ким Тэхён и, походу его, Чон Чонгук

Отец и сын Ким ушли. Я нервно перегляделся с Намджинами. - Садись завтракать, порцию Тэхёна я пока оставлю под крышкой. Я присел на стул и неохотно начал ковыряться в еде, что приготовил Джин, то и дело поглядывая на дверь. Лишь спустя 7 минут из-за двери показался знакомый носочек с пандой, и грустная мордашка Тэхёна. Я не стал расспрашивать его ни о чём, по эмоциям было ясно, что разговор господина Кима со мной отменяется. Тот в своё время не обделил меня ледяным взглядом, от которого пробежались мурашки по спине. Я молча поел и ушёл. *** - Так жаль, что вы уже уезжаете... - мужчина грустно оглядел нас, слегка отвернулся и смахнул подступившую к уголку глаза слезу. - Дядюшка, мы же совсем скоро вернёмся, вас сын же тут остаётся. Я закрыл глаза и вздохнул. Разумеется, отец был против такого раннего переезда ко мне, что было ожидаемой реакцией, но я всё же надеялся, что он согласится. Некая тоска осталась на душе, хотя пока что я стоял рука об руку с любимым. - Пап, ну...может, ты подумаешь вновь? - Тэхён. – он строго посмотрел на сына, и тот замялся. Рядом со строгим господином Тэхён переставал казаться тем «жёстким альфой», которым бывает со мной. Но, по правде говоря, я тоже в юношестве родителей как огня боялся... - Приезжайте нас навещать почаще, но и про учёбу не забывайте! Парни улыбнулись, поклонились и направились к аэропорту. Я стоял как вкопанный, будто не мог двигаться – тело не слушалось, а в голове было только «Не оставляй Тэхёна в Канаде. Ты нуждаешься в нём ровно столько же, как он в тебе.» Мужчина заметил мою робкость и слегка коснулся плеча, якобы напоминая, что Намджины уже в здании. - Да...мне пора... Тэхён отвернулся. Показалось, что слеза блеснула на его щеке, но разглядеть точнее я не смог, и с чувством вины ушёл прочь. *** Полёт был беспокойным лишь для меня. Сколько бы я не пытался отвлечься, уснуть, сосредоточиться на книге или болтовне с Джином – всё наводило на одну и ту же мысль под названием Тэхён. Меня бросало в жар от одной лишь мысли, что завтра я проснусь уже один в холодной кровати, и никто не будет обнимать за талию и сонно целовать. По прибытию домой я обессилено рухнул на кровать, швырнув чемодан с рюкзаком в край комнаты. Эмоции, будто шестилетнего ребёнка, взяли надо мной верх и я заплакал – «у меня отобрали конфетку и положили на верхнюю полку, а возможности дотянутся до неё не было». И теперь я вновь оказался один.