Точка невозврата

Ночь слишком темная. Слишком тихая. На улице не слышно ничего: каждый шорох, каждый писк, каждый стон- все это не издаёт ни малейшего звука. Даже дождь сегодня тих как никогда. Он слышется только лёгким постукиванием капель о дорогу, еле задевая окна домов. Прекрасная погода для просмотра семейной мелодрамы с чашечкой горячего напитка в руках и открытым окном для полного контраста температур. Уютно. Так может быть в любое другое время, в любом другом месте, с любыми другими людьми, но не с ними. Только не с ними. Один плачет- он больше не может терпеть. Второй улыбается, смотря на его заплаканное лицо. Скоро больно не будет. Скоро будет хорошо. Очень хорошо. Уж он то об этом точно позаботиться. Дождь все также бесшумно бьёт тротуар, проезжую часть и все, что попадет тому на пути. Шума нет. Но в их квартире все преобразовывается в нечто иное. Противоположное. У них дождь шумит сильнее гонга, а температура воздуха чуть больше сотни градусов по Цельсию. Этот дом давно пропитался их запахом. Запахом слез и крови. Такое ужасное, но в тоже время и прекрасное место для каждого из них. Пачка полусъеденного печенья валяется около порванной чёрной футболки и белоснежной рубашки. Все в крови. Фантики от пустых вишневых конфет сдувает куда-то в сторону стены с развешанными по ней картинами с городскими пейзажами. Каждая конфета дарит приторный вкус, от которого хочется одновременно блевать и взять ещё одну. Они берут две. И рассасывают их, смешивая вкусовые добавки с их слюной во время очередного поцелуя. Оба брошены. Оба никому не нужны. Кроме друг друга. Депрессия давит, но на этот случай у них в кухонном шкафу лежит шоколад с клубничным джемом и банка просроченного кофе. Они не любят кофе. Каждая дверь в доме закрыта, но звук все равно проходит, и отражаясь от полуголых стен находит свое спасение в открытой двери балкона. Тут лежат чёрные рванные штаны. А рядом и цепи. К ним. Или чей-то шее. Тонкие полосы засохшей крови красуются на сосках одного, и запястьях другого. Острое лезвие в очередной раз проходит свой путь по снежной коже парня, что уже не в силах сдерживать себя. Губы искусанны до такой степени, что обычное прикосновение языком доставляет адские муки, которые оставляют за собой отвратительное послевкусие в виде покалывания в губах и стойким металлическим привкусом на языке. Это прекрасное чувство. Ему нравится. Он оценил. Это происходит каждый раз. И каждый раз он пытается его успокоить. И каждый раз это заканчивается болезненным провалом. И каждый раз его звери находят обходные пути к телу напротив него. Такому слабому, хрупкому. Оно содрогается при малейшем дуновении ветра. Оно приковывает к себе взгляды тысячи. Тысячи зверей. Его зверей. -Прекрати...-Он не останавливается. -Мне больно...-Он продолжает. -Остановись, пожалуйста...-Он наслаждается при виде его слез. -Я больше не могу...-Он может. А значит, они не остановятся. Он ускоряется, доставляя обоим больше удовольствия. Стоны, шлепки, вдохи-все звуки становятся громче. В десять, сто, тысячу, миллион раз громче. Уши болят от таких громких стонов в самое ухо, будто они пытаются поселиться внутри. А они ведь уже там. В сердце. Рука вновь тянется к серебрянному лезвию, но на этот раз страдают не только розовые искусанные соски. Плечи, ключицы, руки, пальцы. Все то, что он так сильно любит. -Хенджин...ещё...-Он знал, что ему понравится. Феликсу всегда нравится. Даже сквозь боль, пот и слезы. Экстаз все равно накроет их с головой. Ими достигнута "Точка невозврата".