Выход всегда есть.

— Хё-ён? Всё в порядке? — Ким слабо погладил друга по спине. Они стоят так уже около десяти минут, старший всё ещё держался за куртку Нама, жмурясь. — Ах. Точно, прости, я забылся. — Сокджин неловко хихикнул и потёр затылок, предварительно отпустив голубоволосого. — Ничего страшного. Пойдём. — Намджун тепло улыбнулся и взял напарника за руку, потянув в сторону дома. — Господи, Джуни, ты такой милашка, старика до приступа доведёшь, — Старший тихо засмеялся. — Придурок, ты старше меня всего на год, не выделывайся. — Хоть парень и ответил довольно грубо, он благодарил всех богов, ведь на улице темно, и Джин не увидит его покрасневшие уши. На удивление не встретив никого на пути, мальчики зашли в дом в абсолютной тишине, закрыв дверь на все замки. Намджун снимал обувь и мог сказать точно: он всё ещё чувствовал руки старшего на своём теле и с тревожным чувством понимал, что с удовольствием почувствовал бы их на себе снова. Что на него нашло? Даже не проявив инициативу поужинать, Джун свалился в кровать. Он дико устал. А может, просто хотел скорее заснуть, чтобы не чувствовать бабочек в животе. — Боже, ну ты и свинья. В грязной одежде, ну кто так ложится? Раздевайся давай! — Джин, высказав своё "фи", полез на младшего, потому что не дело — ложиться во всём грязном на чистую постель. — Я сам, отстань! — Нам пытался держать свои штаны, которые начал стягивать старший, а потом резко потянул их на себя, почувствовав, что ещё чуть-чуть, и их снимут. По инерции, Сокджин свалился прямо на Кима и на мгновенье перестал дышать. Их лица были в миллиметрах друг от друга, только подайся вперёд и поцелуй обеспечен. Парни молча смотрели друг другу в глаза, Намджун громко сглотнул, на секунду переведя взгляд на губы хёна, как рёв очередного зомби с улицы вернул их в реальность, и оба отскочили друг от друга, как ошпаренные. Джин полез под одеяло с головой, стараясь скрыть румянец, растёкшийся по щекам, а Джун повернулся к нему спиной, пытаясь заставить своё сердце стучать тише. Кажется, оба так и не уснули, на улице давным давно темно, лунный свет разлился по всему Сеулу, заглядывая в каждое окно. Румянец давно спал, а сердце перестало стучать так громко, но неожиданно накатившая грусть не давала младшему покоя. Возможно, он жалел, что не двинулся вперёд в тот момент. Чуть стянув с себя одеяло, Ким смотрел в окно. Звёздное небо безусловно прекрасно, как и... — Луна сегодня красивая, да, Джун? — Сокджин впервые подал голос за ближайший час. — Что? — Голубоволосый взглянул на друга, который отворачивался от него, накрываясь одеялом. — Ничего. Спи уже. — Голос блондина определённо был обиженным. Будто у малыша отобрали мороженое. "Главное не заплакать, я же не тряпка." — повторял про себя старший, уже пошмыгивая носом. Глупая причина, однако. Неразделённая любовь. Он что, школьник, чтобы плакать над таким? Услышав рядом с собой ёрзанье, Сок утёр в уголках глаз влагу. — Джин, ты плачешь? Это из-за меня? Прости. — зашептал младший и придвинулся ближе, обняв хёна поперек талии. — Такая красивая, что умереть можно. — закончив фразу, парень собрался было уткнуться другу в затылок, но тот сразу же обернулся, оказавшись нос к носу с объектом обожания. — Повтори. — Что? — То, что ты сейчас сказал. — Луна такая красивая, что умереть можно, дурень. — Парень говорил это с улыбкой, обнажая всему миру свои прекрасные ямочки на щеках, но видел их только Сокджин. — Можно я тебя поцелую? — Джин погладил Нама по щеке. Он уже был равнодушен к румянцу на щеках, к дрожащим рукам и своему еле различимому шёпоту, когда Джун сказал "да". Губы парней слились в поцелуе настолько нелепом, что обоим захотелось рассмеяться. То ли от неловкости, то ли от облегчения. Джин не убирал своей руки и погладил партнёра по затылку, пока тот чуть ли не задыхался от подобного рода нежности. Поцелуй был разорван, а Намджун уткнулся блондину в шею, краснея и тяжело дыша. — Боже, я как девственница. — И это первое, что ты говоришь после нашего поцелуя? Ким Намджун, ты безнадёжен. — Пошёл ты. Парни начали хохотать, от души наконец отлегло, нет больше того камня, что не давал вдохнуть полной грудью. Они снова коснулись друг друга носами. Казалось, интимнее в мире жеста не существовало. — Ты мне нравишься. Пока я не могу сказать, что люблю тебя, но ты так мне нравишься, Сокджин. — младший гладил хёна по спине, заглядывая в его тёмные глаза. — Ты мне тоже, Джун. — парень улыбнулся, уткнувшись в намджуново плечо. Они так и не уснули, разговаривая до самого утра друг о друге. Намджун рассказал всё про себя: как в старшей школе стал президентом по чистой случайности, как он поступил в художественную академию, как напился до состояния бреда. Рассказал, что всегда был далёк от родителей и сразу ушёл в армию, когда появилась возможность, рассказал, что долго служил по контракту, а когда вышел, купил собаку, чтобы не было так одиноко. Рассказал, что произошло с ним в последние годы и как ужасно началось его выживание в этом апокалипсисе, а потом припомнил, как Джин запульнул в него банку с патронами. Они долго смеялись. Сокджин рассказал, что рос в любящей семье. Рассказал, как отец обучал его борьбе и учил управляться с оружием, рассказал, что всегда был одинок, и друзей у него особо не было. Он долго рассказывал, как переживал потерю родителей, как грустил, когда на день рождения мама больше не варила ему суп из водорослей, а папа в очередной раз не устраивал сюрприз-вечеринку с кривым, но сделанным с любовью тортом. Он припоминал и много хороших моментов из его жизни, например, когда он впервые выступил перед публикой со своими песнями, а им понравилось. С рассветом оба уснули в обнимку. Сок закинул на партнёра ноги, мол, теперь моё, попробуйте только тронуть, а Джун и против не был, только обнимал старшего за поясницу. Возможно, в мире существует что-то хорошее. Например, Сокджин.