Дела амур-мур-мур

      — Мэй вернется через полчаса. Мне нужно успеть прибраться… — Петра перетягивает на себя одеяло и встает с постели. Скрипит. Раньше с пружинами новенькой кровати всё было отлично. Краска стыда снова заливает лицо девушки, а еще пять минут назад она кусала зубами подушку, сдерживая громкие стоны, чтобы не дать повод соседям для зависти или для злости. А может, радости. Дело воспитания и мировоззрения.       Навязчивое состояние прошло ненадолго. Организм обязательно взбунтуется — такова природа неко. Петра готова без остановки проходить раунд за раундом, до конца недели, это заметно по ее беглому взгляду на обнаженное мужское тело. Тони закидывает руку за голову и вопросительно выгибает бровь. Простой человеческий жест, но сколько в него было вложено высокомерия. Наглости. Огня.       Она много, очень много размышляла, что ее объединяет с наставником, кроме стремления помогать людям и защищать планету от внешних угроз. В целом, ничего. Они абсолютно разные, но взаимно заполняют друг у друга душевные пустоты, как два набора пазлов — собирают общую полноценную картину.       — Будет скандал. В худшем случае — тетя вызовет полицию. Пожалуйста, мистер Старк…       — Это твое «пожалуйста», — мужчина водит плечами, ощущая дрожь возбуждения по телу. — Лучше не произноси. И вообще, моя одежда испачкана. У нас есть алиби. Болит? — меняет он тему, когда Петра растирает засосы на шее.       — Скоро пройдет, — рассеянно отвечает она. — Вы… основательно подходите ко всему, сэр. Я впечатлена. Так и быть, насчет ваших возможностей в вашем-то немолодом возрасте рассуждать не стану.       Пускать дурацкие шуточки — их защитная реакция, оборонительная позиция.       — Прими мою безграничную благодарность, — язвит Старк, изящно поднимаясь с постели. Даже это у него получается в совершенстве. Идут годы, но Петра не устает изучать наставника, подмечая различные мелкие детали. Ей нравится исподтишка разглядывать его, любоваться, испытывая эстетическое наслаждение. Иногда, физическое.       — Почему я?       — Что «почему»? — он бросает на девушку короткий взгляд и с победным «О!» наклоняется поднять брюки. Петра отходит, чтобы не мешать мужчине одеваться. Нервно притоптывая ногой, она то и дело посматривает на настенные часы.       Тони Старк — не тот человек, которого не составит труда представить родителям. Причина в его образе жизни, и речь не идет о супергеройской деятельности. Вступать в длительные серьезные отношения — это не про него. Ни работа в компании, ни спасение мира не мешали ему встречаться с девушками, но привязываться он не спешил. Петру разрывает любопытство, почему ни одной девушке за столько лет не удалось покорить его сердце, а уж окольцевать и подавно.       К сорока годам Старк остается завидным холостяком. Но если общественность представляет его спутницу жизни, то вряд ли это подросток. Железного человека считают больным на голову, но не извращенцем. С такой девушкой он не сможет выйти на публику и не подвергнуться осуждению. Травле. Люди жестоки. Петра понимает, что ближайшие несколько лет отношения придется скрывать.       Прямо о чувствах Тони не скажет, он доказывает всё поступками. Раньше Паркер задевало безразличие наставника, что он не по причине занятости, а специально игнорировал ее звонки. Сегодня ей открылась правда. Старк привык решать вопросы в одиночку, пока не отыщет решение. И оно нашлось. Поэтому он здесь. Всё то время, что они знакомы, Тони присматривал за подопечной, слушал ее бесконечные голосовые сообщения, приходил на подмогу, но большее себе не позволял.       Она не хочет быть с ним откровенной только в постели. В отношениях важен диалог.       — Несколько лет назад вы перевернули мой мир, мистер Старк. Знали бы вы, как повлияли на мою жизнь.       — Могу представить.       Она выдает скромную улыбку на его пронзительный взгляд.       — Ваши глаза, — шепчет девушка, облизывая верхнюю губу. Она проходится языком по клыкам, воображая, как царапает ими чувствительную кожу мужчины и эти великолепные карие глаза закатываются от наслаждения. — Сначала я влюбилась в ваши глаза. В них запросто потеряться. Простите, я много болтаю. Сама виновата, что задерживаю вас. Время не подходящее, — морщится Петра, намереваясь выйти из спальни, но Тони перехватывает ее запястье и бесцеремонно прижимает к своей груди.       — Пой дальше, сирена. Твой голос завораживает.       — Вы серьезно?       — Я вроде бы не шучу и не язвлю на каждом слове, лапа, — зато бросается он всё новыми прозвищами. Петра жмется к нему, мечтая стоять вот так часами. Расставаться с Тони даже на день — сущая пытка. На их пути до сих пор выстроены преграды, но потакать чужим придуманным правилам и законам они больше не в силах. Любви не требуется разрешение посторонних. — Должен тебе кое в чем признаться. У меня фетиш на уши, а у тебя теперь их две пары.       Но в его взгляде нет задора, лишь грусть.       — Достоин ли я тебя?       — Да, — уверенно отвечает девушка, потираясь головой о его грудь. Мягкие кошачьи уши случайно задевают соски. Тони беззвучно выражается матом, дабы не травмировать тонкую душу подопечной. Если она продолжит тереться об него, случится так, что он всё-таки задержится и от Мэй огребет. — Освобожу на тебя график.       — Мы проведем вместе всю неделю?       — Угу.       Пушистый полосатый хвост Петры расслабленно покачивается, гипнотизируя мужчину. Соблазн ужасный. Повинуясь любопытству, Тони высовывает язык и аккуратно поглаживает хвост вверх-вниз. Он пропускает шерсть между пальцев, ощущая невероятную мягкость. Вдоволь наигравшись, исследователь принимается круговыми движениями гладить основание хвоста у копчика. Тут-то происходит внезапное открытие. Мысленно Тони ставит на себе клеймо зоофила, раз ему в кайф лапать гибрид человека и кошки. Петра всё это время в изумлении таращит глаза.       Повисает неловкая пауза.       — Поеду скупать по аптекам презервативы, — покашливает Тони, выпуская девушку из объятий. Она энергично кивает, блуждая взглядом по комнате. Градус неловкости уже достигает критичной отметки. — Тебе что-нибудь купить?       — Эм… гематоген.       — Хорошо.       — Хорошо.       Затяжное молчание. Паркер приходится дать мужчине «волшебный пендель» для расторопности и нетерпеливо простонать:       — Тетя Мэй!