Запретная мечта

      На кухню вошёл Сяо, чтобы нормально поздороваться с Чжун Ли, но, увидев гостя, внезапно замер.       — Мистер Чжун Ли, когда вы говорили о том, что он может мне не понравится, вы ведь не имели ввиду ненависть? — С довольно злым выражением лица в сторону Чайлда говорил мальчик.       — Почему же ты его так ненавидишь? Он хороший человек и ученик.       — Хороший человек? Вам видно неизвестно, что он делает, и то, что находится в банде...       — Ты хотел сказать находился? Я в курсе, что он был в фатуи, но это прошлом, сейчас он хороший, не переживай по этому поводу.       — Ах, мистер Чжун Ли? А... вы, похоже, родитель Сяо, верно? — Спрашивает Люмин, что только подошла. — Чайлд? Не думала, что ты в таких хороших отношениях с учителем Чжун Ли, а ведь недавно был хулиганом.       — Эх… передай Итэру, что я очень виноват и извиняюсь за произошедшее в прошлом... Надеюсь, хоть ты не в обиде на меня.       — Нет, я не обижаюсь на тебя, всё-таки не ты нас шантажировал, а один раз спас от смерти, это мы должны быть тебе благодарны, хех.       — Вы что-нибудь будете? Сейчас я свободен, так что смогу что-то приготовить, если хотите, — подал голос наблюдающий за этим Чжун Ли.       — Ого, вы ещё и готовите? Тогда я бы хотела чего-то простенького и, думаю, Итэр тоже. Тогда мы пойдём, да, Сяо? Итэру, наверно, сейчас немного одиноко, — посмеявшись, проговорила Люмин и увела угрюмого парня в его комнату.       Так на кухне остались лишь Чайлд и Моракс. Первый наконец-то смог осмотреть кухню, которая была на порядок больше чем та, что в его квартире. Чёрно-белый стиль, мало оттенков, но это наоборот было интересно. За время недавних разговоров Чжун Ли достал все необходимые продукты, которых было не так много.       — Что вы хотите приготовить? Или, правильней сказать, испечь, потому что мука тут явно не просто так... Говорю сразу, я очень плох в подобной еде.       — Почти угадал. Я хочу сделать вонтоны, однако их не пекут. Это просто китайские пельмени, надеюсь, их-то ты умеешь варить?       — Варить-то умею, но никогда не делал их сам, часто из-за нехватки времени, — Чайлд подумал, что нужно расспросить учителя о его личной жизни, конечно, это не очень этично, но он был хулиганом, куда уж ему задумываться о таком, — Учитель, а вам когда-нибудь признавались в любви? Или вы например были влюблены в кого-то? Расскажите, если вам не сложно.       — С чего такие вопросы? Если хочешь знать, то нет, никто не признавался, да и я никого не любил.       — Действительно? Я думал, что такому красивому парню признавались в своих чувствах, причём много раз. Что ж, видимо мало кому нравятся холодные мужчины. А учителю наверно не легко тут ориентироваться?       — Что ты имеешь ввиду? Тут я живу с самого рождения и явно знаю больше, чем ты, раз недавно кое-кто так сильно удивился винному магазину. А что насчёт тебя? Тебе кто-то признавался?       — Что вы, учитель, я не слишком хорош, чтобы мне кто-то признавались в чувствах. Девушкам сейчас нравятся хорошенькие парни, как Итэр. Эх, хотелось бы чтобы у меня тоже были отношения, всё-таки когда ты забит лишь учёбой и работой, довольно трудно расслабиться, — за разговором Чжун Ли принялся делать тесто, уж слишком долго они болтали.       Это второй раз, когда Чайлд видит, как его учитель снимает чёрные кожаные перчатки, и почему-то он мечтает, чтобы Чжун Ли в этих перчатках погладил его, нет, не по голове, по груди или прессу. Такие мысли смущают Аякса уже не раз.       — Ты же хотел мне помочь? Пока я делаю тесто, не мог бы ты сделать начинку? Я буду говорить, а ты смешивай, хорошо?       — Ага!       Так и прошли тридцать минут, на самом деле, как оказалось, делать вонтоны очень просто, даже слишком. Вот они, уже готовые, лежат на тарелках в гостиной. Чжун Ли сказал Чайлду позвать остальных, чтобы поужинать.       — Эй, мелкотня, учитель Чжун Ли приготовил вонтоны для всех, идите в гостиную!       — А почему мистер Чжун Ли не пришёл? Почему он послал тебя? — С довольно злым выражением лица спросил Сяо.       — Не злись, а то морщины появятся, и ты не вырастешь, — в шутку сказал Чайлд, а после убежал в гостиную, чтобы не получить по лицу от Сяо.       Аякс всё больше рассматривал квартиру, на стенах есть две или три картины, которые скорее всего нарисовал Сяо в детстве. Их было сложно назвать именно картинами, просто рисунки, но висели так, слово это произведение искусства, хотя для Чжун Ли они, наверное, действительно были искусством.       Удивительно, что с виду холодный учитель такой добрый внутри. В гостиной уже собрались все, кроме Чайлда, который до сих пор рассматривал интерьер места, где живёт его возлюбленный.       — Это очень вкусно, я не ожидал, что наш учитель такой кулинар! — С широкой улыбкой и вонтоном во рту пытался говорить Итэр, получалось немного нелепо.       — Да, это действительно волшебно, другого от мистера Чжун Ли я не ожидала, хех, — соглашаясь с братом, говорила Люмин.       — Не думаю, что тут есть больше моей заслуги, чем Чайлда, на мне было только тесто, а весь вкус создаёт создаёт начинка, сделанная Аяксом, — после речи Чжун Ли немного застывает, он удивлён, что назвал своего любимого ученика его кличкой, видимо ему было стыдно за это.       Уже подходя к столу, не менее шокированый Чайлд садится ближе к учителю, так он может быть уверен, что Сяо его не ударит, если тот скажет что-то смущающее.       Так странно, когда он подсел к учителю, то подумал, что после трапезы хочет рассказать о своих недавно зародившихся чувствах. Он был точно уверен, что любит Чжун Ли потому что давно у него были схожие чувства к одной девушке, тогда обоим было по двенадцать, но чувства того маленького Чайлда были искренние и совершенно не испорченные. Потом через год она погибла в автокатастрофе, после этого Аякс пытался не заводить отношения с людьми. И вот опять.       Каждый был доволен трапезой, а после неё поблагодарили Чжун Ли и Чайлда. Более младшие ушли в комнату Сяо, остались лишь учитель и ученик, что влюблён в него.       — Мистер Чжун Ли, нам нужно поговорить... я скажу это прямо сейчас, простите за невежество. Ещё с утра я странно себя чувствовал, это вы и так знаете, но причина этого заключается в том, что я начинаю сильнее любить вас. Не как учителя, а как человека… Я не знаю, примите ли вы мои чувства, но мне обязательно нужно было высказаться, если уж я понял, что влюбился.       Полностью раскрасневшийся Чайлд выдал всё с потрохами и даже не заикнулся, а теперь осталось дождаться лишь ответа учителя, но отчего-то было очень страшно. Что будет, если он не примет эту влюблённость? Если не захочет его больше видеть? Или что-то ещё хуже?