Разорванные души

Луна бросала серебристый, бледно-голубой свет в мое окно. Наступила тишина, совершеннейшая тишина, если не считать его дыхания. Я сел, прислонившись к изголовью кровати, прижав колени к груди и крепко обхватив себя руками. Сегодня меня мучила бессонница. Ночь не принесла мне покой, в котором я так нуждался… Побег в сон, как утешение, как спасение… Хотя бы он давал надежду на то, что я не буду думать о нем. Он что-то проворчал и повернулся на бок. Прикосновение его руки к моему бедру вызвало у меня дрожь. Для него все было так легко, так просто. Даже когда он не хотел этого, он будоражил мою кровь, без всякого усилия с его стороны, я вновь подчинялся ему. Даже во сне он приказывал мне. Я ненавидел его за это…но и еще больше любил. Его глаза плотно сжались, когда дыхание участилось. Легкое подергивание головы, слабый стон сорвались из плотно сжатых губ. Кто-то мучил его во сне…как он мучил меня. Ему часто снились кошмары. Несколько раз он просыпался, обливаясь потом, тяжело дыша, прижимая меня к себе. Когда он приходил в себя, то вздыхал и отталкивал меня. Я не был тем, кого он хотел. Я не был тем, на кого он надеялся. Он снова вздрогнул. Я заметил, что его рука сжата в кулак. Он ненавидел кого-то, ненавидел кого-то так же, как я ненавидел его… и ненавидел другого за то, что он контролировал его. Ему нравилось думать, что им никто не командует, но я-то знал. Я знал, кто мучил его, унижал, заставлял чувствовать себя слабым, недостойным. Именно к этому человеку я испытывал всю свою злость и ненависть. Больно, когда тебе нужен тот, кто причиняет тебе боль. Проще сделать так, чтобы в этом был виноват кто-то другой, и я знал кто это. Джеймс. — Дэйв, — прошептал я, когда он начал брыкаться. Я положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. Он не хотел, чтобы его утешали. Я понял это, когда его глаза цвета красного дерева распахнулись и уставились на меня. Он отстранился от меня, нахмурившись. — Не прикасайся ко мне, — прорычал он, поворачиваясь ко мне спиной. — Тебе приснился кошмар. — Тоже мне, блядь, новость. Мое лицо поморщилось, когда он заговорил со мной таким тоном. Он делал это все чаще и чаще. Почему он так презирает меня? Все, что я когда-либо делал, это любил его, поддерживал. Неужели это сделало меня слабым в его глазах? Разве это делает меня менее достойным человеком за то, что я показываю ему свои чувства? Ему нужна была не моя мягкость. Именно грубая мужественность Джеймса заставила его согнуться. Я был просто марионеткой, висящей на его шелковых нитях, чем-то, чем он манипулировал и развлекался, когда ему нужно было отвлечься. — Сгоняй мне за водой, Джуниор. В горле пересохло. Шустрей, блядь. Какое-то время я сидел, все еще потрясенный его грубостью. Иногда гнев действительно просачивался из крепости, которую я возвел внутри себя. Но порой я позволял колючкам глубоко вонзаться. Я использовал гнев, чтобы придать себе сил. Я мог быть дерзким, когда это случалось. Но это не продлится долго, прежде чем я уступлю его ребяческим требованиям. — Бегом, я сказал! Я пошлепал босыми ногами по холодному деревянному полу, каждый шаг эхом отдавался в тишине дома. Выходя из комнаты, я услышал его. Его язвительные слова ошпарили меня. — Какой послушный, хороший мальчик. Из коридора я развернулся. Мое тело напряглось, и я сдержал порыв схватить его и ударить. Я не позволю себе прибегнуть к такой жестокости. Таков был его путь, и я не опустился бы до его уровня и не поднялся бы до него. Это была просто еще одна вещь, которую он рвал во мне. Мой дух…еще одна вещь, которую он мог повредить, оставить свой след. Я увидел, как его тень приподнялась, верхняя часть туловища приподнялась на локте. Я не мог разглядеть лица, но знал его достаточно хорошо, чтобы понять выражение. Его глаза были прищурены и свирепы. Его губы дрогнули в устрашающем оскале. Я больше не хотел, чтобы меня запугивали. Мне нужно было положить этому конец, и мне нужно было сделать это сейчас, пока он не раздавил последнюю частичку меня, которую я мог бы назвать в себе мужчиной. — Иди, и принеси мне попить. — Иди и принеси себе сам. Я вернулся в комнату и сел на кровать. Он повернулся ко мне. Я едва успел разглядеть удивление на его лице, прежде чем оно снова стало жестким. — О, ты думаешь, что теперь будешь крутым, да? — Я просто не позволю тебе вытирать о меня ноги. Вот и все. — Да ну!, усмехнулся он. — В самом деле? Ну, кем бы ты был, если бы не был моим верным маленьким ковриком? Он ущипнул меня за бедро, но я отбросил его руку. — О-о-о, неужели я его разозлил? Джуниор собирается закатить истерику? — Ты здесь единственный, кто устраивает истерики. — Ты уверен? По-моему, у тебя припадок. Я повернулся к нему. — Может, мне стоит показать тебе припадок? Может быть, тогда ты увидишь, как нелепо выглядишь. — Ну-ка, покажи мне этого плаксу-младшего. Ты собираешься сломаться и заплакать? Ты собираешься сбежать и вернуться домой к своей мамочке? Я ненавидел, когда он так делал, когда он говорил о моей маме. Я только один раз собрал вещи и вернулся домой. Это было когда он привез сюда Ньюстеда и выставил его напоказ, как свой главный приз. Я не убегал, но должен был уйти. Я думал, что убью его, или Ньюстеда, или их обоих. Я ушел, чтобы защитить его от себя, а не прятаться. — Тебе лучше поостеречься, Дейв. Я почти дошел до предела. — Оооо неееет! , он издевался, натянув одеяло до глаз. — Берегитесь все! Джуниор сейчас взорвется!!! Все бегите в укрытие!!! Он начал смеяться, и именно тогда я почувствовал, как гнев прорвался наружу. Он прокатился по моему телу, разрушая плотины, как цунами. Я поднял руку и ударил его по лицу. Я услышал, как что-то хлопнуло при ударе, почти как маленький капсюльный пистолет, и тогда я увидел, как он прикрыл рот рукой. Когда я отдернул свою руку, она была испачкана темным — в лунном свете мне показалось, что это кровь. — Какого хрена? Ты ударил меня! Я видел темное пятно на его губе и струйку крови. Она стекала под подбородком, прежде чем капнуть на грудь. — Я надеру тебе задницу! Прежде чем он успел поднять руку, я снова замахнулся. На этот раз я ударил его с размаху по щеке. Его лицо, казалось, еще больше побледнело в голубом свете луны. Мое сердце бешено колотилось. Я пугал сам себя тем, с каким удовольствием выплескиваю боль на того, кто всегда причинял ее мне. Я бил его снова, и снова, и снова. Когда я наконец смог заставить себя остановиться, то увидел его, свернувшегося клубком подо мной, его руки закрывали лицо. — Черт Возьми, Джуниор! Что на тебя нашло? Он посмотрел сквозь пальцы рук и вздрогнул, когда я снова замахнулся. Теперь я понимал, почему он наслаждался этим, почему это доставляло ему такое удовольствие. Я чувствовал, как власть, которую я отнял у него, разливается по моему телу. Когда я почувствовал, что мой член встал и пульсирует, я понял, что могу взять от него гораздо больше. У него было еще что украсть, и я намеревался взять это. Я отстранился от него и сдернул одеяло. Впервые в жизни я увидел страх в его глазах. Желание охватило меня еще больше. Я обхватил его руками за голову и навалился на него всем своим весом. Он был на добрых три дюйма выше меня и весил намного больше. Мне пришлось приложить все силы. Не хотелось и думать, что он сделает, если поменяется со мной ролями. За последние шесть лет он называл меня только Младшим. Иногда казалось, что он вообще не имеет в виду меня. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не оглядываться в поисках того, к кому он обращался. Я просунул свои колени между его и раздвинул его ноги. В этом движении мой член стукнулся о его, и я понял, что у него тоже стояк. Может быть, именно этого он и хотел от меня все это время? Он хотел, чтобы я постоял за себя, причинил ему боль? — Так что же ты собираешься делать теперь? — спросил он, его голос смягчился и стал хриплым. Я судорожно сглотнул. — Ты будешь моим. Он закрыл глаза и откинул голову на подушку. Я не мог поверить, как он красив. Все, чего я хотел, — это прижаться к нему губами, приласкать его. Я наклонился, чтобы поцеловать его, но он отвернулся. — Не надо. Делай свое дело и не лижись, как баба. Даже не имея сейчас власти, он все равно причинял мне боль. Он все еще держал свой кинжал поднятым и готовым ударить меня. Его слова были более болезненными, чем любое оружие. Гнев снова пронзил меня, и я твердо решил довести дело до конца. Я убрал одну руку с его запястий, чтобы поднять его ногу и раздвинуть их еще больше. Я использовал колено, чтобы удержать его и согнуть. В этом положении он был так открыт и уязвим. Когда я приложил головку члена к его входу, он резко повернул лицо ко мне. Его глаза мерцали огнем, пожирая меня. В этот момент мне хотелось умереть. Я хотел просто упасть в этот огонь и погибнуть в нем. Вместо этого я толкнул свой член к нему, и когда я услышал, как он задыхается, это была сладчайшая музыка для моих ушей. — Нет… нет… он вздохнул. — Сначала смазать. Я опустил глаза на наши бедра. Как я это сделаю, не убирая от него другую руку, чтобы взять смазку с прикроватного столика? Он воспользуется этим моментом, чтобы оттолкнуть меня. Я зашел слишком далеко, чтобы сдаваться. Я пошевелил языком во рту в поисках влаги. Собрал как можно больше слюны и выплюнул ее на ладонь. Я делал это несколько раз, пока не набрал достаточно. Он не сводил с меня глаз, пока я смазывал его. Каждый раз, когда мой палец скользил по маленькой впадинке между его ягодицами, его веки опускались чуть ниже. В тишине раздавалось его шумное дыхание. Он раздвинул ноги еще шире, позволяя коленям упасть в стороны. — О, Дэйв, я… — Заткнись и просто сделай это. Я сложил ладонь чашечкой, чтобы поймать побольше слюны, а затем намазал ею свой член. Я действительно не хотел причинять ему боль. Я знал, что ему и так уже достаточно больно, что именно поэтому он набросился на меня, чтобы отвлечься. Мне нужна была его любовь, а не смирение. Я не мог быть таким, как он. Мне хотелось быть желанным - просто необходимо! У меня не вышло скрыть свою боль, когда я посмотрел на него. — Ну что же ты? Я склонился над ним, с решимостью взять его, обладать им. Пряди моих волос болтались и щекотали его щеку. Я прикоснулся к члену, но стояка будто и не было. Член упал и болтался, словно тряпка. — Ты не можешь этого сделать, Джуниор? Я так и думал. Баба. — Нет, проворчал я. — Я больше мужчина, чем ты когда-либо мог быть. Его глаза сузились, когда он громко рассмеялся. Я задрожал от движения, которое прошло по его телу. — Заткнись! , крикнул я на него, - Заткнись!, и сжал его запястья. Я почувствовал, как они напряглись, когда он начал сопротивляться. — Я даже не пытаюсь убежать от тебя. Мы оба знаем, что если бы я захотел дать отпор, ты был бы на полу в мгновение ока. — Да, конечно, — я покачал головой. Он напрягся и с силой прижал меня к себе. Я заставил его опуститься. Наши движения заставляли наши члены скользить друг против друга. Ощущение было странным, но возбуждающим. Я снова двинул бедра назад, чтобы повторить это и почувствовать вновь. — Что это? Гребаный бой на мечах? — пробормотал он, скривив губы. — Тебе лучше взять то, что ты хочешь, Джуниор, или я переверну тебя и размозжу твою задницу в кровавое месиво. Я почувствовал, как во мне поднимается страх. Я знал, что он может. Знал, что если бы он действительно захотел, то сделал бы это. Я снова прижался к нему своим членом, но он был слишком мягким, чтобы войти в него сейчас. Я глубоко вздохнул и попробовал снова. Мой член только еще больше смягчился и скользнул вниз. Я не мог смотреть ему в глаза. Там было слишком много ненависти. Я этого не заслужил. Не заслужил его неуместного гнева на Джеймса. Это я его любил. Это мне было не все равно. — Ты заплатишь, Джуни, — прошептал он, поднимая руку, чтобы нежно погладить меня по волосам. — Я должен сделать тебе больно за то, что ты разбил мне губу. Я откинулся на корточки, когда он сел передо мной. Он наклонился вперед и притянул меня ближе, положив руку мне на шею. Когда мы целовались, я чувствовал, как его припухшая губа с ранкой от моего удара касается моей нижней губы. Я лизнул его, желая успокоить, исцелить. Соленый металлический привкус его крови заставил мой член снова дернуться. Я почувствовал, как он затвердел. Может быть, на этот раз у меня получится. — Ложись на спину, прошептал я. — Теперь я готов. — Ну конечно, он усмехнулся. Он насмешливо улыбнулся мне. Я не знал, была ли это игра или он имел в виду «нет». Ударит ли он меня, если я попытаюсь? Что произойдет? Это должно было закончиться тем, что я окажусь на животе, а его член будет рваться в меня в любом случае. Я толкнул его обратно на постель. — Покажи мне, что у тебя есть, малышка Джуни. Он приподнял бедра и начал поглаживать свой член. — Вот здесь, — сказал он, прижимая другую руку к заднице. — Прямо здесь, Джуниор, отметь это место крестиком, чтобы не промахнуться. Он взял мой член в руку и дернул к себе. Его грубость ранила меня. Я хотел, чтобы он оставался твердым, но он снова смягчился. — Я должен делать все сам, не так ли? — прошипел он. Он положил обе руки мне на бедра и потянул вверх, усаживая на себя. Мне пришлось переступить коленями через его ноги, чтобы оказаться там, где он хотел меня видеть, где было мое место. — Давай я покажу тебе, как это делается. Его пальцы поползли по моей спине и спустившись раздвинули ягодицы. С выражением чистой ненависти на лице он вонзился в меня. Я не мог удержаться от крика. Было очень больно. Мы оба были сухими. Я чувствовал, как моя плоть разрывается каждый раз, когда он прижимал наши бедра друг к другу. Конечно, ему тоже было больно. — Око за око, младший. Зуб за зуб. Ты пролил мою кровь, теперь я пролью твою. Он стиснул зубы и фыркнул, когда его бедра снова двинулись в меня. Иногда его рот открывался, а глаза закрывались. Я начал видеть цветные пятна. Боль была больше, чем я мог вынести. Я попытался оттолкнуться от него, положив руки ему на плечи, но он только крепче сжал меня и насадил еще глубже. — Ох, Джуни, — он усмехнулся. — Держу пари, что это у тебя вообще не член. Это просто клитор-переросток. Он снова схватил меня и грубо натянул на себя. Это тоже было больно, но мой член все равно затвердел. Конечно, мой член делал то, что он хотел. Не похоже, чтобы он принадлежал мне. Он принадлежал ему, как и все остальное во мне. -Ты моя пизденка, ты это знаешь? Ты моя горячая, влажная, тугая, маленькая пизда. Волны стыда прокатились по мне, когда наступил оргазм. Он заставил меня сделать это против моей воли. Я ненавидел его. Я больше не мог сдерживаться. Теперь я по-настоящему ненавидел его. — Смотри, что ты наделала, грязная шлюха! , — он провел рукой по животу и поднес свои покрытые спермой пальцы к моему рту. — Оближи. Я отвернулся, сморщив нос. — Ну ладно, — вздохнул он. — Больше мне достанется. Я посмотрел на него, как он провел своим острым языком по пальцу. Я видел, как перламутровая жидкость попала ему в рот. Это зрелище заставило мой член снова дернуться, словно небольшой электрический разряд пытался вернуть его к жизни. — Ложись на спину и раздвинь ноги, моя прекрасная шлюха, Я склонился к изножью кровати, а он наклонился ко мне. Когда он вытянул ноги, чтобы вытащить их из-под меня, его член скользнул глубже. — я вскрикнул. — Я делаю тебе больно? проворковал он. — Мой член тебе не нравится? Теперь он был надо мной, наши лица были всего в дюйме или двух друг от друга. Его глаза были как жидкий огонь, взгляд метался, смотря по очереди в каждый из моих. Он закрыл их и прижался лбом к моей щеке. Я так хотел бы обнять его и прижать к себе, но не сделал этого. Даже когда я понял, что он нежно гладит мою грудь, я все еще сопротивлялся. — Ты можешь сделать это сейчас, тихо выдохнул он. — Ты можешь войти в меня прямо сейчас, Джуни. Я не понимал, о чем он говорит. Мой член был едва твердым. Даже если он полностью встанет, не было никакой гарантии, что он не упадет, как только я попробую снова. Он меня просто морально кастрировал своей ненавистью и властью. — Господи, Джуниор. Даже девчонка может засунуть палец мне в задницу. Разве ты не хочешь иметь меня так или иначе? Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня и нахмурился. Я кивнул. — Вот, он поднял мою руку и начал облизывать мне пальцы. Капля слюны упала мне на грудь. Теперь это действовало на мой член. Это закалило его, как железное копье. Он широко улыбнулся, продолжая лизать. Он чувствовал мою твердость на своем животе. — Давай посмотрим, что это с тобой сделает. Он положил одно колено мне на бедро и опустил мою руку. Я лихорадочно нащупал его дырочку и сунул в нее палец. — О да, Джуниор. Вот и все. Я толкнул его дальше, не отстранившись. Мне действительно хотелось причинить ему боль. Его челюсть отвисла, когда я ввел еще один палец. — Нет, еще нет, рано, Джуни. — Да, сейчас, — прошипел я. — Ты примешь столько, сколько я захочу. Я просунул еще один палец, слегка провернув их. Он прижался лбом к матрасу рядом со мной, его дыхание обжигало мое плечо. Я ввел в него четвертый палец. — Блядь, Младший! Его мышцы дрожали и сопротивлялись. Он был растянут, но мне хотелось разорвать его. Я хотел, чтобы его кровь снова пролилась. Око за око, зуб за зуб. Он ранил меня дважды. Я бы тоже нанес ему две раны. Я согнул большой палец и засунул в него всю кисть. В этот момент он издал пронзительный крик и задрожав прижался ко мне. Я вытащил руку и вытер ее о простыни. Я хотел спросить его, все ли с ним в порядке, но не стал. — Теперь ты счастлив? Это то, чего ты хотел?, спросил он низким надломленным голосом. — Да, солгал я. Он сел и посмотрел на простыни рядом с нами. — Кровь. — Я знаю, — я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Ты этого хотел? Заставить истекать меня кровью? Я не хотел признаваться в этом, но все равно сделал это. —  Я хотел войти в тебя. Ты сделал это со мной, и это чертовски больно. Конечно, он подумал, что я имею в виду секс. Но я говорил не об этом. Он повернулся, чтобы посмотреть на свои ягодицы, опустил туда руку и снова поднял ее. В лунном свете я разглядел на ней его кровь. Он нахмурился и провел рукой по простыне. Там остался темный отпечаток. Печать его боли. Когда он встал, чтобы пойти в ванную, я сел и посмотрел на него. Вот тогда-то я и обратил внимание на его осанку, вскинутый подбородок и взгляд победителя. Интересно, хотел ли он этого? Я встал, чтобы получше рассмотреть его. Мое сердце опалило болью, когда я прочитал в это все в его лице. Надо было понять раньше. Он никогда не будет моим, что бы я ни делал. Теперь я это знал точно. Я закрыл лицо от него руками, чтобы не видеть больше этот высокомерный презрительный взгляд. Каким — то образом Дэйв всегда берет верх…