Однажды мы все бываем погружены во тьму

— Локи… — Не сейчас, Тор. — Я рад, что у тебя появился друг, — это всё, что он сказал. Едва ли у Бога Грома появилась тактичность, но, похоже, он по крайней мере понял, что не добьётся пока ни внятных ответов, ни внимания от мага — тот пристально следил за тем, как Тони договаривается и даже угрожает Фьюри просто, чтобы не пустить его в свой полуразрушенный дом. Для их слуха не составило труда услышать это, и то как точно также угрожал и сам Фьюри, пытался продавить, манипулировал, использую потребность Тони в том, чтобы быть героем. Но что Локи и усвоил, так это то, что Энтони может быть ужасно упрямым. Поэтому всё закончилось на том, что изобретатель пригрозил полностью отобрать у ЩИТа финансирование, которое ввёл ещё его отец. Не критично для организации, но крайне и крайне неприятно. По итогу, агенты ЩИТа и Фьюри удалились, сказав, что в случае непредвиденных обстоятельств и глупостей со стороны его «гостей», отвечать будет сам гений. Тони никак не прокомментировал это. Дождался, пока машины отъедут, провожая их взглядом. Вернулся в дом, хрустя дорогой обувью по битому стеклу. Устало посмотрел на Тора, обнадёживающе и понимающе — на Локи, но маг не успел спросить — просто не мог, не хотел при Одинсоне — что тот имеет в виду, когда, кажется, начал и сам понимать. Это Тони угостил Тора выпивкой — много выпивки, и сам тоже пил, хотя Локи уже знает, что кошмары гения не располагали к алкоголю, но Бог Грома настаивал на том, чтобы «развлекались» все трое. Это Тони втёрся в доверие к Тору, терпеливо выслушивая его байки и явно сдерживая так и норовившие сорваться с языка реплики, бросал на мага взгляды, будто спрашивал: «оно так и должно быть?». Это Тони дружелюбно улыбался и шутил, это он согласился на ещё одну драку — спаринг — это он едва ли не записался в друзья к Тору в рекордные сроки. Локи должно было это сильно раздражать, но подобной эмоции было почти минимум. Потому, что маг заметил и понял, к чему ведёт смертный. Потому, что… Это Тони умудрился уговорить Тора действительно взять его с собой в Асгард, как и говорил Локи, чтобы самолично подтвердить — солгать — что Локи никому и ничему не угрожает, и вообще Бездна была достаточным наказанием за Ётунхейм, было бы за что. «Другое дело, если бы Энтони сам мог сказать это ему,» — вспомнил маг свои же слова. В этом, вероятно, и была разница между смертным изобретателем и Богом Грома. За столь короткий срок Тони научился понимать и распознавать Локи, потому, что умел слушать и слышать, в то время, когда Тор веками был глух хоть к намёкам, хоть к словам, сказанным прямо.

***

Локи смотрит на Тони едва ли не с нежностью — он в последний миг пытается скрыть это, стереть с лица, но терпит неудачу. Тони явно собирается что-то сказать, но маг резко качает головой, подводит палец к губам, призывая к тишине, и делает шаг ближе. — Ты неплохо одурачил Тора, — мягко говорит он. Энтони улыбается. — Ты ведь сказал, что Один не будет слушать Тора. Меня он тоже слушать не будет, он, если верить твоим рассказам, вообще никого не слушает, кроме себя и своих тараканов, но ты зачем-то хочешь в Асгард, и если моё присутствие чем-то поможет, то почему нет? Верить… Слышали бы его в Асгарде — верить Богу Обмана и Лжи. Богу Коварства. Локи. Улыбка, дружелюбие, гостеприимство, забота. Доверие и дружба. Локи падает — не в Бездну — в куда более приятное местечко, вот только не менее опасное из-за Хелы. Он из последних сил держит оборону над собственным разумом, стараясь не дать Хеле понять. Отключить эмоции до конца не получается, но пусть та думает, что это от того, что довольно скоро они окажутся в Асгарде, и он сможет выполнить возложенную ею на него миссию. Пока всё в его поведении можно объяснить. Защитить Энтони, чтобы тот не умер — перерождения ждать и начинать с нуля никому не нужно. Мягкий и заботливый, чтобы привязать крепче, сделать так, чтобы дорожил, был на его стороне, последовал за ним — не в Бездну, так в Асгард. Словно кто-то вообще своей волей захочет в Бездну, тем более за кого-то вроде него, даром, что они уже некоторое время друзья. Слишком малый срок даже для смертных. И будь дольше — это вряд ли бы что-то сильно поменяло. Сейчас радость — от предвкушения, что план скоро осуществится. Пусть думает так. Он надеется, что ему тоже удастся одурачить Госпожу. Хотя бы сейчас. Хотя бы теперь. Урвать хоть кусочек счастья, когда безграничная теплота вот-вот прорвёт плотину из его груди, а сердце бросится вскач. То самое сердце, которое билось под рукой у Энтони, когда слабый после потери магии для защиты Тони Локи сидел устало уже на диване в его доме, болезненно напряжённый, утомлённый от кровавого кашля, который едва ли успел закончится. Тогда было так плохо, что он совсем не сопротивлялся, когда смертный снова сделал это — его пальцы вновь засветились голубым, но в этот раз он не пытался неосознанно излечить метку, оставленную магу Хелой на память, нет, сейчас он словно делился своей энергией, и Локи от этого правда стало легче. Если бы не это, он вряд ли бы смог столь ровно стоять перед Тором сегодня — суток было слишком мало на хоть какое-то восстановление. Локи не глуп и не слеп — пусть он и не понимает до конца, как Тони, будучи учеником Госпожи, изредко способен хоть немного блокировать её влияние на мага, но не заметить этой закономерности он не мог. Другое дело, что человек и сам не понимал, магия, даже с подробными рассказами Локи, была для него чуждым понятием — и всё же он её понимал, инстинктивно, словно вспоминал — почему словно? Маг надеялся, что и сейчас тот сможет на интуиции выполнить его просьбу. И поймёт её по намёкам. Иначе, Хела съест Локи с потрохами. — Чувствую себя, словно в кошмаре. — Настолько ненавидишь Тора? — Настолько не могу проснуться. — Ночная тишина действительно угнетает, — бормочет человек. — Это ведь она? Да, Локи? Это ведь она? Женщина, о которой ты пару раз случайно оговорился. Это ведь та тварь, да? Рано свободно пользоваться своей памятью, опасно. Если Хела заинтересуется, будет худо. Но пока он не чувствует её пристальное внимание, однако, всё может поменяться в любой момент. — Храп Тора, конечно, неплохо её разрушает. Но было бы неплохо иметь кого-то, кто разбудит. Ты так не думаешь? — Может быть, — соглашается Тони. Молчит какое-то время, напряжённо думает, хмурится. Подходит ближе. — Я ведь так и не поблагодарил за то, что ты тогда меня защитил, не так ли? Как это делают на Асгарде? Или, нет, как это делают маги? Научи меня. — Мне на мгновенье показалось, что я контролирую это. С другой стороны, это слишком странно, чтобы быть правдой, верно? Но почему-то я более чем уверен, что этот свет готов был исцелить тебя. — Возможно. — Давай попробуем снова. Чужая доверчиво протянутая рука. Локи ведёт её на своё сердце — как тогда, когда Тони использовал на нём свою силу — но после так и замирает — кожа на груди горит даже сквозь одежду, сердце стучит, рука, которой он накрыл руку Энтони, дрожит — и качает головой. Сам понятия не имеет, как работать с чужой силой. — Давай попробуем, — бормочет Тони. — Давай, — шёпотом говорит Локи. Энтони слишком близко, его дыхание, сосредоточенное и мерное, опаляет щёку — и оно отнюдь не пахнет гарью и горечью, как Хела. Он тёплый, он живой, он заставляет Локи чувствовать себя живым, а не желать поскорее отключиться, чтобы не ощущать ничего. Он пахнет горячим шоколадам, немного машинным маслом и спокойствием. Безопасностью. Маг сходит с ума — и в первые за долгое время, это в хорошем смысле… пока не придётся столкнуться с последствиями. Локи — пороховая бочка. Эмоции скрыть, захлопнуть крышкой, чтобы Тони не увидел, а Хела не почуяла, не примчалась, как дикий зверь на запах крови. Вот только подожжённый фитиль почти догорел, и маг вот-вот взорвётся от переполнявших его чувств. Уже взорвался по сути. Он рвётся вперёд, ещё ближе, врезается своими губами в чужие, быстро, словно крадёт, и с надрывом. Чужая рука, только-только засветившаяся голубым, дрогнула, концентрация была потеряна, но на их же благо было бы лучше, если у Энтони получилось хотя бы временно отогнать Хелу, защитить разум дрожащего мага. Локи замирает почти испуганно, когда понимает, что сделал, но лишь на мгновенье — он и так упал слишком низко, и так влип — насекомое в мёде, такое же ничтожное, какое жадное до удовольствия — и он не отступает, а продолжает — теперь уже более осторожно и мягко. Ненавязчиво уже не получится, не с наскока. Но Тони отвечает. Медленно, словно только начиная понимать, что происходит, чуть неуверенно — явно не от отсутствия опыта. Боится? Его отвращает происходящее? Что же смущает Энтони, не давая расслабиться и нырнуть в этот омут головой вместе с Локи? Но прежде, чем маг окончательно решает, что он ошибся — ему предоставляется лишнее подтверждение, что так оно и есть — Тони отстраняется, держит его за плечи — но то, как тот смотрит в его глаза явно противоречит этой теории. — Локи, что это было? — голос у смертного не гневный, спокойный, только хриплый, и от этого у Локи огонь по позвоночнику бежит. От всего Энтони на самом деле. От встрёпанных после спарринга волос — даром, что в костюме Железного Человека — от улыбки, от заботы. Он не просто увяз. Он горит. И надеется никогда не сгореть. Но Хела… Хела. Локи жмурится из-за всех сил, словно ребёнок малый. Он и правда чувствует свою голову пустой, совсем-совсем, без приоткрытой дверцы, через которую любопытная и смертельно опасная Богиня приглядывала за ним — своим новым питомцем — вот только эта временная передышка не даёт той радости, как ему хотелось изначально. Он думал хоть сегодня перестать тлеть и загореться, чтобы сгореть в огне страсти с тем, кто не вызывает у него боли и отторжения, кто точно не будет — как там говорил Тони? Играть в эмоциональные качели? — но, похоже, он слишком много хочет от жизни. — Эй, Зелёные глазки, ты чего? — Энтони мягко обнимает его, сжимает в своих руках, а Локи хочется разреветься, как какому-то слабаку, или отмотать время назад, чтобы не соглашаться на сделку с Хелой. Ему хотелось жить, ему всё ещё хочется, но то, что происходит сейчас, что произойдёт, что он потеряет, даже не обретя, даже не получив шанс обрести… То, что он сделает с Тони, куда приведёт… Хотя Хела вряд ли навредит своему любимому ученику. Энтони — не Локи, его есть за что ценить и беречь. Он… — Ну же, поговори со мной, Северный Олень. Пожалуйста. — Если думаешь, что я буду извиняться, то ты ошибаешься, — шипит рассерженной змеёй ему в плечо маг — есть вещи, за которые он виноват перед гением больше… сейчас и позже. Тони не обижается, лишь гладит по спине, и Локи чувствует, как плывёт от нежности и тут же злится, не понимая. С Энтони эмоциональные качели совсем другие — думает он невесело. — Мне не нужны твои извинения, Локи. Не за поцелуй уж точно. — Тогда почему? — вырывается у него. — Потому, что ты, кажется, не в себе. Да и я, пусть и слабо, но пьян. Ладно я, плевать. Я контролирую себя и при более серьёзном количестве выпитого спиртного. Но ты ведёшь себя слегка нетипично, и я беспокоюсь. — Почему ты просто не можешь… — он оборвал сам себя. — Хорошо. Я понял, это было глупо. Рука. Тёплая, живая, осторожная и ласковая в своём прикосновении к его щеке. Ни царапины, ни боли, ни грамма давления — лишь слегка направляет его голову, заставляя вновь посмотреть на мужчину. — Это не было глупым, — мягко произносит тот. — Послушай, Локи, у меня нет никаких проблем с мужчинами в этом плане. И ты объективно красив. И я бы соврал, если бы сказал, что ты не вызываешь у меня подобных… желаний. Но это я. А ты? Ты не показывал ничего подобного раньше. Пришествие Тора… — Тор тут не причём, — перебил его Локи. — То есть, — он вздохнул. — Отчасти, может быть. В конце концов, именно перед ним ты имел неосторожность высказывать что-то настолько абсурдное. Тони понимает. Его пальцы мягко потирают скулу Локи, успокаивая. — Ох, Локи. — Нужно быть действительно безумным, чтобы врать золотому принцу Асгарда ради меня. Собираться соврать Одину. Защищать меня. Говорить то, что говоришь ты. Всё это. — Что ж, я не против называться безумцем. Тони целуется хорошо. Он явно не врал на счёт того, что парни для него не проблема — он не теряется в отличии от начавшего это всё Локи. Но маг упрямый, внутри него разгорается пламя от возбуждения, готовое вот-вот спалить неуверенность и вдолбленные Асгардом устои… хотя бы временно. Энтони напористый и уверенный, но заметно, что он контролирует то, насколько сам Локи желает происходящего. Взглядом, лёгкими успокаивающими прикосновениями. Отслеживает — нет ли каких-либо переживаний или страхов. А у Локи из переживаний — лишь плавящееся от возбуждения и чувств тело и невовремя проснувшаяся вина. Прикосновения смертного словно крылья бабочек — лёгкие, едва заметные, невольно дразнящие до невозможности. Пальцы согревают чужую кожу, играют на неё, словно на неведомом музыкальном инструменте. Карие глаза лучаться теплом согревающего кофе и пьянят хуже виски. А в воздухе витает запах машинного масла и горячего шоколада, пространство потрескивало от магии, что даже не принадлежала Локи. Мысль о том, что Тони точно также ведёт, как и его самого, ещё сильнее распаляет. Дрожь возбуждения проходит через него всего. Кровать. Как они оказались у кровати? Судя по тому, что Тор не кричал и не пытался убить их, сочтя происходящее оскорбительным — тот или крепко спит, или они всё же умудрились не попасть ему на глаза. Тони опустил Локи на кровать, нависая над ним. А мага крыло от запаха изобретателя, что исходил от подушек Энтони, а потому лишь молча всматривался тому в глаза, закусив губу от волнения. Быть снизу — значит быт слабым. Участвовать в этом — значит признать, что он действительно столь ничтожен, как и считали в Асгарде. Но Энтони смотрит с теплотой и подобием любви. Восхищённо и трепетно, словно на величайшее сокровище, по случайности доставшееся ему. Локи и не знал, что там можно смотреть. Тем более на него. Он и не думал, что можно быть настолько нежным и заботливым. Не выдержав напряжения, Локи первый тянется за новым поцелуем, прикрывая глаза, прекращая зрительный контакт. Смущается, хотя и не хочет, не позволяет себе этого признавать. Думает, что это просто от собственного восхищения, направленного на гения, от того, что его распирает благодарность и привязанность, но не любовь, нет, конечно же нет… Хотя сам знает, что это не так. От любви сердце сводит. Энтони охотно ответил на поцелуй, проводя ладонями по чужим рёбрам и животу. Сжал в объятиях коротко, но страстно, залез пальцами под свободную рубашку, не церемонясь с тем, чтобы расстегнуть пуговицы оной. Локи простонал в поцелуй, когда чужие пальцы сомкнулись на его сосках, вынужденно разрывая контакт губами, чтобы у них обоих было время вдохнуть воздух. Магу казалось, что он плавится. Или не казалось вовсе. Локи снова громко простонал, проводя ладонями по спине Тони, также сокрытой одежды. Дурацкая ткань, её так много на них, она скрывает и мешает, особенно нижняя её часть. Их возбуждение давно стало видимым. Сейчас бы иметь возможность безбоязненно магию применить. Впрочем, руки-то у них есть. Надоедливая одежда рвётся от неосторожных, рваных движений. Они торопятся, неизвестно куда, то ли боятся, что Тор проснётся и увидит происходящее, то ли опасаются, что их уединение нарушит одна опасная дамочка, о существовании которой Локи знал точно, а Тони лишь догадывался… К счастью, связь между ней и Локи всё ещё «спала». Энтони, кажется, любит целоваться. И он нежный, намного нежнее, чем Хела. И в его движениях нет ни фальши, ни превосходства. Каждый поцелуй — до изнеможения, жаркая дрожь по спине. Словно спичка в костёр. Оторвавшись от его губ, Тони перешёл на уголок рта, после на скулу. Прикусил мочку уха, лизнул шею, чуть прикусил плечо. Поцелуй в районе ключиц заставил вздрогнуть, но дальше, когда Энтони продолжил совершенно безбоязненно, без капли отвращения прикасаться к нему губами и там, где находился отпечаток чужой руки? Локи закричал, и отнюдь не от боли. Словно током прошибло, но это было так приятно, когда постоянная тупая боль отступала под ласковыми прикосновениями и поцелуями, леденящий душу холод сменялся жаром, а по телу охотно неслись искры слепящего удовольствия. О, Локи определённо сходил с ума. Особенно тогда, когда Тони делал это, словно его нисколько не смущала эта отметка. Словно он сам помечал его, противостоя чужому тавру. Локи бы оскорбиться, разозлиться этой унизительной мысли, но Тони не создавал впечатление кого-то, кто пытается принизить партнёра, сделать своей собственностью. Он выглядел так, будто бы наоборот поклонялся ему. Это пьянило. Происходящее завораживало. Притянуть к себе, поцеловать. Едва ли удалось скрыть все чувства, что бурлили внутри. Найти чужую слабую точку в районе лопаток, от прикосновения к которой Тони льнёт ближе, дрожит всем телом, удивлённый, словно сам не ожидал от себя. Вздрогнуть самому, когда мокрый язык гения со слабым нажимом прошёлся по яремной вене. Отпустить, позволить сползти ниже, освободить его от джинсов и нижнего белья — в этот раз обходится без треска ткани, дать возможность с видимым сожалением отстраниться, чтобы снять нижнюю одежду и с себя. Подавить вскрик, когда без каких-либо предисловий Энтони вобрал в рот его член. Локи дугой выгнулся на кровати, открыв рот в беззвучном крике, запутываясь пальцами в чужие волосы. Его тело прошибали молнии удовольствия, глаза закатывались от переизбытка ощущений. А Тони лишь посмотрел снизу вверх, сделав несколько движений и остановившись, будто спрашивая, желает ли маг продолжения. Маг желал. Вот только сказать было… стыдно. К тому же что-то внутри него по-прежнему ожидало, что вот-вот последует боль. Но той не было. Энтони был осторожным, пока он доставлял Локи удовольствие, и не был слишком жестоким, чтобы останавливаться надолго, дожидаясь ответа. Он продолжил свою работу, усердно облизывая член мага, уделяя особое внимание головке, и одной рукой перекатывая и массируя его яйца. Свободная рука, сперва лишь поглаживающая бёдра, всё-таки не слишком уверенно приблизилась к входу и начала опытно и осторожно растягивать. Но движение пальцев изобретателя, непонятно когда успевших найти смазку, были столь неторопливы и аккуратны, что Локи едва ли почувствовал неприятные ощущения, лишь усиливалось чувство растянутости и наполненности. И то из-за минета это было не очень легко заметить. А потом Тони нашёл кое-что внутри него, надавил пальцами на сладкое место, помассировал. Локи сжал пальцами одной руки волосы Энтони, другой, намного сильнее, простыню, не боясь причинить ей боль. Впрочем, когда до него дошло, что задумал Тони — движения были настойчивые и не демонстрировали изменения намерений, Локи оттолкнул мужчину от себя. Это было не лучшей идеей, от удивления чужая рука дрогнула внутри него, лишь сильнее надавив на точку скопления удовольствия, и лишь из-за силы воли и того факта, что его член больше не стимулировали, он смог удержаться от того, чтобы кончить. Он хотел получить более детальный опыт, чтобы потом иметь возможность хотя бы вспоминать. Разве они не заслуживают немного счастья вдали от Хелы? Разве он не заслуживает? — Локи? — Хочу тебя, — вырывается быстрее, чем он успевает подумать. — Но не так. Не только губы и пальцы. Тони прикусил губу, его самого потряхивало от возбуждения и горячих слов Локи. — Понятия не имею, где долбанные презервативы, — пробормотал с сожалением человек. Локи зарычал. — Я сказал, что хочу тебя, а не какие-то там презервативы, Энтони. Сейчас. — Настойчивый, — удивлённо-нервный смешок буквально вырвался из Тони. Он размазал остатки смазки член — чудом найденный в процессе избавления от своих брюк бутылёк смазки упал с негромким стуком с постели — и приставил его к розовому колечку мышц и надавил. Локи простонал, цепляясь за Тони, как утопающий за соломинку, пока тот медленно протискивался вовнутрь, периодически чуть выходя только, чтобы через мгновенье вернуться обратно. И если Локи думал, что сильнее и чувствительнее, чем когда Энтони попытался заставить его кончить чисто от его пальцев внутри него, постоянно давая на простату, не будет, то он ошибался. Будет. Потому что мужчина удивительным образом в какой-то момент удачно — даже слишком — стал попадать в это сладкое место теперь уже своим членом, именно так, как нужно. По скорости, по силе, по давлению. Локи только и успевал, что захлёбываться стонами, непривыкший к такого рода стимуляции, и Тони вторил ему следом. Рука гения опустилась на член мага, и это был лишь вопрос времени прежде, чем Локи встряхнуло особенно сильно, перед глазами и по телу словно сверхновая пронеслась, и он кончил, а следом за ним и Тони, который не успел даже попытаться вынуть свой член из него, и маг буквально сжался на нём, отправляя гения к его оргазму. Локи, начав полностью осознавать себя в чужих объятиях, понял, что окончательно пропал. Вот только поздно. Он решительно не знал, что ему делать.