Это Агарков!

Когда Полярный открыл глаза, в них ударил свет. Апрельское солнце, уже совсем по-весеннему теплое, заглядывало в окно, усеивая все вокруг своими бликами. Неподалеку что-то гудело, то затихая, то усиливаясь, но Саша не мог понять, откуда исходит звук. Он никак не мог вспомнить, что случилось. Полярный медленно попытался повернуть голову, отчего живот тут же заныл. Он вспомнил: Ранение...Отморозки...Агарков. Хорошая вышла прогулочка. Рядом с диваном, на котором он лежал, укрытый до груди одеялом из советских времён приятно зелёного цвета, стоял небольшой столик. На нем кто-то заботливо оставил для Саши стакан воды и...детское питание? Полярный прищурился: "Кашка молочно-рисовая" прочёл он и его тут же затошнило. Но вот вода... Пить хотелось просто ужасно, в горло будто бы специально насыпали соли. Аккуратно и медленно Полярный вытащил руку из под одеяла и попытался чуть приподняться. Тут же все тело сковала боль. Рука все таки дотянулась до стакана, Полярный схватил его и понес ко рту, все было хорошо, но вдруг стакан выскользнул из пальцев и со звоном упал, разбившись. Звон будто бы прорезал слух Саши и он вдруг расслышал: это не гул, а голос: "И, блядь, от этого Тетё Моте стало неприятно...Нет…неприятно голый. Улыбается чуть смущённо, но видно плохо, лицо его прячется в тени, зато ТУДА падает тень…" Голос Агаркова! Как только разбился стакан, блогер в соседней комнате замолк. Было слышно, как он поднялся с кресла, оно скрипнуло, пощелкал какими-то выключателями. Затем шаги стали приближаться, остановились у двери. Тишина. Агарков прислушивался, не послышалось ли. — Агарков…? — мягким голосом протянул Полярный, будто желая удостоверится, что за дверью все же не он. Тут дверь за изголовьем дивана открылась и Саша увидел перевёрнутого вверх ногами Сергея Агаркова, блогера с канала "ЛитОбзор". Тот непринужденно улыбаясь, обошел диван сбоку, и тогда картинка в голове Полярного встала на место. На Агаркове были черные джинсы и светло-коричневый свитер с вставками на плечах "под замшу" более темного оттенка. — Проснулся наконец, как ты ? — опять непринужденно, будто бы они, старые друзья, встретились утром после классной вписки. Вопрос поставил Полярного в ступор. Он смог только открыть рот и прошептать: —Воды… Тут Агарков посмотрел вниз и увидел, что произошло. Он засуетился, быстро глянув на Полярного, потом на осколки, и обратно. — Бля, Енотов, это был мой любимый стакан! Через минуту он вернулся с другим стаканом, поменьше, из которого торчала жёлтая пластиковая трубочка. Полярный пристально следил за стаканом в руке блогера — совсем как беспомощный щенок, который ждал подачки от хозяина. Сергей суетливо оглядел писателя перед собой, после чего поставил стакан на столик и произнес: — Давай помогу тебе сесть. — С этими словами блогер подошёл к Полярному. Ему было неловко, но тут такое дело — после операции человек. И что с того, что это Полярный? Тот силился подняться, упираясь в диван руками и сжимая зубы от боли. Агарков подхватил его под мышки и, кряхтя, помог сесть. Потом он протянул писателю стакан. Полярный схватил его обеими руками и вцепился зубами в трубочку, будто это была первая вода за десять лет. Он довольно быстро всё выпил и Сергей забрал стакан и поставил на стол. Пока Саша пил, Агарков одной рукой притащил себе табурет и теперь сидел на нем перед Александром Полярным, локтями упираясь в колени и положив подбородок на сжатые кулаки. — Ну, теперь рассказывай, как тебя угораздило попасть в такую ситуацию? Полярный продолжил молча смотреть на собеседника, и к нему потихоньку начали возвращаться нормальные ощущения и чувства. Те, что были до встречи с отморозками. Этими чувствами были: душевная боль, разочарование в себе, злоба и страх. Вот он, Сергей Агарков, сидит перед ним и улыбается, как ни в чем ни бывало, как будто не было этого обзора на Ютубе, как будто не было этих бесконечных ночных кошмаров и множества дней, проведенных в бессилии и самобичевании. Человека перед ним не пырнули ножом в живот, не избили до синяков и гематом. Полярный продолжал смотреть на него. Успешный блогер... Довольный собой и уверенный. Целыми днями читает книжки, потом записывает обзоры, сидит в интернете, потом снова читает... От того он так хорошо выглядит, в отличие от Саши. Агарков! Он. Он был причиной всех его страданий и боли. Но и он был его спасителем. И это сейчас раздражало Полярного больше всего. — Ты…— только и смог прохрипеть Саша, и вдруг вспомнил, что у него на голове, небось, все ужасно. Он поднял ослабшие руки и принялся приглаживать торчащие в разные стороны волосы. Одеяло сползло вниз, обнажив грудную клетку и плотный слой бинтов чуть ниже сосков. — Где мой телефон,и ключи? Где моя одежда? — сделав немалое усилие, выдавил писатель. — Одежда была вся в крови, я сдал её в химчистку. Телефон здесь, в соседней комнате. Ключей не видел. Полярный устало выдохнул в ответ и закрыл глаза ладонью, чуть наклонив голову. Тут он почувствовал, что его нос был весь покрыт слоями бинтов. Так вот что это белое мешает нормально смотреть перед собой... — Слушай, давай сразу кое-что проясним. Мой обзор на твою книгу это всего лишь обзор на твою книгу. И ничего больше. Я высказал своё мнение о книге, и она действительно плохая, но лично к тебе, помимо совета немного поучиться, у меня претензий нет. — Агарков невесело улыбнулся, почти что оскалился, и развел руки в стороны, открыв ладони. — Ты…— Полярный опустил руки вдоль тела и сглотнул. Он был таким худым, что казалось, под кожей находятся одни кости. Было видно, что даже руки ему поднимать тяжело, сидел, сильно ссутулившись. Саша продолжил: — Как ты мог…? Ты всё это делаешь только для хайпа, чтобы заработать денег! Ты заработал на моей боли денег… — процедил сквозь зубы Полярный и вдруг снова начал задыхаться. Он закрыл рот рукой и кашлянул, смотря на руки Серёжи, а потом снова поднял взгляд и стал смотреть блогеру в глаза. — Так, так, так… Енотов, тебе нельзя напрягаться, опять откроется кровотечение! — Агарков вскочил с места, но, увидев, как Полярный вжался спиной в диван, сел обратно. — Послушай, я не поверю, что ты не хотел заработать денег, когда решил написать её. Сколько времени ты потратил на её написание, кстати ? — Серёжа сложил руки на груди. — Две недели. — буркнул Полярный. — И ты считаешь, что твоя работа действительно настолько хороша, что должна продаваться в магазинах? Полярный ничего не ответил. Он перестал смотреть на Агаркова и теперь смотрел мимо него — на бесконечные стопки книг на большом столе. Среди них была и его книга. — Я хочу тебе помочь. Если ты немного подучишься, то сможешь написать намного лучше. Главное — признать свои ошибки и, приняв их, двигаться дальше. Ты не бездарность, Енотов. Просто в писательстве все не так просто и тебе нужно ещё многое узнать, прежде чем издавать свои книги. Взгляд Полярного окончательно ожил. Все ещё будто бы скрытый пеленой, он стал тяжёлым, начал поблескивать. Полоска рта раздражённо вытянулась, будто бы он запер его на замок, чтобы не произнести ни звука. Саша посмотрел на Серёжу. Агарков чувствовал что-то, но он настолько не понимал что это, что с трудом скрывал дрожь во всем теле. Ему вдруг стало ужасно жалко Сашу, его слабое, раненное тело, обернутое в это противно-зелёное одеяло, которое пахло стариной, и в эти бинты. По хорошему, его душу тоже надо было перебинтовать. В то же время Агарков чувствовал свою власть над этой слабостью, и, где-то внутри, наслаждался этим. Писатель был побежден. Сергей думал, что Саша, видимо, как и многие, оказался в той ситуации, когда собственная слабость побеждает, и человек навсегда сворачивает с пути своего счастья. Полярному нужна была чья-то рука, чтобы он мог ухватится за нее, чтобы она вытащила его из болота самоуничтожения. И Агарков был готов протянуть ему эту руку. Произошедшее позавчера сильно повлияло на него, и он уже не был тем Агарковым, который во время обычной вечерней поездки припарковался в переулке, решив выпить кофе. Эпизод со спасением что-то переломил в нём. Те эмоции, которые он испытал... Не всякий человек испытывает их в своей жизни. Полярный видимо почувствовал что-то во взгляде или движениях блогера. Когда Саша снова посмотрел на Серёжу, его тяжёлый взгляд увлажнился, прозрачные капли хлынули по щекам и бесшумно упали на одеяло. Саша моргал, как ни в чем ни бывало, но от этого капли текли все быстрее. Писатель закусил губу, будто таким образом он мог заставить слёзы закатиться обратно. — Иди сюда…— Агарков сам не понимал, зачем сказал это. Он пересел на диван рядом с Полярным и раскинул руки для объятия. Саша с трудом повернулся, не смотря на блогера. Он опустил голову, сильно ссутулившись и весь сжался, казалось, его плечи сейчас сложат спину пополам. Полярный стал медленно наклоняться к Сергею. Справа он прочитал: "Demandez l’impossible". Слева он прочитал: "Soyez réalistes". Что значат эти слова? Буквы двоились и троились от заливающих глаза слёз, ныли сведённые скулы. Наконец Александр Полярный упал в объятия Сергея Агаркова, и, намочив ему свитер, зарыдал в голос. Слёзы намочили бинты на носу. —Я думал у меня получится…— сдавленно шептал он сквозь слезы, — Я так хотел стать писателем! Агарков поднял руку и аккуратно запустил пальцы в темные волосы писателя: — У тебя получится. Я помогу тебе. Ты напишешь хорошую книгу. Нужно просто поучиться и побольше узнать... Сергей склонился над ним, пытаясь заглянуть в глаза, потом медленно обнял Сашу за плечи второй рукой. Глазами, полными слёз, Полярный разглядывал тонкие нитки свитера блогера. Потом, чуть успокоившись, он почувствовал на себе пристальный взгляд и посмотрел наверх. Хлюпая носом от слёз, он чуть приподнялся, упираясь дрожащими руками в колени Агаркова и стараясь не обращать внимания на боль в животе. Их взгляды встретились и застыли. Агаркову казалось, будто все это какой-то сон и он практически не задумывался, что происходит. Сейчас в его глазах не было того сарказма, который многочисленные подписчики видели во время обзоров на бездарную литературу. Наоборот, его взгляд теперь был наполнен теплотой. Он лишь чувствовал, что хочет… Внизу живота приятно тянуло. Полярный был так беззащитен сейчас. Саша впервые за долгое время ощутил тепло и заботу, которую ему, пожалуй, не давал никто, кроме матери. Грудная клетка и руки Агаркова были очень теплые, в то время как руки Полярного ужасно мёрзли. Он вдруг перестал злиться — Агарков показался ему сильным человеком, на которого нужно равняться. Человеком, который может помочь ему. Боль ушла, Саша вдруг подумал, что, если бы не этот самоуверенный блогер… — Спасибо, Серёж…— сипло прошептал он, глядя тому в глаза и всё ещё роняя редкие слёзы. Агарков положил ладонь Полярному на затылок и легко надавил. Писатель поддался и их губы сомкнулись в неловком коротком поцелуе. Оба закрыли глаза. Губы у Полярного холодные, в то время как Агаркову вдруг стало жарко, показалось, вообще поднялась температура. Потом они одновременно отпрянули, снова посмотрели друг на друга, будто спрашивая: "Ты хочешь этого ?" Не прошло и секунды — их губы снова встретились, теперь уже на более долгое время. Слезы Полярного лились Агаркову на лицо, но тот даже не смахивал их, не отстранялся. Саша положил ладонь на грудь блогера, потом она сама опустилась ниже, на небольшой мягкий животик. Ему даже показалось это милым. Агарков, интеллектуал и жёсткий критик, так увлечен своими книжными делами, что порой напрочь забывает о спорте. Была в этом некоторая очаровывающая слабость среди силы. Полярный нашёл её, эту слабость, и ему это понравилось. Уголки его рта чуть поднялись, но Серёжа этого не заметил. Агарков громко задышал через нос, он продолжал одной рукой держать писателя за затылок, теперь уже сжимая его волосы в кулаке. Второй рукой он обнимал его за плечи. Потом Серёжа начал опускать свою руку ниже, проводя по бинтам на изгибе торса Полярного, будто по струнам гитары. Ладонь опустилась ещё ниже и пальцы наткнулись на резинку нижнего белья. Тут Полярный застонал, но не от удовольствия, а от боли, и Агарков отпрянул. — Что? — схватив голову писателя в обе руки и глядя ему прямо в глаза, прошептал он . — Живот… больно…— сжав зубы, процедил Полярный. Агарков спохватился, быстро поднялся, не отпуская плечи Полярного, и спросил: — Есть будешь? Тебе надо поесть, набираться сил… Я купил тебе детское питание… Врач сказал… — Не хочу… — жмурясь от боли, выдавил Полярный. — Хорошо, хорошо, потом… — и с этими словами Сергей, придерживая плечи и голову писателя, аккуратно уложил его на кровать и поднял ему одеяло почти до подбородка. Он аккуратно провел пальцем по лбу Полярного, отодвинув непослушную прядь темных волос. Затем рука опустилась на щеку. — Мне надо " Бесячий вечер " дозаписать. А тебе отдыхать. Поспи. Полярный только моргнул в ответ и закрыл глаза. Рана на животе нестерпимо ныла. Выходя из комнаты, Агарков смотрел сквозь пространство. Он не ощущал смущения или сожаления. Наоборот, ему казалось, будто бы он вступил на свой путь , путь, который он искал давным давно. И наконец нашел. На глаза попались белые кроссовки в коридоре, все в красных подтёках. Обувь Енотова вызвала воспоминания-вспышки, как в каком-то дурацком фанфике...Его крик...Вспоминать было тяжело, но картинки сами появлялись в голове. Агарков смог отвлечься, лишь когда сел перед камерой и продолжил читать "Тётю Мотю", играя рукой с горлышком стеклянной бутылки с гирлядной внутри. Агарков старался вернуть в черты своего лица так необходимые нотки сарказма, но предыдущее состояние было безнадежно утеряно. Мысли его постоянно возвращались в соседнюю комнату. Он думал, что было бы дальше, если бы Енотов сел как то поудобнее, если бы рана на животе не разболелась? Какой тут к чёрту ЛитПозор! Полярный лежал с закрытыми глазами, терпя ноющую боль. Он находился где-то на грани реальности и сна, и рядом с ним на этой грани находился Агарков. Он стоял на фоне мурманского заката, руки в карманах джинсов. Он...счастлив? Склонив голову, Серёжа легко улыбался, и застывшее солнце многочисленными лучами обрамляло его силуэт. Протянуть руку... Агарков оборачивается, улыбается,будто только заметил его. —Здесь красиво, Саш! Я и не знал, что в Мурманске так красиво. Так хочется подойти к нему, обнять сзади и повиснуть. Или потрогать сильные плечи. Или опять найти его слабость... Блогер был ласков с ним так, как никто другой. Никогда... И Александр Полярный,прежде чем заснуть через несколько минут, вдруг осознал, что никогда до этого момента ни к кому ничего не чувствовал. О том, как теперь принять свою истинную ориентацию, он подумает потом. *** Через несколько часов Агарков снова зашёл в комнату. Полярный спал на спине, на груди лежала раскрытая книга "Бремя страстей человеческих", Моэма. Серёжа принес ему её пару часов назад, когда вернулся убрать осколки. Это была его любимая книга, и конечно же её он первым делом посоветовал прочесть начинающему писателю. Ладонь с тонкими длинными пальцами накрыла измятый корешок. Вечернее солнце освещало худое лицо писателя, которое сейчас, наконец, было спокойным. Чуть заострённый нос был скрыт бинтами. Под глазом темнел синяк—жуткое зрелище. Агарков сел на стул. Перед глазами картинка — Полярный смотрит на него в зеркало заднего вида, глаза, как у испуганного котенка, губы и подбородок заливает кровь...Хватит. Обратил внимание на упаковку каши. Она была измята и сжата, и в ней торчала трубочка. Ну, хоть поел. Агарков ещё долго смотрел на него. Смотрел, пока самого его не стало клонить в сон. Тогда он ушёл в соседнюю комнату и, наспех раздевшись, лёг спать. В 8:25 его разбудил звонок из полиции: — Вам необходимо явиться для дачи показаний, Агарков. И нам нужны ваши отпечатки. Вы подозреваетесь в покушении на убийство писателя Александра Полярного. Агарков нажал на сброс вызова и кинул айфон на столик рядом с кроватью. Он закрыл лицо руками и громко выдохнул, потом принялся тереть пальцами виски, лицо исказила гримаса отчаяния. —Чёрт... Полярный спокойно спал в соседней комнате. Книга, которую он читал перед сном, неудачно приземлилась на пол и лежала теперь с подогнутыми страницами. Ему снилось, будто он снова пишет. Агарков похвалил его за интересный оборот, и писатель был счастлив. Теперь он всегда будет рядом, будет помогать ему. Правда?