slow dancing in the dark

      ночь начинается для них с тусклым мерцанием фонаря, редким шумом машин, проезжающих где-то вдали, и парой наушников, разделённой на двоих.       барбара жмётся к венти почти отчаянно — в такой поздний час на улице даже летом холодно, а озябшие руки больше и негде укрыть, кроме как под его курткой. в ответ он подхватывает её ладонь, прячет в тёплом замке своих пальцев, да щёку смешком мягким щекочет. барбара поворачивается, надеясь поймать его губы, но венти будто знает — и отстраняется невзначай, утягивая за собой в поворот.       ей только и остаётся, что вслед шагнуть, да в плечо носом холодным уткнуться. она не против, на самом деле — в его руках так или иначе хорошо греться, пока тягучие мелодии подсказывают, как двигаться. покачивания неспешные на танец совсем не похожи — скорее, на убаюкивание в колыбели. вот барбара и поддаётся ему, позволяя себе прикрыть глаза и растворить усталость в чужом тепле.       — трудный день? — бархатно раздаётся над её ухом. и хоть для всего мира у лекаря тел и сердец людских таких дней не бывает, для одного венти у неё остаётся ленивое:       — мгм.       венти, в принципе, сам по себе словно отдельный мир, замыкающийся вокруг неё ладонью на талии, проводами единственной пары наушников и песнями медленными, почти усыпляющими. для этого мира у барбары нет секретов.       зато остаётся нежность. остаются танцы нескладные под мутным светом фонаря и улыбки без тени притворства, что непременно встречают своё отражение на юношеском лице. правда, мудрость в улыбках венти ему едва ли соответствует, но барбара не успевает об этом подумать — он целует её, негласно благодаря за доверие.       голова кругом.       непонятно, что именно портит момент — то, как нелепо сбивается танец, или проказливая усмешка венти на этот счёт. барбара хмурится возмущённо, мол, сам виноват, нечего от музыки её было отвлекать! вот только все негодования тонут в водовороте взволнованном, стоит музыканту повторить свою шалость.       удивительно. это барбаре по призванию положено чужие тяготы топить в своей доброте. но рядом с венти всегда всё наперекосяк как-то выходит. и наряду с трудными днями звуки тоже — уши закладывает, как при подъёме на самолёте — тонут.