Чонгук был не прав.

      — Братан, ты уверен, что тебе нужен пирсинг там? Тебе то самому он не нужен, а остальных уже не особо цепляет, — Чонгук, проколовший чуть больше сотни дополнительных отверстий в теле, негодует.       Чон очень любил своего друга, но в тот момент, когда Хосок позвонил посреди ночи и сказал срочно мчаться в салон только потому, что ему захотелось проколоть себе уздечку, Чонгук хотел орать благим матом. Сейчас, когда тот видит, как серьезно и воодушевленно настроен его друг, младшему Чону оставалось лишь тяжело вздохнуть.       — С тебя ящик пива. Тащи спирт, иглу обработаю.

***

      Покупать билет на самолет на следующий день после пирсинга — самая идиотская затея в жизни Хосока. Определенно. Так считал Чонгук. А сам Хосок считал своей самой ужасной идеей решение сделать пирсинг на пьяную голову, лишь увидев мужика с проколом в эротическом фильме. Почему-то эта картина старшему Чону мозги отшибла напрочь. И мысль о том, что пирсинг в аэропорту нужно снимать, пришибла их обратно. Кстати, уже перед досмотром. Кстати, при первом же "писке" в районе живота. Уже давно заживший прокол пупка.       — Извините, все металлические украшения должен снять я. — Когда здесь вместо озлобленных мужиков с носом то пола появились молодые, красивые, симпатичные парни? Что ж, ради такого Хосок готов летать чаще, наплевав на постоянное чувство тошноты.       Видимо, у паренька еще не было таких проблем. Тот стоял, мешкаясь и не зная, как же опуститься и снять чертово колечко.       — Хватит тянуть, Тэхен. Просто сними. — Хосок явно ошибся, не всех озлобленных мужиков убрали. Оставили минимум одного. Как показал бейджик, Мин Юнги. Надо бы куда-нибудь записать. Чонгуку нужно точное имя, чтобы навести порчу на диарею. Пусть этот Мин знает, как мешать любоваться смущенным, по всей видимости, Тэхеном.       А паренек, встав на колени, подрагивающими руками расстегивает металлическое колечко. В таком положении ему явно неудобно, что заметно по бегающим во все стороны глазам, лишь бы не смотреть на темнеющую полоску волос, уходящую вниз прямо от прокола. Робкий, мягкий, застенчивый. Как же его в сотрудники аэропорта привело? Максимум бы котенка задержал в случае чего.       Вытащив злополучное кольцо, мистер Ким откладывает его в сторону и принимается проверять тело на остальные металлические объекты. Вновь по рукам, по спине, грудь, снова пупок. И опять раздается противный писк. Прямо на уровне ширинки темных хосоковых джинс. Приплыли.       Ким, ошарашенно поднимая глаза, сталкивается с абсолютно бессовестной ухмылкой из-под челки. Вот с таким он за две недели работы точно не сталкивался. Надо же было Юнги притащить его сюда после жалоб друга на отсутствие нормальной зарплаты. Вляпался, Тэхен, молодец. Работай теперь.       — Прокол свежий. Поможете, мистер Ким? — запретите этому человеку улыбаться, иначе Тэхен взорвется. То ли от смущения, то ли от того, с каким взглядом на самого Кима этот молодой человек улыбается. — Куда можно пройти, чтобы снять? — Теперь смотрит на Юнги, но ухмылки не убирает.       — Проводи его, пожалуйста, Тэхен, — Мину приходится приложить неимоверные усилия, чтобы не закатить глаза и не провести ладонью по лицу от такого нахальства. — Если нужно помочь — помоги. — Юнги ловит беспомощный и умоляющий взгляд друга, но отворачивается и принимается убирать хосоковы чемоданы с дороги, других же тоже нужно досмотреть.

***

      Тэхен чуть ли не разваливается от стыда, пока ведет парня к специальным служебным помещениям, чтобы тот смог снять свой пирсинг. Тэхен молит всех древнегреческих богов, чтобы у того внезапно не отвалились руки, и Киму не пришлось ему помогать.       Но смотреть за всем этим он обязан. Вдруг там что-то запрещенное, опасное. Чертова работа.       И вот, когда слышится звук расстегивающейся ширинки джинс, Тэхен хочет провалиться под землю. Но пустят ли туда того, кто глаз от подтянутого торса отвести не может? Того, кто несмотря на все смущение наблюдает за тем, как досматриваемый штаны стягивает? Определенно не пустят, поэтому Ким исключительно в целях научного интереса спрашивает:       — Зовут как? Мин Юнги не спрашивал, я помню.       Хосок лишь усмехается, наконец смог приспустить штаны.       — А разве в Ваши обязанности входит следить за вопросами Мин Юнги? Чон Хосок. А теперь, Ким Тэхен, помогите мне, пожалуйста. У Вас пальцы тоньше, а кольцо совсем маленькое, — без капли насмешки. Помощь действительно нужна. Видимо, Чонгук был прав. Именно этот пирсинг Хосоку ни капли не нужен. Особенно сейчас: чуть сдвинешь не так, как надо, — завоешь волком.       Но Тэхен, все лицо и шею которого полностью залило красным, понял, что именно нужно сделать, с чем помочь, ошарашенно смотрит в глаза Чона. Глаза у того красивые, но Киму от этого ну ничерта сейчас не легче. Какой идиот будет прокалывать уздечку перед полетом? Почему этот идиот летит именно в рабочее время Тэхена?       Убеждая себя, что это лишь работа, сотрудник аккуратно становится на колени перед Чоном и... Выругивается. Смачно, совершенно не как застенчивый мальчишка. Потому что член полувставший, а учитывая, что последние пять минут они провели вдвоем, то вставший на самого Тэхена. К нему придется прикоснуться. Ким выругивается еще раз.       Поддеть металл оказывается совершенно не так легко, как думал Тэхен. Это абсолютно маленькое колечко на незажившей уздечке. Тэхен краснеет весь, полностью, старается не думать, в каких обстоятельствах и перед кем он стоит, но судьба решила, что именно это у него должно не получиться.       Спустя пару минут и тяжелых вздохов Хосока сверху, кольцо поддается пальцам Тэхена, и тот может его снять. Наконец-то. Это был бы огромнейший плюс, если бы за эти пакостные несколько минут член Чона не встал бы полностью. Ким, скорее больше для себя, решив разгладить ситуацию, даже не думает, а язык уже говорит:       — Красивый... прокол, — Хосок давится своим же смешком и переводит взгляд с потолка на уже поднявшегося с колен Кима.       — Я надеюсь, прилечу обратно в твою же смену, чтобы ты смог оценить его в полной красе. Зажившие проколы красивее. Благодарю за помощь. Проводите обратно? — вновь ухмыляется, наблюдая за копией помидора — Тэхеном. Тот кивает и спешит к выходу, пытаясь остудить своими холодными руками собственное горячее от смущения лицо.       Чон довольно улыбается, не замечая неприятное давление в паху. Чонгук был не прав. Пирсинг в уздечке цепляет.