Автобус

Роднуля. Опоздала, но приехала, Торопливо разверзла пасти резкие. Такая старая, что, наверное, могла бы объехать уже весь глобус — Это маршрутка, Которую мы, глупые деревенские, Гордо Зовём «Автобус». Простая судьба: глотать толпу, задумчиво пожёвывать слишком долгих, Чтобы потом по очереди их выплёвывать — знаю всё наизусть. Я захожу В открытые двери, Вдыхаю пыль, задеваю чужие ноги, Плачу за билет, Сажусь. От тряски ноздри дрожат, роняет телефон знакомая Лиза, Тошнит От качки, бензиновой аромагии и пропущенного обеда. За спинами взрослых и за лицами спиногрызов Не видно, Кто я, Где я, Куда я еду, Зачем я еду, Если и дома было хорошо одной. А ведь внутренности автобуса, его запахи мне так знакомы… Быть может, Я еду в другой дом, В другое «домой»? Но у меня давно нет другого дома. Там, где он был, в глубину запасных стаканов прибрана моя кружка, Ведь на самом деле летели годы, лишь кажется — две минутки. Я закрываю глаза, молча врубаю наушники; Музыка в них пытается перебить пыхтенье сто двадцатой маршрутки. Ещё одна остановка. От прыткого торможения упало две бабки. Кто для чего, а я Еду посмотреть на мою заправленную постель вблизи. Дилижанс будущего, телепорт прошлого, королева сближающей давки — Вези меня, Бубнилочка, Тарахтелочка, Вези!