Очередной день на Тейвате

      Утро у Путешественницы сегодня явно не задалось. Любимый горячий напиток, ради которого та ежедневно вставала с утра пораньше, дабы прийти к открытию бара “Чаинка” и, возможно, даже успеть поболтать с Бей Доу, большой ценительницей ароматного черного кофе, купить не удалось. "Чаинка" была закрыта. Опять.       Сколько уже, три дня? Четыре? Она не знала, сколько раз она получала оплеуху от судьбы в виде деревянной задрипанной таблички с надписью "Закрыто на неопределенный срок." Но точно знала, что такое положение дел ее явно не радует. Утешало лишь непринужденное ежедневное общение с Бей, с ней всегда можно было поговорить на совершенно различные темы, начиная от обстановки в Инадзуме (как-никак, обе успели побывать даже в самых отдалённых уголках Тейвата), заканчивая здоровьем мадам Пинг. Но, как на зло, капитанши у бара сегодня не оказалось. Не день, а наказание какое-то.       Путешественница грустно вздохнула и огляделась. Она уже успела расспросить местную детвору о Бей, которая, к большому разочарованию самой Путешественницы, не соизволила явиться к их ни разу не оговоренному, но уже успевшему стать традиционным месту. Вряд ли пятиминутная беседа стала бы катастрофически важной для них обеих, но предупредить подругу о скором отъезде, пусть даже и запиской, Бей определенно могла.       Нет, она не обижалась на Бей, конечно нет. И без того у капитана в последнее время дел было невпроворот, если бы та думала еще и о таких мелочах, как побегушки от порта в бар и обратно, кто знает, отчалил бы "Южный Крест" в ближайшее время или так и остался бы стоять один одинешенек в порту. Просто странной и неожиданно неприятной оказалась для Путешественницы мысль о том, что сейчас, в разгар праздника Лунных фонарей, ей совершенно не с кем разделить кружечку чая, а, если повезет, и не чая.       А улицы тем временем в преддверии праздника и впрямь были необычайно красивы. Так, пожалуй, большую часть их великолепия составляла на удивление единая вакханалия цветов и огней. А это всегда казалось девушке чем-то странным. Ведь не секрет, что каждая семья украшала свой дом, что внутри, что снаружи по-своему, по своим собственным традициям и устоям, бережно хранимым и почитаемым каждым из членов семьи. Для семьи Чинг, к примеру, символом праздника всегда был необычайно глубокий синий цвет. Забавно, ведь ни моряков, ни хотя бы рыбаков в их генеалогическом древе никогда не наблюдалось, да и вряд ли сам глава семьи знает, почему именно синий цвет играет такую важную роль для его рода, настолько стара эта традиция.       В другой семье, семье Лун из дома напротив, единственно правильным считалось украшать дом тончайшей серебряной паутиной Арлийского кружева. В какую сумму подобное удовольствие обошлось однажды прапрадеду Лун никто не знал, зато слухи о "закруженных" распространились далеко за пределы Ли Юэ. Спасибо синеволосому любителю вина из одуванчиков.       Однако все эти пестрые принты и текстуры, совершенно уникальные и непохожие друг на друга гармонично сплетались в единое целое. Путешественница не раз бродила по улочкам бесцельно, ни с кем не разговаривая и даже не переглядываясь, а просто наслаждаясь атмосферой уюта и незримого единения.       Уют, черный чай и тепло. Да, сейчас ей этого очень не хватало. Наверное, спроси капитан в эту минуту: "Как ты себя чувствуешь? Какая-то ты совсем невеселая". Она вряд ли услышала бы в ответ что-то отличное от "Я просто хочу спать" или "Все нормально". Как и вряд ли бы она поняла, ослепленная мыслью о скорой встрече с Нин Гуан, что на самом деле Путешественнице безумно хотелось бы прижаться к любимому теплому боку, нежно провести рукой по волосам (КОГО???), чтобы потом с наслаждением зарыться в них носом. Но не теперь, не когда их разделяют сотни и сотни километров, а их цели почти достигнуты. Не теперь, хоть и хотелось бы.