Контракт

       Переливы реки и её холодных потоков причудливо играли при лунном свете, который был сегодня необычайно ярок. Ветки скреблись друг о друга на ветру, он завывал под тихое скрежетание сверчков. — Ну все, пошли, — шатен потушил краем носка сигарету и, засунув руки в карманы, пошёл в сторону чёрного авто.Девушка пошла следом, не оборачиваясь на труп, только утопленный их руками. «А надо было раньше думать» — говорила про себя Лу, — «Сейчас может быть и живой был бы, и с деньгами» Девушка села в машину и, достав пачку с таблетками из сумки, стала нервно поглядывать в окно. Вокруг сгущались тучи, ветер со временем утих. Однообразные лесные пейзажи вскоре сменились яркими красками неспящего города. — Ты как? — шатен немного обеспокоенность посмотрел на сестру, сжимая кожаный руль, — в порядке? — Да, — Лу вздохнула, — да, Марс, все в норме. Просто… — Просто что? — парень усмехнулся, заворачивая во двор дома. — Просто не хочу ехать завтра к твоей стерве. Тебе обязательно на ней жениться? — Да, Лу, обязательно. Это ж любовь, мать её, как ты не поймёшь? — Марсель повернул голову к сестре, та обиженно глядел в окно, — ну все, малая, приехали. Вылезай. — Ладно, пока, — и девчонка выпархала из машины. Дом встретил её оглушающей тишиной. Снова. Лунный свет еле пробивался сквозь плотные шторы, давно остывший обед ждал её на столе. Казалось, изо дня в день, здесь все холодеет и покрывается слоем пыли. — Да уж, мадемуазель Лидия, можно было позаботиться о моей еде перед уходом, — снова жаловалась Луиза на горничную. Всё содержимое тарелки полетело в мусорное ведро. Приняв душ, Луиза легла на свежую постель и попыталась уснуть, но у неё не вышло. И так было каждый раз, когда они с братом «решали» свои дела. Бедные и несчастные все никак не уходили из маленькой русой головы. Она села на край кровати, потеребив ногами, потом села перед зеркалом у комода и посмотрела на него: там отражалась не самая красивая в мире девушка. Бледная кожа, растрепанные русые космы, которые больше походили на гнездо, чёткие скулы, прямой нос, толстые линии губ и россыпь веснушек. Словом, все в этой девушке было «не по моде». Сейчас всех привлекали фигуристые и загорелые блондинки, а не худые как тростинка рябые девочки. Но глаза. Эти глаза были наполнены стремлением к чему-то лучшему, отвагой и невыразимой горечью. Одиночество, что сжирало её изнутри так сильно порой надоедало, что единственным способом забыться была её любимая работа. И Лу ушла в неё с головой. Её взгляд пал на календарь, потом на часы. — Восемьдесят девятый год, черт его бы побрал! Три тридцать! — Луиза встала с табурета, скинув с прикроватного столика стопку книг, — о бедная Луиза! Как вы мудры и одиноки, как больно вам с тоской в глазах! И чужды, милая, пороки, кричат веснушки на щеках! Девушка, вдоволь набесившись рухнула на большую кровать. Она казалась холодной, прям как её хозяйка. Только после небольшого своего поэтического отступления перед мебелью и стопой книг, лежащих на полу, Лу смогла уснуть. Всё таки, выплеск эмоций был необходим.

***

      Фил зашёл в здание казино, находящееся в полумраке. Хоть на дворе и стояло солнце, все же здесь было немного темно и как-то неуютно. Своего друга Филатов увидел за столом с рулеткой. — На зеро! — пьяно крикнул Белый. В след за ним к столу из ниоткуда подкатился не менее вздернутый Пчела. Двое парней стали распевать какую-то мелодию, пока рулетка вращалась. — Вы проиграли, — объявила девушка-крупье. Парни ссутулились, но их грусть быстро прошла. — Ещё не все пропил? — Филатов положил руку на плечо Саши, который смирил его недалеким взглядом, — ясно. — Не бузи, Фил, — Пчела отлил пойла в стакан и протянул товарищу. — Уважьте, откажусь, — здоровяк поднял этих двоих под руки и повёл из этого триклятого казино прочь. — Да никуда мы с тобой не по… Ик…пойдем! — Фил устало взглянул на Пчелу. Весельчак только стал петь ту мелодию снова, пока Валера не стал тыкать нашатырем в лицо, — ой, фу, ну убери ты эту гадость! Все-все! В порядке я! — Я так не думаю, молодой человек, — в помещение холла зашла девушка, — я бы сказала что у вас большие проблемы. — Опа, на те, а вы кто? — Белый, подрагивая от нашатыря, взглянул на дамочку. Белая атласная рубашка свободного покроя, чёрные клеш на высокой посадке, замшевые чёрные туфли, которые едва ли прогялывались сквозь штаны, туго стянутый хвост, цепи и яркая красная помада, — а вы, случаем, не француженка? Выглядите как заморский принц из сказок. — Спасибо, комплимент конечно не самый удачный, — девушка взяла стакан воды и стала медленно пить, — я, скажем так, Кощей, который всю эту гробницу со златом стережет. И поэтому, Иваны-дурачки, вы попали в ловушку. — А я вполне непротив попасться в вашу ловушку, госпожа Кощей, — Пчела довольно растянулся на софе, улыбаясь хозяйке заведения. — Да? Ну что ж, прошу в мой кабинет. Нам надо кое-что обсудить. Она развернулась на каблуках и с гордой осанкой зашагала вдоль прокуренных коридоров. Парни пошли за ней вслед. Когда же они зашли в кабинет, хозяйка села за стол, выуживая оттуда кипу бумаг и стала их перечитывать. — Прошу, присаживайтесь, — кивнула она на кресла, не отрывая глаз от документов. — Кощей, давайте к делу, — Белый достал сигару, зажигая её, — че за кипиш, какая ловушка. — Да, мне вот что-то тоже не особо понятно за какие такие грехи я загремел вместе с этими баранами, — Фил возмущался. — Это мы-то бараны? — Пчела повернул голову к здоровяку. — Джентльмены, прекратите этот сырбор. К делу, так к делу. Вы двое, — она ткнула рукой в Сашу и Витю, — в течение недели должны возместить долг в размере трех миллионов. Желательно налом, потому как иметь дела с счетами мне сейчас невыгодно. Если вы ещё не опомнились от коньяка, напомню: вы проторчали в моем казино двое суток, просрав все до мелочи. Думаю, вы все же послушаетесь моих рекомендаций и ознакомитесь со всеми необходимыми бумагами, незамедлительно подписав их. — Блять, я же говорил! — Филатов громко махнул кулаком по креслу. — Та-даам, — Пчела присвистнул, обряченно взглянув на хозяйку казино, — Леденая леди, а разрешите? — Конечно, — девушки сунула Пчелкину в руки контракт. Он прочитал его трижды, не пропуская ни одной детали, — есть какие-то вопросы? — Да, знаете, есть, — Саша потушил сигарету, окунув в пепельницу, — обычно в казино долги списываются на счета, как максимум к нам могли подойти кто-то из ваших вышибал или крупье. Тут конечно сумма не маленькая, но все же. Отчего такой интерес, если уж ваша персона лично спустилась к нам? — А вы и в правду неглупый человек, Александр, — девушка усмехнулась, скрестив пальцы в замок, — видите ли, ваша известность в криминальной Москве очень быстро разрослась за эти годы. Недавно мы с одной моей знакомой как раз обсуждали что-то новое, кроме как отмывания капитала через казино и бордели. И нас очень заинтересовала ваша контора, кроме того, у нас общие поставщики алкоголя и много общих знакомых, — хозяйка легко парировала руками в разговоре, как будто речь шла о новом платье или ей задали вопрос на какой спектакль она бы хотела пойти. — Шустрее, куколка, — Белый мрачно смотрел исподлобья, отчего у других бы резко похолодало внутри, но на её лице не дрогнула ни одна эмоция. — Александр, имейте хоть каплю уважения к даме. Слово «куколка», думаю, в нашем с вами разговоре неуместно, — ядовито сказала она, — словом, мне интересно сотрудничать с вами. Как вам такой расклад? — А как же взаимовыгодный обмен? Что предложите? — Пчела сосредоточенно глядел на Ледяную леди. — Думаю, я готова работать на ваших условиях. Пару авшор, небольшой валютный банк и неплохой первоначальный взнос в ваш металлургический бизнес взамен на некоторую помощь. Девушка встала из-за стола, отпив ещё немного воды из стакана. Её тонкие ключицы были освещены уличным светом. Глаза глядели куда-то вдаль. — Некоторая помощь? Интересно, — Пчелкин поправил душащий галстук. — Боже, где мои манеры? Хотите чего нибудь выпить? — Этим двоим сейчас только бы воды или сока. С них на сегодня хватит, — сказал Филатов. — Знаете, Кощей, хотелось бы для начала узнать с кем хоть мы имеем дело, — Белый вытащил ещё одну сигарету. — Фетт Луиза Васильевна, вам представляться нет необходимости. — Точно француженка, — Валерий устало буркнул что-то ещё, но никто не понял что именно. — Вы поразительно точны, Валерий Константинович. Я оттуда родом, но я сомневаюсь, что играет значительную роль. — А вы поразительно правы, Луиза Васильевна, нам все равно. Значит так, Пчела, это дело оставляю на тебя. Обещанные деньги возьмёшь из конторы, если тебя все устроит. Словом, решай ты, мне ехать пора. — Я с тобой, Саш, — Валера протёр глаза и вышел из кабинета. — Ну что сказать, предложение конечно интересное. Только одно непонятно, что значит «некоторая помощь»? — спросил парень в зелёном костюме. — Предоставление рабочей силы, — Луиза подсела рядом на кресло, — не в моих приоритетах делиться с малознакомыми людьми личной информацией, но все же скажу: за последнее время я лишилась почти всех своих коллекторов, а мои силы и нервы не бесконечные, я устала сама то топить, то бить несчастных. Спать не могу по ночам. Поэтому мне нужны люди. Взамен много дать не могу, но и прошу не изумрудные горы. Человек десять-пятнадцать. — Ну, думаю это устроить можно. У вас есть здесь рядом кафе или ещё что-то, я ужасно проголодался. — Конечно, пойдёмте, — Лу достала из шкафа пальто, которое было длиной аж до пола, нацепила очки и сумочку. Витя шёл вслед за ней, провожая её худенькую фигурку глазами. Нет, в ней не было ничего, что цепляло бы. Худая, шустрая и будто зашуганная, такие точно были не в его вкусе. «Лицом тощая, зада нет, ещё и холодная как ледышка. Вот то ли дело Света соседка. Та фигуристая и весёлая. Надо будет навестить» — думал про себя Пчелкин. Он уже даже и не пытался думать об Ольге. Бессмысленно и глупо, ведь нельзя так с другом. Девушка взглянула на часы, которые разместились на изящной бледной и тоненькой ручке, они показывали пять часов. Лу оглядела своего протеже. Мрачный, с широким лицом и рыжими волосами, пухлые губы и грубые стан. Бандит-коммерсант одним ляпом. Он шёл, покуривая сигарету рядом с ней, глядя в ноги. — Прошу, — Витя галантно придержать рукой дверь для дамы и они вошли в здание близлкжашего ресторана. Атмосфера была та ещё, местный контингент не внушал доверия или других светлых мыслей. Они заняли крайний столик у окна. — Вы что-нибудь будете? — к ним подошел официант, предлогая меню. — Кофе и чизкейк, будьте добры. И ещё бутылку воды, негазированную, — девушка уже освободилась от пальто и стала ожидать слов от компаньона. — Мне чай и с мясом чего-нибудь, на ваше усмотрение, — Витя кинул взгляд на окно, а затем на Луизу, — значит, вам нужны люди, потому как решать судьбу должников сами вы уже не можете? — Совершенно верно, Виктор Павлович. — Как официально, — парень устало потёр переносицу, — можно просто Виктор. — В таком случае, просто Луиза. — Чудно. Луиза, скажите, а как вы вышли на Александра и нашу контору? Кто помог? — Ну что вы, Виктор, — девушка немного рассмеялась, — не ищите крысу, ваша слава говорит наперёд. У меня много друзей и добродушных клиентов, которые могут многое мне рассказать за бутылкой шампанского и, к примеру, лучшей девочки из Москвы. — Ваш метод — обольщения? — Упаси Господь, Виктор, не своими трудами. Мой метод — манипуляции. — А наш — сила. — Приятного аптетита, — вдруг подошёл официант с подносом еды и, поставив блюда перед гостями, ушёл. — Ну что же мы все о работе, расскажите что-нибудь ещё, — девушка отпила кофе из белой кружки. — Ну, особо рассказывает нечего. Ещё по молодости ушёл в движение, даже не отучился нигде. В детстве хотел стать аквалангистом. А вот как в восемьдесят девятом у меня друг из армии приехал, мы по рэкетиру и пошли. — Восемдесят девятый, — девушка неоднозначно хмыкнула, — у меня брат умер в этом году. На свадьбу ехал и разбился. — Мои соболезнования, — Витя продолжал угрюмо есть стейк, Луиза доела кусочек пирога и наблюдала. — Я уже пережила это горе. А я вот в детстве ни о чем не мечтала. Мне когда три было я маме с дуру ляпнула, что на балет хочу. С тех пор ходила на этот чёртов балет, а после смерти Марселя бросила. — Вы правда из Франции? — Витя немного удивлённо повёл бровями. Имя Марсель он слышал разве что где-то в кино. — Да, папа был русским, но переехал по предложению своего коллеги, он был учёным, там встретил маму и они поженились. Я росла в пригороде Парижа. Et je parle couramment les deux langues¹- девушка открыла бутылку с водой и отпила немного. — А мой папа на Берлин ходил, — Витя отложил пустую тарелку в сторону и принялся пить чай. — Чтож, значит завтра, — Луиза посмотрела на часы, — в три часа я жду вас у себя в кабинете. Желательно с капиталом и полной готовностью вступить в сотрудничество. — Да хоть сейчас, только за деньгами заедем. Ну как? — Бога ради, Виктор, у меня встреча. Завтра в три. Au revoir², — девушка надела пальто и удалилась, оставив под чашкой недопитого кофе несколько купюр. — Какая фифа, — Витя сгремасничал непонятную рожицу вслед за Ледяной леди, — нет, ей больше подходит «Железная».

***

      Виктор зашёл в здание уже давно знакомого казино, прошёл по коридору наверх, к кабинету Железной Леди, откуда слышались крики. — Олухи! Дурье! — это кричала Луиза Васильевна, — я сказала припугнуть, а не избивать до состояния комы, идиоты! За годы работы я впервые вижу такое, пошли вон! Остолопы! Когда Витя вошёл в кабинет, из него, чуть ли не сбивая его с ног, вылетели двое громил. Луиза Васильевна сидела за столом, потирая глаза рукой. — Pour quel péché est-ce tout pour moi³- причитала кареглазая. — Нихрена не понятно, говорила бы на русском, — Витя, делая очередную затяжку, сел на кресло. — А, это вы, — Лу облокотилсь на стол, подлодив руку под голову. — Да, я, — он усмехнулся, — говорите так, как будто я надоел вам, Железная Леди. — Те слова, которые я употребляю на русском, и без того моветон. — Ну, как знаете. — Знаете, когда я предлагала вам ту сделку год назад, я имела ввиду нормальных коллекторов, а не свору тупоголовых кретинов, которые даже не могут понять обыкновенное слово «припугнуть». — У них свое понимание этого слова. Зашёл узнать как дела с вашими французами. Товар пришёлся им по душе? — Да, Жюль оценил. Что-то ещё? — Да вроде нет, у меня вот завтра ребята собираются. День рождения праздную, придёте? — Пчела улыбнулся кареглазой, — просто хотелось бы побольше народу. — Роль массовки это не по мне. Я знаете, такой человек. Как вы, русские говорите: «Полюбить, так королеву, потерять, так миллион», да? — Не забывайте, Луиза, вы вроде как тоже русская, — Пчелкин усмехнулся, — а чем я не «миллион»? — Так и быть, я приду. — Отлично, я заеду за вами в шесть, будьте тут. С вас подарок в красивой обертке. — Заметано. Только в шесть я буду не здесь. — А где же, Луиза? — рыжий подошёл ближе к окну. — Вам нетрудно будет заехать в танцевальный салон на Садовом? — Снова танцуете? Не ожидал. — Да, вернулась на сцену. Если хотите, приходите двадцать седьмого в оперу. В семь. — Обязательно, об этом позже. Заеду, не беспокойтесь, — Виктор записал дату на бумажке, засунул её в карман и снова обернулся к Луизе, — давай на ты, Лу? — Я подумаю. И дверь закрылась за парнем. От него все ещё остался запах парфюма и табака, который витал дымом. Год работы с этим чудиком дали о себе знать и теперь лёд тронулся. Железная леди больше не была железной, теперь сталь была подобна золоту: быстро мялась и гнулась. Нет, этот человек не вызывал у нее тёплых чувств. Просто он был единственным её, если так вообще можно было сказать, другом. Даже скорее знакомым, потому как вся её жизнь была по порядку работа-дом-работа. «Чувства? Да боже упаси!» — думала Лу. Она вспоминала брата и то, чем закончилась его любовь и где теперь эта любовь обитает. Видел бы он как забавляется его Аничка с богатыми папиками. Чего только стоило выкупить её из борделя. Так она улетела без благодарности в Америку к очередному любовнику, оставив на попечение тётки маленькую дочь. — Тётя Луиза! Ма…ой, теть! — вспомнишь солнце, вот и лучик. Маленькая Марина вбежала в кабинет, — смотри, что у меня есть! — Маринетт, сколько раз я говорила из комнаты носа не высосвывать когда мы тут. Ну, что там? — девочка с платком на голове протянула кузнечика в руки тётке. Тот спрыгнул и ускакал в открытое окно. — Ну вот, он ушёл! — Марина села на колени к Лу и начала хныкать. У маленькой девочки была особенная любовь ко всякой живности и она таскала её в дом. — Не первый и не последний. Будут ещё, — Луиза напялила платок потуже на племянницу и вывела из казино. «Не место тебе тут» — думала Васильевна. На улице светило солнце, скорее конечно пекло. Ветра почти не было, да и то сухой. Люди суетились каждый по своему делу. Усадив на заднее сиденье Марину, Луиза села за руль. Они проезжали мимо серых панелек, стареньких двухэтажных домиков, парков и площадей. Девочка радостно смотрела на все, что было в окне, даже не подозревая о своей беде. «Бедненькая, такая маленькая» — думала девушка. Луизе вспоминалось как врач озвучил диагноз как страшный приговор. «Год, может два. Сильно не привязывайтесь к малышке.» — Теть, а Теть, — Марина водила маленьким пальчиком по стеклу, -а почему у всех детей есть косички, а у меня нет? — Родная, так бывает. Даже не у всех взрослых они есть, — Лу зыркнула через зеркало на племяшку. — Не у всех? Я таких не видела. — Ты много чего не видела, разве это значит что этого нет? — Нет. — Ну все, не мешай. Я за дорогой слежу.

***

      Луиза повторяла выученную на зубок программу. Ногу вверх, поворот, руку вправо. Или нет? В голове все путалось. Время приближалось к шести, солнце заливалось красной краской. — Плие, потом поворот, — бубнила Лу, — Плие. — Ты прям мастер, Луиза, — послышался знакомый голос из прохода. Пчела зашёл в аудиторию, похлопывая, — хорошо танцуешь. — Merci, j'en suis bien conscient⁴. — Пожалуйста. Одевайся, все уже собрались. Ты сегодня в праздничном, я надеюсь? — он отвернулся пока Луиза напяливала чёрное бархатное платье выше колен и с открытыми плечами, те самые чёрные туфли из замши, а после нацепила пальто и жемчужноое ожерелье. — Виктор Павлович, так не слишком вычурно? — Даа, мать, даёшь, — он оглядел танцовщицу с ног до головы, — лебедь среди блядин, картина Репина. — Я настолько плохо выгляжу? — Наоборот, Лу, чудесно. Они подошли к черному мерседесу, внутри сидел Филатов и ещё один молодой человек, ранее не знакомый лично с Луизой. — Представишь нас? — обратилась каркглазая к Вите. — Лу, это Космос, — сказал рыжий, — Косомс, это Лу. Для тебя Луиза Васильевна. — Собрат по старнному имени, — Кос слегка причмокнул бледную тонкую ручку девушки. — Ну, твоё греческое, моё французское, ничего необычного не вижу, — Луиза села рядом с ним, вежливо улыбаясь. Этот паренёк ей нравился. Весёлый, добродушный, приветливый. Словом, солнышко. — Мадемуазель, вы святая, — удивлённо сказал Кос, — на моей памяти вы первый человек, который сказал так. — Да, я такая, — посмеявшись, ответила француженка. Вдруг у неё затрещала трубка, — да, Лидия? Уложи её, в конце концов, сама знаешь как детям важен дневной сон! Скажи, что когда я приеду домой, то нас ждёт серьёзный разговор, она мигом успокоится. У меня дела, Лидия, до моего приезда эта девочка — твоя головная боль. — У тебя, что же, дочь есть? — спросил Филатов. — Да нет, плеямшка. — Приехали.

***

К Пчеле все подходили с подарками и поздравлениями, через пару часов все были пьяны. Лу сидела на софе у окна, где было хоть немного свежего воздуха, а не сплошь алкогольной вони и табачного дыма, сквозь который плохо было видно. — Лу, ты чего тут? — к ней подсел Пчелкин, — где мой подарок? — Виктор Павлович, а вам не кажется что вы задаёте слишком много наводящих вопросов? — кареглазая дёрнул указательным пальчиком нос пьяного бандита. — Нет, не кажется, — он перехватил её руку и притянул к себе, — где мой подарок, балерина? — улыбчиво пропел Пчела. — Держи, — девушка выудила маленькую коробочку с золотым бантиком из сумки, — нравится? — он открыл коробку, вытащив из неё маленький кулон. Раскрыв его, он увидел фотографию, сделанную когда-то Филом на одном из совещаний. Там они с Луизой сидели в кабинете. Он в кресле, она на подлокотнике. И подпись на бумажке внутри коробки: «Моему единственному другу». — Да, нравится. Слушай, Лу, пойдём выйдем. Душно тут, — сказала рыжий, засовывая подарок в карман штанов. Они сели у бассейна. Уже было темно и воды освещалась подводными лампочками. — На, надень, а то заболеешь, кто потом племяшку будет укладывать спать кроме няньки? — Витя накинул на плечи подруги свой зеленоватый пиджак, закуривая сигарету. — Так беспокоишься за судьбу бедняжки? — грустно спросила танцовщица, опуская босые ноги в бассейн. Вода была, на удивление, тёплой, — не надо. — Это ещё почему? — парень толкнул Лу бедром, — ну, Луиза, расскажи. — У неё рак, она умрёт скоро… — Тадам, — Виктор впал в осадок, слишком неловкий, слишком грустный. Он заметил как по щеке девушки потекли слезы и начал их вытирать, — ну ты че, мать, не реви. Ну-ка успокойся! Лизка! — Мой брат умер по дороге на собственную свадьбу, её мать тогда была беременна. Эта шлюха решила выиграть себе приз побогаче и решила что мой бедный брат самый лучший вариант. А сама потом начала скакать по борделям. Но я выкупила её, я дала ей свободу, обеспечила, взяла опеку над Мариной, я все сделала для этой чертовки, а она умотала к очередному любовнику в штаты, забыв о дочери и обо мне. А потом у неё нашли рак, совершенно случайно, мы бы не узнали до последнего момента, если бы она головой не ударилась тогда. Я когда узнала мне так плохо стало! — ее прорвало, она, оперевшись на плечо Пчелкина, начала рыдать, — понимаешь, Вить, ей ведь год осталось, или два, черт его знает. Что я этой твари передам?! За что мне это все… — Ну, тише, тише, Лиз, — Виктор гладил девушку по голове, обнимая, — на вот, глотни, — рыжий протянул ей бутылку с вином. Она охотно приняла. — Я наверное тебе много лишнего наговорила, извини, — Фетт утерла слезы с бедного лица, — я поеду, она ждёт. — Всё в порядке, хочешь, я с тобой поеду? — парень обеспокоенно глянул на подругу. — Давай, только проветрись.

***

— Тише, Витя, не шуми, — девушка поставила палец к губам. Парень виновато сложил обувь на полочку и на цыпочках пошёл вслед за хозяйкой дома. — Мадемуазель Лидия? — Васильевна оглядел гостиную. Служанка уснула на диване, Марина спала у себя в комнате. — Проходи, вот гостевая, можешь спать тут, — шептала Луиза. — А у меня в детстве слоник такой был, фиолетовый. Такой же маленький как ты, Лиз. — Хочешь сказать, я слон? Да я самая худая балерина из всей труппы! — возмущённо сказала Фетт. — Я и не спорю. Луиза ушла к себе в комнату, оставив гостя наедине со своими мыслями. Лёжа на кровати, кареглазая все ворочалась и ворочалась, никак не могла уснуть. Вдруг дверь скрипнула и кто-то тяжёлый лёг рядом. Пчела. Он сопел ей в шею, ритм сердца слышался где-то под ухом. — Вить, может мне в фиолетовый покраситься? — прошептала француженка. — Хочешь стать слоником? — усмехнулся тот, — тебе и так идёт, красавица. — Пчела, а пчела, — Лу повернулась к нему лицом, — спой мне, а. — Спеть? Васильевна, в тебе заиграло вино только сейчас? — Да, заиграло, спой. Тебе жалко что ли? — Ну хорошо, — он вытянул полные лёгкие воздуха и начал что-то наплевать, — я провожу тебя до лифта и обниму, я твоей матери не нравлюсь по-моему, придумай где ты была все четыре дня, засосы замаскируй не сдавай меня! Если увидят, нам попадёт по ровну, хорошо что окна в другую сторону, похоже наше время уже истекло, и я домой иду уже совсем светло… — Красиво поешь, пчёлка. — Спи, балерина, у тебя танцульки, — он заботливо чмокнул Луизу в лоб и прижал к себе. — Вить, — девушка дернула его за воротник, — Вить! — Чего тебе, Васильевна? — Хочешь глупость скажу? — Хочу, — они поднялись, присев на кровать. Девушка поправила волосы и упала на спину. — Виктор Павлович Пчелкин, выходите за меня замуж! — Чего? — он расхохотался, но старался быть как можно тише, — по-моему немного по-другому звучать должно. — Ну хорошо, скажу по-другому, — девушка опять выпрямилась и, схватив Пчелу за воротник обеими руками, притянула к себе. И впилась в губы, — Виктор Павлович, выходите замуж за меня. Так сойдёт? — Ты чего, Лизка? Обалдела что ли? — Ясно. Девчонка убежала из дома в одной футболке на террасу и села там, поджав ноги. Она чувствовала себя сейчас глупо и униженно. Парень пошел вслед за ней. — Луиза Васильевна, будьте моим мужем! — она весело шлепнулся рядом на траву, обхватив подругу рукой. — Не смешно, — она отвернулась от него. Лунный свет и ветер создали атмосферу романтичного кино из пятидесятых, — мне грустно. — Лизка, хорош рыдать. Всё тип-топ, — он усадил её на колени и повернул к себе лицом, — сюда иди, королева драмы, — Витя поцеловал девчонку, — согласен я. — Правда-правда? — она подняла на него заплаканные детские глаза. — Правда. Дуреха.

***

— Не может быть, это все сон, — Луиза обмякше свалилась в руки служанки, — нет, мне сниться. — Луиза Васильевна, вот, глотните, — она протянула француженке стакан воды. — Нет! Это сон! Нет, Маринетт! — её вдруг прорвало и она зовопила, слезы рекой текли по щекам кареглазой. Сегодня была гроза, сильная. Ветер сбивал с ног, дождь хлестал лицо, молния и Гром сверкали и громыхали близ города. Ее уже несли к могиле, потом батюшка отпевал панихиду и маленький розовый гроб опустился под землю, вскоре его закидали землёй и закопали. Всё как дурной сон. Проснулась она только через полгода, в своём сером и вдруг опустевшем доме. Витя пропадал за границей уже год, оттуда только были редкие звонки или письма. О смерти Марины он так и не узнал. В казино дела шли в гору, но ей было все равно, все дела легли на плечи заместителя. — Мадемуазель Луиза, я ушла! — крикнула Лидия. За служанкой захлопнулась дверь и теперь ей стало лучше. Луиза прошла на кухню, выпила три стакана воды и решила хоть что-то съесть. Время девять вечера, солнце ушло за горизонт. — Лизка! Встречай предводителя пчёл! — послышался голос из коридора. К нему вышла не та Луиза, которую он помнит, не весёлая девчонка что сделала ему предложение, а живой труп. У неё косились ноги, — ой-ой, Лиз, ты чего это? В запой ушла? — Марина ушла, а я осталась, — сказала мрачно девушка, — еще полгода назад. Лучше бы я умерла, чем она. — Ты что такое говоришь?! Так, а ну иди сюда. Парень заботливо уложил её на диван, сделав чай, поднёс к её рту и стал вливать. — Нормально, не горячо? — спросил Витя. — Нет. Холодно, — она укуталась в плед, взяв кружку в руки, — Лидия там поесть оставила, сам поешь, ладно? — Конечно, Лу, я сейчас поем и приду, хорошо? Он вернулся через какое то время, сел рядом с танцовщицей, заключил её в объятья. Кареглазая засопела в грудь Пчелкину, прижавшись, как котенок. — Виктор Павлович, выходите за меня, — пробормотал Лу сонным голосом. — А то как же, Лизок. Спустя несколько часов девушка очнулась в кровати с Пчелой. Солнце пробивалось сквозь шторы, внизу на кухне хлопотала Лидия, судя по звукам мыла посуду. Птички чирикали под окном. И казалось, все вроде хорошо. Легко так. — Доброе утро, солнышко, — Парень повернулся к Васильевной. — Солнце ты, а я поцелованная солнцем, помнишь? — спросила она. Крепко обняв её, он уткнулся носом в русые волосы. Она пахла сладким молоком и розами. Это была их локальная шутка. Из-за того что у Луизы было много веснушек по всему телу, Витя звал её поцелованной, а она его звала солнцем потому что тот был рыжий. Игра слов. — Помню.