Я хочу увидеть Зимнего солдата!

      Баки проснулся в доме Сэма от очередного кошмара, не понимая кричал ли он на самом деле или во сне. Он вытер краем простыни мокрый лоб. В доме стояла тишина, значит никого не разбудил. Баки быстро оделся и, стараясь не шуметь, вышел из дома.       Он прошёлся по пустынному берегу, в надежде прогнать неприятные ощущения от дурного сна. Прохладный воздух высушил влажную кожу и остудил её, но не помог. Баки сел на песок и стал смотреть на чёрную воду, которая с тихим плеском накатывала на берег. Что-то мешало в кармане, и он, запустив туда руку, вынул телефон. Он старался не вспоминать о нём, потому что каждый раз при взгляде на список пропущенных звонков и количество мигающих СМС от психолога, Баки думал о словах Земо, которые больно впились в сердце и разум. И вот, когда аппарат оказался снова перед ним, на Баки накатили воспоминания, такими же волнами, как и вода в море.       В самолете барона Сэму стало плохо, и он засел в туалете. Баки и Земо остались вдвоем. Барон, разрывая тишину, поинтересовался: — И как тебе снова быть Джеймсом, после того как ты был тем, чьё только имя наводило ужас на окружающих? — Нормально, — небрежно бросил Баки, не понимая, к чему барон завёл этот разговор. — Каково это — пытаться быть обычным, да ещё и с проблемами здесь? — барон постучал по виску. — Ты теперь для них, — он повертел в воздухе рукой, — неполноценный член общества. Обуза. Тебя не использовать по твоему прямому назначению — как солдата, а жить обычной жизнью ты не в состоянии. Ты как ребёнок-инвалид для них: и бросить мораль не позволяет, и постоянно требуешь ухода и контроля, чтобы тебя не занесло. Каково это, когда и шага нельзя ступить без разрешения психолога? Поводок на шею не давит? Каждое слово барона попадало в цель, и Баки болезненно поморщился: — Заткнись! Но барон не замолкал: — Воевать за чужие цели, конечно, не лучший вариант, но не приходилось думать и выбирать, кто прав, кто виноват. Ответственность несли те, кто тебя посылал. На войне, поверь, умение хорошо выполнять чужие приказы не самое худшее качество. — Я убивал невинных людей, — глухо сказал Баки. — Допустим, не всегда невинных, но не ты выбирал, каким образом решить проблему. Кто-то другой их решал со своим видением правильности. Легко ли тебе самому нести ответственность за принятые решения, или ты всё свалил на Сэма? В жизни ведь нет однозначных ответов, и на какую-то мизерную долю ты всё же часто оказываешься не прав. — К чему этот философский разговор, Земо? — Баки не собирался всё это слушать. — К тому, что из идеального исполнителя, которой мог только своим появлением изменить ситуацию, ты превратился в довольно средненького защитника человечества, который не может действовать без чужой указки. Ты и Сэм всегда шли за Стивом, а без него вы оба нерешительные: не можете понять, как действовать правильно, чтобы вас не осудило общество, и всё боитесь перегнуть палку. И, знаешь, как бы там ни было, а Стива я уважал за умение воевать за ту правду, которую он считал правдой, не считаясь ни с кем. — Не трогай Стива! И зачем ты мне всё это говоришь? — взвился Баки, вскакивая с места и вцепляясь барону в горло, но тот не дрогнул: — К тому, что в тебе ещё, как видишь, осталось многое от Зимнего солдата, который сильнее, чем та личность, который ты пытаешься быть сейчас. Баки тут же его отпустил, осознав, что стоило ему потерять контроль, и тут же Зимний солдат овладел его разумом. Этот разговор Баки сильно не понравился, тем, что где-то промелькнула мысль о том, что барон по большей части прав. И за это Баки его сейчас ненавидел.       Сейчас, сидя на берегу, Баки всё больше понимал, что барон говорил правильные вещи. Они здесь, чинят шхуну, вместо того чтобы приложить все усилия и найти Карли, пока ситуация не ухудшилась. Они укрылись в тихом, уютном мирке, как простые обыватели. Они оба не дотягивают до Стива. Щит Баки был тоже взять не готов, как и Сэм. Хотелось, конечно, обвинять и дальше Сокола в том, что он струсил, но и сам Баки не прикоснулся бы к щиту, если уж откровенно говорить, и понимал это. И почему этот чёртов Земо всегда прав?! Баки захотелось заорать в темноту от безысходности. Погрязнув в рассуждениях, Баки не заметил, как лёгкий летательный аппарат приземлился вдали. Он не сразу понял, что происходит, когда в темноте его начали окружать глаза. Чёрные войны Ваканды сливались с тьмой, будто были её посланниками — только поблескивающие наконечники копьев и глаза выдавали их. Баки быстро поднялся, не ожидая ничего хорошего, и строго организованные воительницы образовали вокруг него идеальный круг. Одна из женщин поприветствовала его и сразу перешла к делу: — Ты нужен Ваканде.       Баки не сразу ответил, несколько ошарашенный этим коротким и ёмким заявлением, ведь они же недавно говорили, что в Ваканде, после того как он выпустил Земо, ему будут не рады. Но воительница расценила молчание по-своему: — Если помнишь, то за тобой долг, Белый волк: мы приютили тебя и избавили от того, что было заложено в твою голову. — Я и не отказываюсь, — Баки поднял здоровую руку, показывая, что он согласен. — Дайте мне минуту. Надо собраться.       Они расступились, пропуская его. Но пока он шёл к дому, то чувствовал на себе пристальный взгляд, будто воительницы ожидали, что он сейчас сбежит. Но Баки было ровным счётом всё равно: помогать ли Сэму ремонтировать шхуну или что-то делать для вакандцев, поэтому побег ему казался чем-то абсолютно глупым и бессмысленным. Он зашёл в дом, покидал в небольшую сумку свои вещи, написал Сэму короткую записку и снова вышел на берег. Уже в полете он гадал, что понадобилось от него Ваканде. Спрашивать у молчаливых воительниц было бесполезно: все подробности придётся узнать на месте.       Но с ним никто не встретился из правителей Ваканды, вместо этого его долго вели по коридорам, пока не указали на дверь, в которую следовало зайти и, видимо, одному. Когда Баки вошёл, то практически онемел от удивления. Перед ним сидел Земо в своём привычном виде: пальто, водолазке и классических брюках. Традиционный чай с лепестками сакуры тоже стоял на маленьком столике. — Присаживайся, — Земо жестом указал на соседнее кресло, будто они расстались только вчера и ничего за это время не произошло. — Чаю? — вежливо продолжил он. — Нет, спасибо, — Баки сел, ожидая объяснений. — Вы с Сэмом, мило отдыхая, совсем потеряли контроль над ситуацией, — начал Земо, подливая в свою чашку ароматный напиток. Его голос звучал ровно, но Баки послышалась в нем раздражение и укор. — Горе-защитники, побежали чинить старую лодку, когда человечество в опасности. У вас или беда с тем, чтобы оценивать уровень опасности, или вы просто не готовы брать на себя ответственность. — Что случилось? — спросил Баки, стараясь не сорваться, потому что барон озвучивал его мысли, и это злило. — Карли нашла новый источник сыворотки и уже имеет внушительную армию. Ваканда сейчас уже не такая закрытая от всех страна, как раньше, о её существовании знают. Карли с ними хочет поквитаться за то, что, имея такие технологии, они остались в стороне от общей беды человечества и никому ничем не помогли. Теперь её армия собирается у границ Ваканды. На помощь Ваканде никто не придёт. Она станет пушечным мясом. Много вакандцев погибнет и, возможно, страна исчезнет с лица Земли, но остальные страны надеятся, что и армия Карли будет тоже разбита. В мире больше не осталось разумных принципиальных людей. Каждый снова тянет одеяло на себя, и никто не видит к чему приведет такая политика в целом. Баки был с ним полностью согласен. Мир вполне пожертвует одной африканской страной, чтобы спасти себя. Все государства только до поры до времени держатся вместе, а в случае настоящей угрозы каждый сам за себя: сильные бросают слабых, чтобы выжить самим. Земо продолжил:  — И догадайся, к кому пришли вакандцы за советом, как уладить эту ситуацию? Так же, как и ты: ко мне.       Барон, изящно поддерживая чашку рукой под донышком, взял в руки тонкий фарфор. — Это я понял, — прервал его Баки. Самолюбование барона раздражало. — А зачем ты вытащил меня сюда? — Затем, что если убрать в твоей голове жалость к себе, и все эти моральные шатания, то останется только потребность в направлении приложения собственной силы: силы Зимнего солдата. Без всех этих морально-этических норм, которые тормозят тебя, ты намного сильнее. Нет необходимости согласовывать каждое своё действие со сводом правил всего человечества. Раньше ты ориентировался на Стива, и это было просто, а позже и думать не приходилось: за тебя думали другие. Но Стива нет и никого нет, ты теперь не понимаешь, что правильно, а что нет. Что, если я предложу тебе свои нормы и свои принципы? Ты с ними был согласен, я уверен, и без всяких команд, именно поэтому и вытащил меня из тюрьмы. Баки подумал над словами барона. Что-то в этом было, но… — Ты был нужен мне, поэтому я вытащил тебя. И всё это всего лишь пустая болтовня. Когда ты успел податься в психологи, Земо? — со злой иронией спросил Баки. Земо проигнорировал его вопрос и продолжил: — Теперь ты нужен Ваканде, но я хочу вытащить кое-кого другого. Земо немного наклонился к нему, будто у них был интимный разговор, но не с Баки, а с кем-то внутри него. — Зря стараешься. Ты до сих пор не понял, что Зимнего солдата больше нет? — Позволь напомнить тебе кое-что. Хотя, может, оно тебе и неприятно. Помнишь, когда тебя пристегнули к креслу и поместили за толстое стекло? Ты был таким жалким в этих оковах. Несчастный псих, который может кинуться на любого, поэтому ему нужна крепкая смирительная рубашка. — Я помню! — прервал его недовольно Баки. — И ты явился туда в виде психолога в дурацких очках и костюме, старомодном даже для сороковых. — Так вот, — продолжил барон, не обращая внимания на выпад со стороны Баки. — Все эти железки удерживали тебя до тех пор, пока ты сам удерживал себя, но стоило мне произнести ничего не значащие по большому счёту слова, и ты разнёс всё вдребезги. Хотя нет… это был Зимний солдат, а Баки — тот смиренно ждал казни над собой, позволяя заковать себя в оковы.       Баки знал, что такая ситуация была, но увидеть в подробностях был просто не в состоянии. Он вообще отгораживался от прошлого, боясь взглянуть в то, что было затянуто тьмой. И всё же после слов барона перед ним сначала появилась нечёткая комната, потом он явственно ощутил, как металлическая кромка режет руки, и тяжесть вины. Чей-то голос начал произносить знакомые слова, и его разум стал захватывать зверь. Баки рвался, не давал ему перехватить управление, но с последним словом сдался и исчез. Баки нервно выдохнул и тряхнул головой. Схватил чашку с чаем и, не чувствуя вкуса, залпом проглотил. — Ты доверяешь мне? — спросил барон. — Ни на грамм, — отрывисто прошептал Баки, пытаясь прийти в себя. — Тогда задам вопрос по-другому. Ты веришь в то, что я хочу спасти Ваканду? Уничтожить Карли и её армию? Вот в это Баки безоговорочно верил. — В это верю, — кивнул Баки едва заметно. — Это может сделать только Зимний солдат, и я хочу увидеть его, а не ту сломленную личность, которую из тебя слепили мозгоправы. Я хочу видеть бойца, а не мыслителя, — с нажимом произнес Земо. Его голос зазвучал жёстче, будто он сейчас хотел заставить раннего солдата подняться и продолжить бой. Но Баки знал, что никакая мотивация не поможет: Зимнего не вернуть, и Ваканда проиграла. — Команды больше не работают. Ты не сможешь вызвать Зимнего солдата, — он покачал головой, жалея о том, чему совсем недавно радовался. — Они работают, поверь. Это ты подавляешь их. Ты боишься себя, боишься своей силы. Тебе сказали, что ты калека, и ты согласился. Но Зимний солдат не калека. Это сила, которой боятся, поэтому и рады превратить его в тряпку, сломать, сделать так, чтобы он страшился каждого своего шага, и постоянно подпитывают в нём чувство вины и собственной неправильности. Такой он не опасен. Тебе дали новую установку «ты можешь навредить себе и другим, поэтому о каждом своём шаге обязан сообщать, чтобы мы в любой момент смогли усмирить тебя, когда ты снова совершишь ошибку». Они обвиняют тебя в чужих грехах. Ты был только инструментом. Это были не твои ошибки: ни Джеймса Бьюкенена Барнса, ни Зимнего солдата. Просто добропорядочное общество теперь твой новый хозяин, и оно хочет видеть тебя жалким и сломленным, с навешенной биркой «потенциальный псих». И где теперь Зимний солдат? Он заперт в твоей голове, он бездействует, когда он нужен. Разреши ему выйти из тени. Выпусти его. Обещаю, что остановлю его, если он перейдёт черту. Ваканде нужен не Джеймс Барнс — покалеченный войной ветеран — Ваканде нужен Зимний солдат. Баки невольно потёр лоб. Где-то там таилось его второе «я», которому он ещё не до конца готов был уступить место: — С чего мне верить твоему обещанию? Власть пьянит тебя, Земо. — У тебя нет выбора, если хочешь спасти эту страну. Тебе придётся поверить мне.       Баки внезапно разозлило, что барон так ультимативно пытается ему навязать свою точку зрения на ситуацию: — Я уже не знаю, во что мне верить!!! Кому мне верить?! Он с размаху кинул чашку в стену. И она разбилась, разлетелась осколками чужих убеждений, заложенных в его голову в последние месяцы, оставив при этом уродливые подтёки на белой стене. Баки понимал, что барон прав, но у него голова шла кругом. Барону удалось разнести вдребезги за несколько минут всё то, что ему говорили окружающие после того, как он вернулся в США. Он чувствовал себя всё это время монстром, чудовищем, убийцей, опасным для окружающих, а Земо перечеркнул всё это парой предложений. Земо взглянул с некоторой долей жалости на разбитый фарфор и твёрдо произнес: — Верь мне. Я против захвата власти над миром этой девчонкой и, думаю, ты тоже. Мы на одной стороне.       Баки немного успокоился и задумался. Барон, как всегда, был прав. Зимний так и жил внутри него и иногда приходил в кошмарах. Баки боялся его, боялся, что однажды снова потеряет контроль над собой и тогда… тогда может произойти всё что угодно и он может потерять себя навсегда. Барон, будто читая его мысли, продолжил: — Положись на меня. Я верну Джеймса, как только всё закончится.       Баки понимал, что внутри уже давно согласился с предложением барона и просто тянет время. Но барон и не собирался ждать, он начал произносить с длинными паузами, ловя момент замешательства: — Желание. Баки держался, хотя, по ощущениям, Зимний солдат начал ломать свою клетку в его голове. — Ржавый. Первые выломанные прутья полетели в стороны. — Семнадцать. Еще пара отлетела. — Рассвет. Печь. Девять. Клетка разлетелась вдребезги. — Добросердечный. Возвращение на Родину. Один. Товарный вагон. И Баки Барнс исчез, вместо него по стойке смирно, стоял Зимний солдат. — Жду приказаний, — сказал Зимний солдат. — Первое, — Земо коснулся будто высеченного из камня лица. — Эти слова больше не будут работать. Их знает слишком много людей. Теперь ты будешь выполнять только мои приказы. Ты меня понял? — Да. Земо, улыбаясь, едва ощутимо кончиками пальцев хлопнул его по щеке. — Громче! — Да!!! — выкрикнул Зимний. Армия Карли уже стояла у границ Ваканды, Зимнего стоило отправить как можно скорее в бой, но… Он обошёл Зимнего Солдата, будто любуясь, потом провёл подушечками пальцев по металлической руке: — Безграничная сила так притягательна… Перед тобой не многие смогут устоять. Чувствую, мне стоит расслабиться после тяжёлого разговора. Простое человеческое желание. С Джеймсом это невозможно по ряду причин, а вот Зимний солдат мне куда ближе.       Он взглянул в неподвижное лицо Зимнего солдата: — Сделай то, что обычно делаешь для меня. Теперь мне не надо ждать удобного момента, когда Джеймс заснёт, и ты сможешь вырваться из клетки. Лицо Зимнего будто расслабилось, черты стали менее жесткими. Он шагнул к Земо, и тот почувствовал, как обе его руки оказались в тисках. Зимний поднял их над головой барона, удерживая металлической рукой, живая рука легла на талию. — Аккуратнее, а …       Барон замолчал, вспоминая, что ему больше ни перед кем не нужно оправдываться из-за синяков на запястьях. Когда Джеймс и Сэм гостили у него дома, то ему сложно было объяснить, откуда отпечаток металлических пальцев взялся на его руках, и барон старался натянуть рукава водолазки посильнее. Джеймс всё же как-то заметил посиневшие запястья, когда Земо выходил из душа и рукав халата предательски сполз. Барон поймал его недоумевающий, удивленный взгляд, но тот так и не задал вопрос. Где-то в глубине души Джеймс знал, откуда у Земо эти синяки и с кем барон провел эту ночь, пока Баки Барнс мирно спал в своей голове. После секса Земо расслабленно повалился на кресло, а Зимний застегнул свои брюки. — А теперь иди, — барон вяло махнул рукой в сторону двери. — Иди и уничтожь Карли и её армию. — Приказ принят, — Зимний чётко развернулся и вышел. — Я верну тебя, Джеймс, — едва слышно сказал ему вслед барон. — Если ты сам захочешь вернуться. Ведь Стива больше нет, и Джеймса Бьюкенена Барнса здесь больше никто не ждёт.