На что ты готов?

Утро выдалось паршивое. Болело во всех интересных и не очень местах. Так что на запах кофе из койки Гром выполз почти на четвереньках. Серёга попытался во сне завалить его обратно, но Гром предательски успел смыться, и Серёга только что-то недовольно пробурчал, уйдя с головой под одеяло. Гром двинулся на запах кофе и обнаружил небольшую, но уютную кухню. Огромное панорамное окно открывало великолепный вид на Питер, стол на высоких ножках со столешницей из тёмного стекла окружало четыре стула. Олег стоял у плиты и варил кофе. На нём бельё и та дурацкая футболка, волосы зачёсаны назад и завязаны в короткий, вызывающе торчащий хвостик. Гром жалобно застонал в надежде, что его пожалеют и хотя бы выдадут трусы. Вся его одежда пропиталась соусом от курицы, и лезть в своё исподнее он просто опасался. Огонь в трусах обретёт опасное значение. — Чё скулишь с утра пораньше? — Олег сонно потёр глаза и грюкнул огромную турку на деревянную подставку, которую ловко обронил на столешницу. — Корма собачьего нет. Кофе могу налить. Мысли читать при всей цыганской внешности не умею. — Одежда, обувь и мотоцикл, — Гром посмотрел на Олега очень выразительно. — Или тазик и порошок. Душ тоже было бы неплохо. Олег фыркнул, наливая кофе в две огромные кружки: — Где ванная, ты знаешь. Тряпьё я уже сунул в стирку. Трусы могу пока свои дать. Вроде не должны свалиться. При последних словах он ухмыльнулся. — Кажется, до того, как нас уронили в соус, ты хотел о чём-то поговорить? Гром с наслаждением глотнул кофе. Башка никак не хотела проясниться. А тело говорило о том, что там вот тёплая постель, и если Разумовского скрутить полотенцами, можно ещё с часик поспать. — Да, — Волков тоже сел за стол и как-то сгорбился. — Помнится, ты даже въехал в то, что я сказал. Я не шастаю в клювастой маске по городу и не страдаю робингудовщиной на камеру. Это Серый. Последние слова он еле выдавил и попытался скрыть за глотком кофе лицо, искажённое мучительной гримасой. — Как? Он, конечно, не дрыщ совсем, но всё же маловат для такой дичи. Олег развёл руками: — Ну, ты слышал, что бесноватые гораздо сильнее людей? Уж адреналин там или что… он и не помнит, что натворил. Никогда, — он повернулся и посмотрел в стену. — Мы познакомились уже после того, как это у него началось. Он мелкий был, я всего на два года старше. Он рассказывал. Пацаны хотели забить дворнягу, попавшую в сеть, он по глупости встрял. Большего не помнит. Но менты нашли три обгорелых трупа. Решили, что пацаны сами доигрались. Олег снова глотнул кофе и встал, прохаживаясь вокруг стола: — Потом таких сильных приступов не было. Серый много чем увлекался, уходил в это с головой. И добивался многого, мне и не снилось. В инсте мы разбежались. Глупости, конечно. Просто мне учиться не нравилось. А ему надоело меня вывозить. Я и свалил в армию. Сначала призыв, потом контракт… вот, недавно вернулся. А тут уже труба с дымом. — Так, — Игорь потёр лицо, — что делать будем? Олег аккуратно отставил кружку в сторону и опёрся бёдрами на шкаф рядом с плитой. — Игорь, хочу, чтобы ты понял: я не святой. Я людей убиваю. И меня это не то чтобы особенно парило. Я и тебя хотел убить. Но... я уже не справляюсь в одиночку с этим демоном. Я прошу помочь. Просто знай: в любом случае это будет сделка с дьяволом и совестью. С другой стороны, если поможешь, Питер не сгорит под корень. — А у меня, блин, есть выбор? После того, что вы со мной сделали, у меня, блин, есть выбор?! Или думаешь, я мудак? Я, чёрт, нет, я не мудак, я псих. Гром упал обратно на стул и закрыл лицо руками. — Так. Договор. Простой. Приступ отслеживаешь заранее. Звонишь мне до того, как он нацепит огнемёт. Словами тут ничего не решить, но у меня ремень. Отцовский. С хорошей бляхой. И жопа. Моя личная. Отвлеку, чем смогу. У тебя хоть таблетки какие есть? Вырубать его пытался? Мозгоправы? Что применял? — Мозгоправов в жопу, — Олег поморщился. — Я ж сказал, я сам на учёте. Таблетки есть, но их часто давать нельзя: там уже практически наркотики. Вырубать… иногда помогает. Но проще поиграть в его игру. А потом, ну, под задницу пакет со льдом подкладывать. — Я перееду. Не знаю, как объясню это своим ребятам, но ты приготовишь мне комнату. Рядом с ним. Если понадобится, я уволюсь. Один хрен страшнее твоего дружка бандита в городе уже не будет. — Ну, это наивно, — Олег подцепил из вазы яблоко. — И ты всё равно пока в отпуске. И да… если переедешь, придётся подобрать тебе костюм. Тут он засмеялся и громко постучал по столешнице: — Подъём! Не забыл? Фотосессия для плакатов в честь форума «Селигер». И нам ещё сегодня в детдом. — Я никуда не пойду без завтрака и закуски! — возмутились из спальни. — Отнеси пожрать, я подумаю пока, — Гром отхлебнул кофе, смотря в окно пустым взглядом. — Подумает он, — Олег от души хлопнул Грома по плечу. — Учи его язык, легавый. Закуска — это ты. И он кинул Игорю яблоко. — Господи, — Гром вздохнул и попёрся в спальню. Сергей всё ещё лежал под одеялом, оттуда торчала только рыжая макушка. Игорь сунул в кокон яблоко. И на него совершили злобное нападение. Через секунду он оказался замотан в одеяло и пришпилен к кровати. — М-м-м, запах восхитительный. Ты пил кофе? — Собирайся, тебе пора. Вернёшься — я буду ждать дома. — К тебе в халупу тащиться? — Сергей обиженно надул губы. — Нет, — Игорь погладил его по щеке. — Тут. В твоей постели. Я и Олег. От счастливого визга Сергея дрогнул потолок: — Олежа! Давай быстрее, мы всех порвём! Олег встал в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку, и подмигнул Игорю: — Какое небо голубое. — Идите к чёрту, — Игорь неласково выпихнул Сергея из койки и кинул в него яблоко. — Валите работать, а я посплю. У меня грёбаный отпуск из-за вас. Ещё четыре дня.

***

Волков стоял у панорамного окна. Костюм уже снова сидел на нём как вторая кожа, спина идеально прямая, руки сцеплены за спиной. Гром ушёл: наверное, собирать какие-то пожитки, объясняться на работе, да мало ли… Олег посмотрел на тяжёлые облака, слегка подсвеченные солнцем, и вздохнул: — Почему? Почему он такой наивный? Почему он этому верит, Сергей? Почему он верит в такую простую ложь?