Problem from Detroit

Видимо жизнь решила, что я расходный материал, а она — комбинат по переработке таких идиоток. Иными словами мое состояние можно объяснить, как одинокий кусок... Нет, иными словами нельзя. Я думала, что из моей головы давно стерся этот мерзкий писк приборов. Но нет, я вновь слышу его, пробивающиеся в мою голову через кожу и толщу костяных пластов. «Вчера во рту был вкус песка...» Вспоминаю, как подсознательно схватилась за пиджак Коннора, почувствовав себя тут же в безопасности. Как шутила и защищала этих истуканов от насмешек Гэвина. «А сегодня — грязи». В голове тут же всплывает образ андроида, направляющего заряженный ствол мне прямо в лицо. Как звучит выстрел, и я с силой зажмуриваюсь. По венам тут же разливается жгучее чувство животного страха, заставляя приборы моментально среагировать. Глаза сами собой наполняются влагой, слезы крупными каплями скатываются по щекам. «Не думала, что буду скучать по вкусу песка...» Дверь в палату распахивается, являя моему расплывчатому взору мутную фигуру в белом. Даже гадать не нужно, кто это. — Мисс Фолгест... Я же говорил, что вам нужен покой. А вы меня не послушали, верно? — врач подходит к приборам, вздыхая. — Вашему организму необходимо было восстановление, а ни в коем случае не бег по крышам и скитания по ночным клубам. — Откуда вы все это знаете? — осипшим от слез голосом прошептала я, сама не зная почему. Варианта-то у меня только два. Мужчина не ответил. Записал показания в карту, сверяясь с данными. На этот раз в моем теле не было никаких мерзких трубок и иголок, на мне моя же одежда, несколько помятая и кое-где в сине-красных брызгах. Руки были чисты. За исключением россыпи иссиня-желтых синяков. Потом они станут противно-фиолетовыми. — Что... Я поймала на себе заинтересованный взгляд врача и прокашлялась: — Что произошло? Вернее... Как я сюда попала? — палата была абсолютно пустой, за исключением нас двоих... Мистер Элтори не считается. — Оливия, вы перенесли серьезную травму. — мужчина подошел ближе. — Вы должны быть более ответственней к себе. Я уверен, вы не хотите оставаться в стационаре. Я, соглашаясь, замотала головой. — Вот. Значит, впредь я больше не желаю видеть вас в больнице. — Но... — Я больше не хочу вас лечить. — с хмурым лицом проговорил мой бывший врач. — ...Почему? — Потому что попадая в больницу, вы автоматически становитесь больной. А вы мне пообещали следить за своим здоровьем, верно? — стекла его очков задорно блеснули. Я просияла. — Да! Пообещала, — я так резко села, что темные круги перед глазами почернели еще больше. — Я обещаю вам, впредь следить за собой лучше! — Я верю вам. Мэтью собирался покинуть палату, как я его окликнула. — Мистер Элтори! — Да? — Спасибо. За все. * * * В тот же день я оказалась дома. У себя. В кои-то веки. Я вновь обследовала каждую комнату, с легкой улыбкой вспоминая свой первый день, как машина такси привезла меня к двери будущего места жительства. Но затем я помрачнела. Я ведь была не одна. «А теперь буду». Я почувствовала себя последним дерьмом на земле, за свои тупые подколы и отталкивающие разговоры. «Мне стоило направить ствол на себя и прострелить себе башку». Я больше не хочу ничего. Никаких походов к врачу и недосказанностей. Воспоминания печалят меня. Холодильник пустой. «Как в тот самый день. Похоже я теперь все дни буду вспоминать с улыбкой». И я вспомнила. Как завтракала с Коннором в первой попавшейся кафешке. Как он сверлил взглядом меня на крыше. Как отчитывал, словно маленькую девочку в баре. Как помог подняться в гараже клуба. Как внимательно следил за мной все это время. А сейчас все рушилось. Слезы медленно навернулись на глаза. — Да что ж такое... — прошипела я, стирая влагу с вновь покрасневших щек. Это начинает раздражать. Я направилась наверх. В доме была еще одна комната, дверь которой манила меня к себе. Я не успела осмотреть ее, проигнорировав. «Самое время утолить интерес». Комната была самой обычной, обставлена простенько; кровать, тумбочки по обе стороны, на полу мягкий коврик, у окна, с занавесками из белого тюля, туалетный столик со множеством цветных баночек и тюбиков, несколько перевернутых фотографий на полках шкафа, разные дипломы в аккуратных рамках на стенах. Все выглядит как-то... Знакомо? Я поставила одну из фотографий на свое законное место и отшатнулась. На ней были изображены мужчина с женщиной в обнимку. Они улыбались и выглядели такими счастливыми. Папа и мама. Почему?.. На другой фотографии я держала в руках букет цветов. На мне было красивое черное платьице в горошек, а волосы заколоты пышными бантами. Первый раз в школе. Мое лицо прорезала кривая улыбка. Мама отказалась одевать меня по-человечески и нарядила, словно девочку прошлого века. Славные были времена. На всех остальных фотографиях были разные моменты из повседневной жизни. Например, пикник на мягком покрывале под деревом в парке; мое восьмилетие; посиделки вечером у костра. А на одной были мы с тетей Грейс. Она держала на руках маленького черного щенка. Я приблизила фото ближе к лицу. «Не знала, что у тети была собака. — размышляла я про себя, протирая стекла рукавом толстовки. — Черт, сколько я уже хожу в этой одежде?» Заперевшись в ванной, я прислонилась к двери, делая медленные вдохи. Скатилась вниз и обхватила колени, уложив на них голову. Внезапно она стала гораздо тяжелее. Просидела я на полу около получаса. Остальные еще полчаса я в той же позе просидела в ванне под прохладными струями воды, пялясь в одну точку на стене. Я была опустошена. Теперь понимала, когда люди говорили, что, внезапно, все краски слезали с окружавшего их мира. Это болезненное ощущение в груди душило меня, когда я перекрыла воду. Ледяные капли стекали по волосам, заливались в нос и уши. Я потеряла равновесие, когда, ухватившись за бортик ванной, попыталась подняться, но с провалом поскользнулась и плюхнулась обратно, цепляя весь ряд шампуней с полки. Голова гудела от удара, в глазах двоилось и мелькали цветные пятна. Я медленно ощупала область за ухом, чувствуя что-то жгучее и вязкое. А в следующую секунду смотрела на свои окровавленные пальцы. Страх острыми холодными иглами впивался мне под кожу. Я спешно поднялась, едва не свалившись снова, завернулась в полотенце и застыла перед дверью, не решаясь выйти. Последний раз, когда я спускалась со второго этажа, внизу меня ждал Коннор... Я тряхнула головой, выбрасывая из нее глупые мысли, и заставила себя выйти из комнаты. Тишина давит с обеих сторон, аж до звона в ушах. Пока полотенце впитывало в себя влагу с моего тела, я вытащила из шкафа первые попавшиеся вещи и, сбросив махровую ткань, натянула одежду на себя. * * * Улицы Детройта непривычно пусты для раннего утра. А затем я шлепнула себя по лбу. Раннее утро, Оливия, поэтому и пусты. Какой дурак будет шоркаться по городу в половине девятого утра? Кроме тебя — лишь тот алкаш со своим роботом, которому приспичило проветрить пропитые мозги и сходить за новой жрачкой с топливом. Ты одна. Я сильнее запахнула ветровку, натягивая на влажные после душа волосы капюшон, и глубже сунула руки в карманы. Хлопковая серая шапка не сильно спасала голову от низкой температуры. Единственным желанием сейчас было не подхватить грипп, или какой-нибудь другой дряни... И поесть. От упоминания еды желудок болезненно сжался и заурчал. Я стукнула по нему кулаком, унимая острые спазмы. Дыхание превращалось в слабые завитки морозного воздуха. Ноябрь нынче холоден. «Лишь бы не свалиться в лужу». Заказала перекусить в первом попавшемся на глаза трейлере. Прислонилась к столбу, заляпанному грязью с одной стороны, и распинывала гравий в стороны, ожидая заказ. — Эй, мелкая, — окликнул меня хозяин передвижной закусочной. Неприятного вида мужчина с просевшим от алкоголя голосом. — Твой заказ. Я молча кивнула, забирая хрустящий бумажный пакет. Устроилась на влажной лавочке возле трейлера, надеясь не застудить пятую точку, и раскрыла пакет. Сразу запахло горячей булочкой, овощами и жареным мясом. Завтрак, состоящий из большого гиро и фруктовой газировки не лучшее начало дня. Я усмехнулась, проглатывая кусочек хрустящего теста, представляя нахмуренно-недовольное лицо мистера Элтори. Как он мотает головой и говорит, что такими путями я заработаю себе не только внешние проблемы, переломы и синяки с ссадинами, но и внутренние. Например гастрит. Но нам все нипочем. Главное, что я поела. А то мой желудок свернулся в три погибели, ожидая пищи. Я ничего не ела с того дня, как очнулась в доме Златко, запертая и прикованная к кровати. Даже не помню сколько дней прошло с того случая. Потом я употребила больше пяти сотен калорий в баре в виде намешанного с колой виски. И все. На этом мое пропитание закончилось. Два дня держаться на коле и виски, это можно считать моим неким рекордом. Хотя чему тут радоваться неизвестно. Мимо меня, хлюпая ботинками, прошел какой-то тип в пальто. От его обуви разлетелись капли грязной воды во все стороны, а подол пальто хлестанул меня по руке, выбивая баночку с остатками газировки. Я вскипела, не смотря на утренний морозец. Голодный человек хуже сытого волка. — Эй! Смотри куда идешь! — я дрожащими руками подняла уже пустую баночку и, прищелкнув языком, бросила ее вместе с пакетом в урну. Тип остановился и немного оглянулся через плечо. — Что молчишь? Это был мой завтрак, вообще-то! На что он лишь фыркнул и повернулся ко мне всем корпусом. Я перестала дышать, отшатнувшись в сторону. — Чего зависла? — насмехаясь, спросил мужчина. Я медленно подошла к нему, не веря собственным глазам. Даже язык не чувствовала, лишь ворочала им туда сюда во рту. Это... Какого... Черта? — Чего тебе? — фраза прозвучала немного с отвращением, что вполне можно объяснить. Просто представьте, как к вам будет медленно идти девочка, похожая на героиню «Звонка» с глазами, как фары машины. — Ты... Маркус? Он тут же насторожился, поправил ворот пальто. Оглянулся по сторонам и шагнул от меня в сторону. — А что? — Меня зовут Оливия и мне нужна твоя помощь.