Problem from Detroit

Я встретилась взглядами с Норт, что сложив руки, сверлила меня взглядом у перил. — Чего ты хотела? Девиантка ядовито усмехнулась, склоняя голову набок. От нее исходила затравленная аура, будто она не может навредить мне. Хочет, но не может, хотя чего от нее можно было ожидать. Ее отношение ко мне с самого начала было отрицательным, подставься ей удобный момент — с радостью перегрызла бы мне глотку. — От тебя мне ничего не нужно, Маркус попросил позвать тебя. — ее глаза недоброжелательно сверкнули. Я отвернулась от нее, желая покончить со всеми притязаниями в мою сторону. — Оливия. Сердце ухнуло куда-то вниз от того, как нейтрально было сказано мое имя. И это после всего произошедшего? Для него все действия — игра? — Маркус? — я сделала несколько шагов к андроиду под его пристальным взглядом. — Ты хоть понимаешь, что сделал? — Что ты имеешь в виду? — Что? — нервы были более напряжены, чем накануне. Прошло несколько часов с момента, как мы вернулись в Иерихон, но все это время я не сомкнула глаз, хотя обычно искала себе укромный угол поближе к горящим бочкам, для сохранения тепла. Даже думать не хочу, какой переполох можно поднять сведениями о человеке на секретной базе девиантов, который к тому же завязан с полицией. Не знаю, в курсе ли о последнем Маркус, но лучше не вдаваться в подробности, если желаю сохранить в целости свою жизнь и душу. — Ты на полном серьезе спрашиваешь меня что я имею в виду? Да ты же человека убил! Неужели не осознаешь своей ошибки? Ты поступил отвратно, Маркус… — Не тебе меня поучать, Оливия. — перебил лидер. У меня ком в горле встал от этого его тона. Жесткого и беспрецедентного. — Неужели ты не понимаешь, что натворил? — упорно продолжала я попытки открыть ему глаза, которые Маркус так старательно закрывал. — Из-за твоей детской вспышки злости, мнения о нас в глазах общественности рухнули ниже плинтуса! И это сделал ты своими же руками, решил обагрить их без причины. Меня грубо перебили ярым выкриком. Да таким, что кровь застыла в жилах, я вновь ребенок, что накосячил и расплачивается на данный момент. От этой ассоциации у меня волосы встали дыбом и я поежилась, сглатывая, но, как бы страшно мне не стало, я держалась из последних сил. — Человеку не дано понять в каком положении мы все время находились, пока были у вас рабами! — вскричал Маркус и сжал кулаки. Я могла видеть как кожа на костяшках натянулась, белея. Зрелище не из приятных, особенно осознавая свое положение; беспомощное, полная прострация. Хотя… О чем я думала, бросая ему вызов? Если Маркус убежден в чем-то, я не смогу его остановить, я не уверена в своих силах. Конкретно сейчас, когда чувствую себя оленем перед фарами машины, несущейся на полном ходу. А ты стоишь в ступоре и даже мысли сформировать не можешь. — Значит, — начала я, тут же ощущая, как слилась глотка. — Ты для себя уже все решил? Пойдешь по трупам? Неужели, ты решил выбрать этот исход? Таков твой путь? Убийства? Живот уже сжался от спазмов за такой промежуток времени, хотя голоданием баловаться я не собиралась. — О чем я могу говорить с тобой? — О чем?.. О чем может со мной говорить? От гнева искрились глаза, или то были слезы, но меня взбудоражили эти слова, но в плохом ключе. И я действительно почувствовала, как намокают глаза, как горят легкие и саднит горло. Негодование встало комом в горле и воткнулось шипами в желудок, словно я насильно проглотила морского ежа. — Ты вызвал меня к себе с целью спросить, о чем можно со мной разговаривать? Об этом ты хотел поговорить?! Маркус вперил взгляд в меня, да так остро смотрел, что мне захотелось тут же уйти. Он давил на меня, наседал сверху, пользуясь моим травмированным состоянием. — Если ты не можешь сказать что-то дельное, то тебе лучше уйти. Ты оценила мой поступок, как хладнокровное убийство, но не взяла в расчет, что если бы мы поменялись местами, ты бы промолчала. Так ведь? Ресницы в миг слиплись от соленой влаги, крупными каплями стекшей на ключицы по щекам. Я не хотела смертей. Ничьих. Просто больно было осознавать, что Маркус был прав. Я бы выбрала смерть андроида, а не того мужчины... — Молчишь, я так и думал. — лидер не собирался останавливаться, он добивал меня словами, словно прозрачно метал ножи, заточенные до предела. Фантомно, я могла почувствовать, как лезвия впиваются в грудь, как сочится кровь из глубоких ран, как моя душа медленно стекает на грязный, покрытый разводами пол. Придя сюда, я рассчитывала, что Маркус осознает ошибки, что он скажет мне именно об этом. Хоть и нельзя вернуть жизнь полицейского, он бы сожалел. Выбрал бы другой путь в качестве раскаяния. Тут же почувствовала себя маленькой наивной девочкой, на носу которой разбились розовые очки, впиваясь осколками стекол в глаза. Открылась черная и ядовитая сторона реальности и была она похожа на резервуар с химикатами, что смело можно назвать ядовитыми отходами. Сравнение идеальное, уж лучше и не придумаешь. По крайней мере сейчас, когда я все еще не могу промолвить и слова. — Ты еще здесь? — Маркус ожесточился еще больше. — Прогонять не стану, но не думаю, что ты сможешь протянуть здесь и дня. После того, что случилось уж точно. — он подошел к своему столу, перебирая какие-то бесполезные на мой взгляд бумаги, задерживаясь на них лишь для вида. — Можешь остаться если жизнь не дорога. И, к ужасу осознавая, это не было угрозой. Это был сигнал выбранного пути. Кровавого и бесспорно ужасного. Но для андроида единственного. Как бы ни было сковано мое тело в страхе, как бы я не хотела оказаться дома, вдали всего этого, как бы не жалела, что влезла в это, вмешалась и связала себя происходящими событиями. Было поздно. Мне не стоило брать на себя хоть какую-то ответственность. Стоило мирно сидеть в углу, не приближаясь ни к полиции, ни к Иерихону, ни к Маркусу. Ни к Коннору... Я развернулась на каблуках и вылетела из кабинета под язвительный смешок Норт, не обратив даже внимания и проигнорировав Джоша, что опешил от моего вида. Я протолкнулась через кучку девиантов, скрываясь за листами отвалившегося железа, забиваясь в самый неприметный угол. Свернулась калачиком на холодном полу, чувствуя, как бетонная крошка впивается в щеку. Путь был выбран, когда я указала на девианта с чердака.