Problem from Detroit

Когда я была ослеплена ярким солнцем, я садилась под сенью дерева, укрываясь в тени. Когда я была ослеплена непроглядной тьмой, я искала взглядом звезды. Сейчас же я не была слепа. Я видела слишком много. Мир смешался в одно яркое и пестрое цветовое пятно; люди, андроиды, небо, земля, горящие вывески магазинов. Все слилось в кучу, я даже не видела того, что было прямо передо мной, а именно дорога. Да и была ли она у меня? Может я давно сошла с пути и сейчас тащила ноги по зыбучему песку, не понимая, почему я внезапно оседаю? Почему погружаюсь в мрак, почему я вообще позволяю ему поглощать меня? Выбор. Я так долго твердила, что он есть у всех, и в итоге потеряла сама. Скорее всего, я впрямь потеряла зрение и случайно наступила на свой собственный выбор, неосознанно, но так безжалостно давя его. Я почувствовала, как рассыпаюсь. От собственной глупости. Хотела удержать в живых как можно больше людей, но в итоге лишь погубила. От воспоминаний окровавленных тел, сплошь разбросанных по обочине, к горлу подступила тошнота, горьким комком сворачиваясь внутри. Я не могла дать ей выход наружу, и проблеваться прямо на улице, словно опущенный человек... Или могла? «К черту» Я, медленно ковыляя, приблизилась к кирпичной стенке первого попавшегося на глаза дома, и сползла вниз, ощущая спиной шершавое трение обожженной глины. Единственное описание своего состояния я сейчас могла лишь позаимствовать у мусорного бака, стоявшего чуть поодаль. Надеюсь, только, что также не начну притягивать мух и прочую летающую хрень, от которой лишь сильнее тошнит. Хотя вот мысли разлетаются подобно этим же мухам. Как бы отвратительно ни было брать их в пример. Но это так. «Посмотри на себя, Оливия. Сидишь на грязной мокрой земле возле какой-то мусорки, тебя тошнит, и выглядишь ты ничуть не лучше. Взяла бы себя в руки, да только что делать будешь, коль сможешь?» — Ничего... — я моргнула несколько раз, разлепляя слипшиеся ресницы, то ли от соли, то ли это просто дорожная сырость. Было мерзко от самой себя, ещё одна причина тошноты, не считая постоянного запаха тухлятины под носом. — Я не знаю, что мне делать, просто не вижу никаких путей. Неужели, это и конец? Конец моей самодеятельности? Не хотела так заканчивать. Я запрокинула голову кверху, больно ударяясь затылком о стену. Вдохнула воздуха побольше, надеясь так отрезвиться. — Хэнк бы сейчас сказал, что я выгляжу, как бомж. — я горько усмехнулась. — И пахну, наверняка, так же. Ух. Были бы сейчас у меня более существенные деньги, чем два бакса, я бы хоть поесть купила. На такси до дома не хватит, а идти еще квартала три, не меньше. С учетом того, что я прошла столько же. И при упоминании еды, меня скрутили голодные спазмы. Я подняла руку к лицу в задумчивости и прикусила край ворота кофты, заглушая дикое желание сожрать собственный шарф. И через секунду, как ужаленная, сдвинулась ближе в темноту, прижимаясь к кирпичам. Еще не хватало, чтоб меня кто-то увидел, вот ужас будет. Пусть это и кто-то незнакомый, но все же, не отменяет ощущения позора. Мужчина спешно шел мимо, даже не смотря по сторонам, из-за чего его ботинок с громким хлюпом опустился в лужу, едва не брызнув на меня. — Вот черт. От этого ругательства кровь застыла в жилах. Этот голос, вашу ж мать, как же тупо все сложилось. Черт бы меня побрал. Я прочистила горло, едва подавая голос, внутри продолжая сомневаться в каждом своем действии: — Хэнк? Я и впрямь попала в идиотский фильм, сюжет которого был впопыхах вычеркан на клочке туалетной бумаги. — Твою мать, что?.. — лейтенант резко повернулся кругом, осматривая улицу на наличие источника звука. Не померещилось ли? Я вот тоже думаю, правда ли позвала вслух. Но, к счастью или сожалению, мужчина опустил взгляд вниз и приглушенно сматерился. Меня внезапно накрыло волной позора. — Охренеть. И истерики. — Оливия, что ты?.. — он быстро наклонился ко мне, помогая встать, и отойти подальше от этого тихого ужаса за стеной. — Что ты здесь делаешь, черт возьми? Я опустила голову, мотая ей из стороны в сторону и единственное, что смогла выдавить из себя, это жалкое «домой хочу». — О, Оливия... — прохрипел Хэнк, накрывая мои плечи своей курткой. — Глупая девчонка... Что же произошло с тобой. — Я... Я не... Он... — я не могла связать и слова, меня била внутренняя истерика, наказывали волнами. Одна наступит, следом еще больше, когда же закончится... — Тише-тише. Потом расскажешь, — мужчина осторожно взял меня под локоть. — Моя машина здесь за углом, пошли, отвезу тебя домой. Я лишь судорожно кивала, внимательно следя за передвижением ног, дабы не запнуться. Я так скучаю по прежней себе...