Истории одного дня

"Меня манили её губы" — очередной бред из уст преступника потихоньку меня уже выводил. Всё, о чем они говорят после поимки — это губы красивой девушки. Как вообще можно убивать и грабить из-за любви к губам? И таких помешанных уже целая тюрьма! А у меня на столе очередное досье. И этих досье уже целая гора. Эрих Вальцийтайм, 29 лет — ограбление банка. Женат, две дочери, работает клерком. До ограбления пропадал сутки. Затем попытался ограбить банк, но был пойман полицией при попытке побега. Украл учётную книгу известного казино. Благодаря ему узнали о работорговле в том здание. Марк Тверинг, 32 года — убийство. Зарезал продавщицу в элитном бутике. Не женат. Работал ювелиром. Имел шикарный дом и собаку. Продавщица оказалась матерью одинокой. Соседи рассказали, что она постоянно била своих детей. Виктор Сазер, 50 лет — убийство. Застрелил начальника продуктового склада. Бывший полицейский. Ушёл на пенсию по причине полученния служебной травмы. Вдовец, жена умерла год назад. Имеются двое детей и трое внуков. Как выяснилось позже, убитый начальник отмывал деньги для мафии, через свой магазин. Элизабет Хартер, 30 лет — ограбление и убийство. Напала на незнакомого мужчину в переулке. Воткнула нож в спину, а после в грудную клетку. Украла его портфель с документами, нашли её через двое суток. Убитый оказался известным наркоторговцем. Чем больше дел я получал, тем больше всё запутывалось. Вопросов без ответа, становилось больше. А ответы порождали новые вопросы. Среди преступников были и женщины, и мужчины. И даже подростки. Амелия Сейт, 17 лет — убийство. Столкнула своего учителя истории с лестницы. Как выяснилось позже, учитель приставал к своим ученицам. На допросе все, как один, твердили, что их “манили её губы”. Чьи губы? Кто эта женщина? Как её зовут? Никто не ответил на эти вопросы. На данный момент я уже насчитывал двадцать два дела. Сначала мы с Картером считали, что они состоят в секте. Но, после тщательного исследования жизни каждого человека, убедились, что они никоим образом не пересекались. Тогда мы решили идти от обратного, о чем я сильно в итоге пожалел. Мы начали проверять потерпевших. Большинство из них посещали клуб "Вишня", туда без моего ведома отправился и Картер. На следующий день мне сообщили, что он мёртв. Прыгнул с крыши многоэтажного здания. Так я потерял напарника. Так я оказался тут. Клуб "Вишня" — это то место, где дамы поют за деньги, а после её снимает мужчина, платя бешеные деньги за одну ночь. Место элитных шлюх и хороших песен. Неудивительно, что мужчины их посещали. Но тут бывали только жертвы, а убийцы ни разу здесь не появлялись. Я бы и не обратил внимания, если бы не странная смерть Картера сразу после посещения клуба. Хорошо, что ещё были свидетели того, что он пришёл отсюда. Иначе бы эта нить потерялась за бумагами. Я собрался с мыслями и вошёл внутрь. Как и ожидалось, зал был восхитительным. Бордовые обои с золотым узором, красный ковер на полу, одинокие столики со свечами. Сам зал был в полумраке, но сцена ярко освещалась посередине. На сцене выступала милая блондинка, она распевала популярную песню "Samedy". Я встал у одного из столиков, слушая её. Голос у девушки был и правда волшебный. "Я не знаю, будь что будет, наливайте, барон. Тот, кого боятся люди, пьет со мной горький ром." От горького рома я бы тоже не отказался. Но не пить на работе было важным правилом для меня. Девушка продолжала петь. Из текста я смог уловить лишь то, что дьявол увёл её душу. После громких аплодисментов, на сцену поднялся ведущий. Тонкий мужчина, в острых очках и строгом костюме в полоску. — Господа, это была "Белая роза", если кто-то забыл, пока слушал её чарующий голос. А сейчас небольшие изменения в нашем расписании. Встречайте великую мисс Райди. На сцену вышла женщина небывалой красоты, в облегающем длинном, красном платье. Оно сверкало и искрилось при каждом её шаге. Плечи её были оголены, казалось, платье на ней держится благодаря невообразимому бюсту. Я постарался не смотреть на её грудь, или длинные ноги, выглядывающие через вырез платья, или на её тонкую шею. В глазах её плескалась лава. Её рыжие волосы были уложены на одну сторону. Когда она запела, наступила мертвая тишина в зале, даже официанты замерли на местах. "Ты мог бы стать моей удачей, но ты уходишь, тихо плача, и тайну неприглядную храня. Ты ложных снов моих создатель, ты был хранитель, стал предатель, ведь ты тогда отрекся от меня" Чище и нежнее голоса я не слышал, но сильнее всего меня манили её губы цвета спелой вишни. Каждое слово, каждое движение, были важны для меня. Я словно попал в транс. Она шептала нежные слова, пела лишь для меня, и в каждом слоге было моё имя. "Умри" — пронеслось в моей голове. Но я откинул эту мысль. "Мой ангел, скажи, о чем же думал ты в этот день. Мой ангел, о чем ты думал в эти доли секунд. Я понял – это была твоя месть за то, что тебя забывал слишком часто" Мисс Райди продолжала петь, и чем больше я её слушал, тем больше у меня кружилась голова. По телу растекалась непонятная мне слабость и нега. Я смотрел на её губы и хотел их целовать, хотел её обнимать, хотел делать то, что делать было неприлично. "Ты ветерком звенел весенним, и я молился о спасении, всех тех, кого не думал я прощать" Я готов был отдать всё за один её поцелуй. Её губы шептали мне слова любви. Они обещали всё, что я захочу, они обещали, что мисс Райди будет моей навечно. Мы всегда будем вместе, надо было лишь сделать одну вещь. "Мне умирать совсем не больно, я прожил жизнь, с меня довольно, мне стала смерть угрозою пустой. Мне умирать совсем не страшно и мне плевать с высокой башни, на то, что завтра сделают со мной" Я поднялся и нетвёрдым шагом отправился на улицу. В глазах всё плыло. В голове крутилась лишь мысль о том, что после этого я смогу поцеловать её губы. Её вишневые губы. Я прошёл пару кварталов, всё так же слегка покачиваясь. Странно, я не пил, но был опьянен, всего одной песней, всего одними губами. Их насыщенным цветом, их пухлостью и мягкостью. Я вдруг понял всех тех людей, что грабили и убивали за них. Меня манили её губы. Я завернул в проулок, вытащил свой служебный пистолет и проверил, что он заряжен. Затем подставил его к своему виску. Теперь всё стало ясно, все двадцать два дела. Интересно, скольких она убила, послав на самоубийство. Я хотел остановиться, убрать руку, но не смог. Её нежная улыбка стоила того. Я нажал на курок.