Истории одного дня

Сегодня почтальон прошёл мимо моего дома. Опять. Наверное, мне кажется, но он избегает меня. Хотя признаков очень много. К примеру, сейчас он ходит по другой стороне улицы, а раньше всегда ходил по моей. Но это ведь глупо, я вижу его через дорогу. Ещё он ходит быстрее, чем обычно, опустив голову. Однажды я был во дворе, крикнул ему слова приветствия, но он не откликнулся. Наверное, не услышал, может у него музыка в ушах или какие-то свои думы. Так я подумал. Но уже месяц он не подходит к моему дому. Уже месяц и полторы недели как я жду письма. Первые три дня я был в предвкушении. Оно должно было вот-вот прийти. Но вместо него я получал лишь газету и журналы. На четвёртый день не выдержал и отменил все подписки. Сел у окна и стал ждать. Пришли счёта за дом. Я выругался и хлопнул дверью. С тех пор почтальон обходит мой дом. А я смотрю на него в окно. Не сегодня. Стоило отпустить, стоило забыть, стоило не ждать. Я ждал. Словно не мог иначе. Словно жил этим ожиданием. Долго корил себя, что ляпнул такую глупость. Романтик, блин. Писатель-недоучка. Ну кто вместо номера телефона, просит прислать письмо? На что я рассчитывал? Может я ошибся, и встреча в самолёте совсем не судьба, а так, случайность... Думать об этом мне не хочется. Пусть об этом подумает кто-то другой. Роман встал на середине. Письма нет, только звонки от моего менеджера. Да, ещё он мой друг. Но в первую очередь менеджер. И он ужасно пунктуальный человек. До скрежета в зубах. Даже звонит он мне в одно и тоже время. В час дня, сразу после обеда. Говорит, следит за мной. Хочет привести меня к успеху. А мне нужно письмо. Только письмо. — Здравствуй, Джек, — его голос сух и спокоен. — Письма нет, — отвечаю я вместо приветствия. — Ты в своём репертуаре, — я слышу усмешку в его интонации, — заеду к тебе через полчаса, будь готов, — говорит Стэн и кладёт трубку. — Педантичный урод, — отвечаю я в пустоту и иду одеваться. В последний раз, когда я отказался выходить из дома, Стэн вызвал врачей. Конечно, психушка по мне плакала, но я туда не стремился. Наученный горьким опытом, я больше не спорил с ним. Настолько, что писал по две-три страницы в день. Которые он потом забраковывал. Своего рода, ритуал. Звук дверного звонка заставил меня вздрогнуть. Хотя я ждал и видел, что на часах уже половина. Даже так это было резко для меня. Добавил в свой вымышленный список дел, сменить звук у дверного звонка. Добавил и забыл. Открыв дверь, я увидел Стэна, в выглаженном костюме цвета китовой кожи, с галстуком в тон и натянутой улыбкой как у продавца-консультанта. В глубине меня умерла надежда, я ждал почтальона. — Ты напоминаешь мне продавца. А так как ты без чемоданчика, то можно решить, что ты толкаешь дурь, — я вышел на крыльцо и закрыл дверь. — Твои шутки, Джек, как всегда оригинальны. Но в упрёк мне, скажу что и ты выглядишь как наркоша. Что ж, поспорить с ним я не мог. Помятый спортивный костюм, пятидневная щетина, пустующий и озлобленный взгляд. Кто угодно так бы решил. Наверное, поэтому Стэн ходил в магазин вместе со мной. Мы сели в его новый мерседес и отправились в торговый центр. Мне незачем было уточнять наш пункт назначения. В среду он всегда был один и тот же. В машине сидеть было некомфортно. Я не привык к столь дорогому транспорту, а вот Стэн вписывался идеально. Словно был рождён водить именно такую машину, возможно он родился сразу в костюме. А его родители глядя на лицо будущего успешного менеджера, назвали его Стэном, ведь это его судьба. Ну где вы встречали офисных клерков с именем Августин, Бэнджамин или Лампарада? Нет, только Стэн, строго и холодно. Даже не Джек, у которого точно могли быть приключения. Или Саймон, который смог бы ввязаться в авантюру. Нет. Стэн - и никак иначе. — Знаешь, Джек, — Стэн начал говорить очень серьёзно, так что я знал, что он скажет, — тебе стоит забыть о той девушке. Ну, что в ней такого? Одна встреча в самолёте. Знакомство длиной в два часа. Она забыла о тебе. — Заткнись, — ответил я, отворачиваясь к окну. — Я-то заткнусь, но это ничего не меняет. Может она потеряла твой адрес. Может её сбила машина, может даже и не планировала писать, а ты губишь свою жизнь. Я ничего не ответил. Все эти варианты уже приходили мне в голову. Множество раз я прокручивал в голове всё, что могло произойти. Но не мог, не мог выкинуть её из головы. Ожидание письма стало частью моей жизни. А может моя жизнь и была всегда ожиданием встречи с ней? В торговом центре было шумно. Люди спешили, люди медлили, люди думали. Всюду были люди. Меня это напрягало. Зато Стэн был как рыба в воде. Акула среди мелких рыбешек. Так бы я написал бы об этом. Акула, да, Стэн был именно, акулой, что видела во мне выгоду. И не бросала, ибо уверенности у Стэна больше, чем у меня терпения. — Знаешь, Джек, будет забавно если мы встретим её тут, — Стэн взял тележку и покатил её к молочному отделу. — Ты ведь писатель, Джек, — я шёл за ним следом, — не мне тебе о таком рассказывать, но ты только представь. Вот она стоит и выбирает, какое молоко лучше, — для наглядности Стэн тоже взял две бутылки молока, — и тут подходишь ты и видишь её, кстати, какое? Полтора процента жирности или шесть? — Шесть, — Стэн послушно опускает бутылку в тележку, а полуторапроцентное ставит на место. — Вот, что ты почувствуешь, когда увидишь её? Что скажешь? Подойдёшь? Спросишь? Проигнорируешь? — Мы уже уехали из молочного отдела, — уклоняюсь я от ответа. — Не проблема, можем вернуться. Можем вообще до закрытия ходить. Вероятность встретить её тут, даже больше чем получить письмо. Ну, так что сделаешь? — Наверное, подойду. — Тебе со злаками хлеб или без них? — Стэн вовсю выбирал хлеб. — Без. — Ага, ну подошёл ты, а дальше что? — Спрошу, почему не написала. — И получишь ответ "не хотела", — Стэн опустил в тележку яблоки, я заглянул, отметив, что, пока я размышлял, он снёс половину овощей туда. — Ну и ладно. — Да что "ладно"! А как ты жить дальше будешь? — Как и жил, — положил в тележку свои любимые клубничные хлопья. — А, что мешает так жить сейчас? Этот вопрос я оставил без ответа. На кассе мы застряли в почти бесконечной очереди, и Стэн снова стал на меня давить. — Я знаю, что твоя книга не идёт. К слову, сегодня я ещё не проверял, что ты написал, но думаю там, как и всегда, всё плохо. — Стабильность - признак успеха. — Сомнительный успех, Джек. Слушай, почему ты хочешь для своего героя счастливый конец? Потому, что тоже на него расчитываешь? Или потому, что хочешь воплотить мечту в жизнь? Хочешь принести людям надежду? Почему? — Нет, просто счастливый конец - это правильно. — Даже если это не твой стиль? — Да. — Джек, я твой друг. — И менеджер, — перебил я. — А потом уже менеджер, как друг я могу дать тебе, только один совет. Напиши плохую концовку. Я снова промолчал. Дома, разобрав покупки, я снова сел за писательство. Плохой конец шёл ещё сложнее, чем счастливый. Но работа двинулись с мёртвой точки. Этой ночью я спал более крепко, чем всегда. В десять утра я уже был около окна. В этот раз не клюя носом. Почтальон снова прошёл мимо. Мне показалось, что жизнь снова стала мрачной. На, что я вообще надеялся? Вернулся к работе, в час позвонил Стэн. Хвалил. Сказал, что ждёт конец книги в этом месяце, пусть это будет черновик и не самый лучший, но хоть что-то, с чем мы могли начать работать. Новый день наступил слишком быстро, я писал всю ночь. Но в десять, как по накатанной, вернулся к окну. Почтальон прошёл мимо. Так начались мои дни с работой, но всё ещё в ожидании. Черновик закончил к концу месяца. Начали нормально работать над книгой. Стэн стал приезжать каждый день. Мир словно вернулся в обычное русло. Просто с новой привычкой. В десять я смотрю на почтальона. Если честно, то я уже точно не мог описать ту женщину. Всё чаще мне казалось, что, встреть я её на улице, не узнаю. Хотя наш разговор, её смех, улыбку, коралловую помаду, бежевый жакет и юбку в тон, я ещё помнил. Образ собирался из мелочей, но целым уже не был. В этот раз я тоже сел у окна, по привычке. С горячим кофе в любимой чашке и без надежды. Да, надежда ушла. Я заметил почтальона сразу, он заходил к соседям, поболтал с их собакой. И двинулся к моему дому. Мои руки задрожали. Я поставил кружку на стол, не веря своим глазам. Почтальон свернул на мою дорожку к дому, и я кинулся открывать ему дверь. В руках у него было письмо.