Уберзлодей. Часть первая. Закат

Герой пожертвует тобой, чтобы спасти мир. Злодей пожертвует миром, чтобы спасти тебя.

Они вышли из лаборатории. Яркий свет коридора слепил. Мегамозг испытал некоторое облегчение, когда колбы с противоестественным содержимым остались за спиной. Он не должен был думать о них больше, и об остальной части лаборатории, с разделёнными отсеками, столами для вивисекции, кучей инструментов. Он не должен думать, зачем. Они стояли в коридоре, Мегамозг ждал, его сердце колотилось. Мозг требовал действовать. Что-нибудь делать. Роботизированный глаз фиксировал Скоростную Джесси, её позу, температуру, мышечное напряжение, пока больше нечем было заняться. Он просто заберёт Роксану и уйдёт. Ему не нужно больше ничего планировать. – Приведи её. Скоростная Джесси оставила его с сенатором и ушла вперёд, к камере Роксаны. Мегамозг проследил её путь. Несколько слабых тепловых сигнатур непонятной формы на стенах заставили его напрячься. Там заложены какие-то заряды, как в доме Майкла Россо? Неважно. Скоро Роксана будет с ним. Сейчас она будет с ним. Сенатор открыл потайную панель управления на стене отпечатком ладони и ввёл код. Мегамозг машинально запомнил движение его пальцев. Три жучка, спрятавшиеся в плинтусе, быстро скользнули в панель по команде, как только сенатор отвернулся. Мегамозг не знал, зачем он это сделал. Он просто заберёт Роксану и уйдёт. Но его мозг, настроенный на многозадачность, хотел что-то делать, пока его сердце зашивалось от скорости. Он судорожно проверял местонахождение жучков, работоспособность систем передачи данных. Андроида Б-11, который всё ещё замер, прижавшись к стене. Андроида Б-12, готового во главе маленькой армии умботов начать штурм. Андроида Б-1, готового послать сигнал и все собранные данные Прислужнику, полиции и на все каналы телевидения, чтобы комиссар Томпсон не мог ничего больше замять. Готовность к войне. Довольно большая часть сознания Мегамозга не верила сенатору Россо ни на секунду. В то время как вся остальная его часть просто хотела забрать Роксану и уйти, и неважно, что будет потом. Джесси неспешно открыла маленький шкафчик, накинула медицинский халат и подошла к камере Роксаны. Мегамозг замер, пристально наблюдая за ней. Роботизированный глаз не мог уловить, где находилась Роксана из-за толщины стен, а жучки не могли снимать из-за того, что были чёрного цвета и бросались бы в глаза при таком освещении. Он просто ждал. Какая-то часть его разума мельком отметила, что если он выхватит сейчас плазменную пушку и выстрелит в сенатора, Джесси вряд ли успеет среагировать. Тело Джесси было горячим, но она явно не находилась в полной боевой готовности. С такого расстояния это было бы почти самоубийством. Это было не нужно. Он просто заберёт Роксану. Джесси ввела код на камере Роксаны. Всё, о чём думал Мегамозг — это как не поддасться сейчас панической атаке. Она открыла дверь. – Меня звала, крошка? – спросила Джесси тоном, который подразумевал, что она уже не раз общалась с Роксаной. Тело Джесси нагрелось, её движения размылись, она легко увернулась от брошенного в неё предмета, который говорил о том, что общение это Роксане отнюдь не нравилось. Мегамозг чуть не метнулся вперёд, но почувствовал холодную руку на своём запястье, и секунда бешенства и желания размазать сенатора по стене остановила его. – Ну как, похожа? – спросил тот. Мегамозг не понимал, почему не убил его за это. Наверное, потому, что увидел, как Роксана выскочила из своей камеры, оттолкнув Джесси, и побежала. Он бежал навстречу, пока не почувствовал себя в согнутом положении, с заломанными за спину руками, сжатыми так сильно, что кости едва выдерживали, с разбитой губой и болью в солнечном сплетении. Он поднял голову. Только теперь он окончательно понял, что сенатор не собирался отдавать ему Роксану. Вовсе нет. Показать. Не отпустить. Роксана была отрезана от него прозрачным толстым стеклом. Она стояла по ту сторону, упершись в стекло одной рукой, другую прижав к сердцу, и смотрела огромными испуганными глазами. Её губы шевелились «Мегамозг?» Её глаза перебегали с него на сенатора, стоявшего в спокойной расслабленной позе за его спиной, на Джесси, которая всё ещё с такой силой скручивала его, что он не мог пошевелиться и едва держал лицо так, чтобы Роксана не могла видеть, насколько на самом деле ему больно, снова на него. Она провела пальцами по лицу, там, где на нём была его повязка. Мегамозг почувствовал слёзы на своих щеках. Он видел, как она думала, как на её лице появилось понимание, пока она на него смотрела. Он не слышал её и поэтому знал, что она его не услышит. Он чётко произнёс одними губами: «я люблю тебя», не вслух, не так, чтобы сенатор или Джесси услышали и позлорадствовали, а потом, через две секунды паузы, повторил, постаравшись сказать это и выражением лица. Роксана всегда умела читать по его глазам. Она могла прочитать это даже когда он ничего не говорил, просто смотрел на неё так. «Я люблю тебя». Он не мог избавиться от слёз, которые продолжали течь, но и не нужно. Он видел, как она поняла. Как шок на её лице сменился решимостью. Как она ударила по стеклу. Ударила ещё. Как она кричала «отпусти его!» и «выпусти меня!». – Не делай глупости, Мегамозг, – услышал он голос сенатора. – Сейчас всё будет очень медленно. И никаких глупостей. Иначе кто-нибудь может не выжить. Понял? – Да, – процедил Мегамозг. – Джесси, отпусти его. Мегамозг чуть не упал на пол, когда Джесси моментально исчезла за его спиной, отпуская. Он метнулся вперёд, к стеклу, прижался к нему руками и лбом. «Роксана, я люблю тебя», – беззвучно шептали его губы, так, чтобы сенатор не слышал. Он только надеялся, что её навыка чтения по губам достаточно, чтобы понять его. «Я помогу тебе. Я спасу тебя. Я вытащу тебя. Я люблю тебя». Он вздрогнул, когда она приложила руку к его руке по ту сторону, и посмотрел на неё с новой надеждой. Она провела пальцами по стеклу на уровне его отсутствующего глаза, и её губы прошептали «что с тобой случилось?», а потом на её лице появилось новое понимание, и она спросила «что с нами случилось?» Его Роксана. Его милая, добрая Роксана. Которая не знала о том, что между ними было, которая помнила его только как суперзлодея. Спрашивала, что с ним случилось, вместо того, чтобы кричать на него, или быть уверенной, что именно он причастен к тому, где она оказалась. Она всегда была слишком умна и умела быстро думать. Она видела происходившее и могла сделать выводы. Его Роксана. По крайней мере, она точно знала, что не он похитил её, не он держал её там за решёткой. А теперь она знала, что он любил её, знала, что он вытащит её. – Так трогательно, – сказал сенатор, и Мегамозг не смог контролировать своё лицо, исказившееся яростью. Он увидел, как Роксана с испугом посмотрела за его плечо, напряжённо и пристально. Она явно вчитывалась в губы сенатора, чтобы понять, что он говорил. Мегамозг ненавидел его. – Скажи мне, друг, как давно между вами всё это началось? Ну, официально для всех вы были парой шесть лет, я знаю. Как долго до этого ты только для виду похищал её, и вы тайно любили друг друга, а? Лет десять? Больше? Всегда? – Она бы никогда не полюбила злодея, – стараясь не дрожать, процедил Мегамозг. – О, взгляни на неё, – сказал сенатор. – Она не знает, что ты супергерой. И хватается за тебя, как за спасителя. Не морочь мне голову, я всё вижу. Так как давно? – Что вы с ней делали? – Мегамозг повернулся с яростью. Он прекрасно понимал, что Роксана, считавшая его суперзлодеем, никогда не стала бы доверять ему, просить о помощи, или хотя бы так смотреть. Не та Роксана, которая ненавидела его, когда думала, что он убил Мачомена. Не та Роксана, которая считала, что он главное зло на этой планете. Не та Роксана, которая совсем не знала его настоящего. Только если бы у неё совсем не осталось никакой надежды, и она была готова на что угодно, даже на помощь суперзлодея. – Что вы с ней делали здесь? – О, ничего. Мы закончили её готовить всего несколько дней назад. Она даже не испугана. Несколько анализов, чтобы убедиться, что она здорова и не умрёт, когда ты её получишь. Я же сказал, я сделал её для тебя. Я больше не мог смотреть, как ты убиваешь себя. Мегамозг снова посмотрел на Роксану. Он не был уверен, какую часть слов сенатора она уловила и поняла, и прошептал для неё одними губами «прости». – Хочешь убедиться, что она так же любит тебя, как раньше? Точно помнит тебя? Джесси, давай. Мегамозг снова почувствовал боль, как его схватили, сдавили, прижали к стеклу, он ощутил прикосновение пистолета к голове, он увидел, как кричала Роксана. Он убьёт скоростную Джесси за то выражение страха и ужаса, что Джесси посмела вызвать на лице Роксаны. «Прекратите!» – кричала Роксана. «Прекратите это! Чего вы хотите? Чего вы от него хотите?!» Она кричала и била стекло, где-то у него над головой, вероятно, напротив Джесси. Мегамозг видел беспокойство и боль на её лице, а потом она замерла, снова всматриваясь в него, новая волна эмоций отразилась на ней. Он бесконечно любил её. Возможно, сенатор был прав. Возможно, она была неравнодушна, или хотя бы была к нему привязана, до того, как между ними всё началось. Он корил себя за то, что так никогда и не спросил, как давно она любила его, довольствуясь лишь тем, что любила. Он корил себя за то, что не знал, как давно он сам любил её, тратя годы и годы на что-то совершенно неважное, вместо того, чтобы быть счастливым с ней то время, которое было им отпущено. – Женщина, которая не любит, стала бы так глубоко переживать за тебя? – спросил сенатор. Он убьёт сенатора Россо тоже. – Я понял тебя, – процедил Мегамозг. – Пожалуйста, прекрати эту демонстрацию. – Хорошо. Джесси, дорогая, хватит. Джесси отпустила его, толкнув лицом в стекло и ударив по ногам, заставив упасть, прежде, чем отступить на несколько шагов, снова встав возле сенатора. Мегамозг коротко оглянулся, зафиксировав их положение. Он мог выстрелить в них обоих. Благодаря способностям Джесси они, конечно, ускользнут от взрыва и выживут, а заряд уйдёт в другой конец коридора, пробив там стену. Но Мегамозг выиграет несколько секунд. Плазменной пушке, чтобы перезарядиться, нужно пять. Лазеры из глаз будут дополнительным секретным оружием, если Джесси вернётся с подмогой слишком быстро, как и короткое замыкание в броне, если она попытается к нему прикоснуться. Его жучки уже взломали панель управления и смогут поднять бронированное стекло между ним и Роксаной, не придётся его взрывать. Но не раньше, чем он выстрелит в сенатора, иначе плазменный заряд может навредить ей, если что-то пойдёт не так. И нужна синхронизация с Б-11, который должен согласовать свой взрыв, и эти перегородки из бронированного стекла между всеми отсеками, которые должны опуститься и защитить Роксану от взрыва с той стороны, а потом отрезать их от преследования, дав несколько секунд форы каждая. Мегамозг уловил движение Роксаны и повернулся к ней. Она опустилась на колени напротив него, на её лице было странное выражение, а в глазах стояли слёзы. «Пожалуйста» – о чём-то шептала она, его глаза бегали с его лица за его спину, туда, где стоили сенатор и Джесси. «Я сейчас тебя вытащу» – чётко, одними губами, произнёс Мегамозг, приложив руку к стеклу. «Я помогу тебе». Она приложила свою руку с той стороны. – Можешь с ней попереглядываться немного. А потом мы с тобой договоримся, – довольным тоном сказал сенатор. Мегамозг не повернулся к нему, готовя и синхронизируя системы для атаки. Три. Два. Роксана подняла глаза к потолку и закричала «Уэйн!» Мегамозг замер, забыв обо всём. За все предыдущие годы похищений он только однажды слышал, как Роксана так звала Мачомена, и тот тогда появился мгновенно, потому что этот крик о помощи мог услышать отовсюду, и это означало, что происходило что-то действительно ужасное. Она кричала «Уэйн!» снова, снова и снова, а потом опустила полные слёз испуганные глаза на Мегамозга. Мегамозг чувствовал, что тоже плакал. Он покачал головой, произнося для неё «Он не придёт». Роксана отняла руку от стекла, глядя на него так, словно обожглась. «Ты?» Мегамозг снова медленно покачал головой, его лицо исказилось от невероятной боли, которую он в этот момент испытывал. Он не мог ей сказать, что, с огромной вероятностью, тот, кого она звала, слышал её, слышал прямо сейчас. Просто решил не приходить. Просто предал её. Это понимание только что ошарашило Мегамозга так же сильно, как её ошарашило то, что Уэйн не приходил. Мачомен, теперь уже Мьюзикмен мог слышать на огромных расстояниях, он знал уникальное звучание голоса Роксаны, он видел сквозь чёртов свинец, он не мог не заметить, как у исследовательского корпуса Метро Медикал построили целое бронированное крыло, он не мог не видеть то, что находилось за этой бронёй, просто проходя мимо время от времени и выступая в баре неподалёку, и не мог не слышать вопли людей внутри долгие годы, не мог не заметить этого за все восемь лет, что он числился мёртвым, а Россо не опасался его взгляда и слуха. За все эти годы, пусть он не был больше героем, он не дал никому знать, что он видел и слышал. И Роксана звала. Роксана звала его голосом, полным отчаянья и страха. Пусть Роксана лучше думает, что его просто не было больше на свете, чем то, что он слышал её, предал её и решил не приходить. Сколько дней она вот так стучала в стену и звала Уэйна? Единственного на планете, кто слышал её? – Увиделись и хватит, уведите её, – распорядился сенатор. Мегамозг не успел скомандовать атаку. Тепловые сигнатуры вдоль стен зашевелились, приняли человеческие формы, и Роксана вскрикнула, когда руки схватили её. Ещё четверо парней в такой же форме, как у Западных Волков, держали её на прицеле. Мегамозг уже засёк боковым зрением четверых, которые держали на прицеле его по эту сторону. – Да, это мои невидимые ребята, как демонстрация моих возможностей. Как тебе? Мегамозг, проигнорировав сенатора, бросился вперёд, к стеклу, глядя, как Роксану уволакивали в её камеру и понимая, что он не мог атаковать. Что её отчаянный зов спас её от гибели, потому что, если бы он атаковал несколько секунд назад, она оказалась бы наедине с пятью солдатами в момент боевых действий и была бы уже мертва. Это было отвратительно, ужасно, шокирующе. Он не мог действовать. Он не мог спасти её без риска убить её. – Не делай глупостей, Мегамозг. Как видишь, у меня всё под контролем. Пойдём, обсудим, на каких условиях она с тобой уйдёт. Живая и невредимая. Только здесь, под охраной, она точно будет живая и невредимая. Ты должен быть благодарен мне, что я защищаю еë. Мегамозг призвал все свои силы для того, чтобы, повернувшись к сенатору, не источать всю ненависть и гнев, которые испытывал. Если он не мог спасти её без неоправданных рисков прямо сейчас, он просто лучше подготовится. Пока он медленно поворачивался, он насчитал ещё четырнадцать тепловых сигнатур вдоль стен, природу которых уже понял. Сенатор хорошо знал его, и все эти перестраховочные меры защиты не были перестраховкой. Сенатор не был идиотом. – Я готов сотрудничать, – с холодной яростью сказал Мегамозг. – Чудно. Пойдём, Мегамозг, обсудим всё в моём кабинете. Сенатор повернулся к нему спиной и зашагал прочь. Мегамозг хотел убить его. Пятеро вооружённых солдат в одном отсеке с Роксаной, четверо здесь, четырнадцать невидимок и скоростная Джесси немного сдерживали это желание. – С ней всё будет хорошо, я обещаю. Ну какая выгода мне причинять ей вред после того, как я сделал её специально для тебя и показал тебе её? Ты просто сделаешь свою работу, а потом придёшь и заберёшь её отсюда, как герой. И она будет вечно твоя. Она же падкая на героев, которые её спасают. Вот ты её и спасёшь. – Говоря о ней такие вещи, ты просто роешь себе яму, – не скрывая ненависти, процедил Мегамозг. – О-о-о, прости, – сочувственно протянул сенатор. – Я просто не совсем в курсе хитросплетений ваших отношений, и насколько она уже твоя, вы ведь всё скрывали от общественности. В любом случае, за её жизнь можешь не переживать. Она под круглосуточным наблюдением, и я не допущу никаких чрезвычайных ситуаций. Я же понимаю, как она дорога тебе. – Я понял тебя, – прервал его Мегамозг. – Так что хватит. Понял, запомнил, готов слушать, что ты от меня хочешь. – Я рад. Прежде всего, пойми, я твой друг. Чем раньше ты это поймёшь, тем быстрее всё наладится. Не враг и уж тем более не злодей. Скрытые тепловые сигнатуры сопровождали их через весь отсек, пока они не вышли к лифтам, давая Мегамозгу чётко понять, насколько надёжна эта дружба. Он знал только одного супера, который мог не только становиться невидимым, но и обманывать тепловизоры. В любом случае, даже если бы сенатор собрал каждого известного невидимку на планете в свою команду, их бы не хватило. Да и Стэлс погиб шесть лет назад. Клонирование. Наверняка клонирование, потому что у солдат, которых он видел, были скрыты лица. Наверняка людей в команде сенатора было больше, чем он мог предположить раньше. – Чем ты им промывешь мозги? – будничным тоном поинтересовался Мегамозг, кивнув на Стронга, мимо которого они проходили. Сенатор засмеялся. – Ничем. Как и тебе. У каждого есть своя цена. Я просто плачу её. Мегамозг сжал кулаки. Он отмечал путь, вдоль которого периодически попадались тепловые сигнатуры. Он сделал недостаточно жучков с тепловизорами, нужно это исправить. Несколько охранников с оружием провожали их взглядами со своих постов, не скрываясь. Слишком много охранников. И сверхсильные. Свита из сверхсильных снова росла за их спинами. Нужно улучшить глаз, чтобы он мог полностью вращаться и хотя бы считывать движения сзади по тепловым следам. Хотя нет, мозг помешает. Нужно сделать повязку на глаз с дополнительными электронными примочками и микроскопическими камерами по всей поверхности ремешка, дающими полную панорамную картинку, которую можно вывести на отдельный экран... И, конечно, больше звукозаписывающих элементов. Он погнался за картинкой, упустив звук. – Считаешь меня опасным? – спросил Мегамозг, когда они прошли очередной коридор вооружённых охранников. Размытые тепловые сигнатуры остались позади. Сорок шесть невидимок. Сорок шесть клонированных Стелсов, элитных бойцов спецназа. Очевидно, их назначение было охранять Роксану от неожиданностей. От вполне предсказуемого его поведения. Глупо было предположить, что он увидит её и не попытается её спасти. – Невероятно опасным, Мегамозг. Я знаю твой потенциал. Я восхищаюсь тобой. Ты мог бы быть самым опасным суперзлодеем в истории, если бы захотел. По-настоящему опасным. Ты мог бы не тратить на эту мишуру с презентацией и спецэффектами время и молча захватить мир, если бы это было тебе когда-нибудь нужно. Ты сам не представляешь, на что ты способен. Конечно, я искренне считаю тебя самым опасным существом в этом здании. Возможно, на этой планете. Не исключено, что в галактике. Ты это знаешь. Сенатор взмахнул рукой в сторону охраны. – Их здесь больше, чем ты можешь представить, и я предусмотрел любые предсказуемые сумасбродства, которые ты мог бы захотеть устроить. Но ты ведь умнее этого, верно? – Безусловно, – зло выплюнул Мегамозг. – Входи. Они оказались в кабинете сенатора. Бронированное охраняемое крыло осталось позади. Роксана осталась там. В своей камере. Три видео-жучка успели проникнуть туда, пока камера была открыта. Мегамозг злился, что не успел доработать их так, чтобы они записывали звук. И уж тем более, он подумать не мог, что ему понадобится передача звука. Он просто думал, что войдёт и выйдет вместе с ней. Его так называемая перестраховка оказалась крайне недостаточной. Если бы он воплотил свой план, Роксана была бы уже мертва. Его планы никогда не работали, как надо. Изображение Роксаны, подобравшей под себя ноги на кровати, плачущей, было всё время открыто перед ним. Сенатор заплатит за каждую её слезинку. Мегамозг прошёл через шикарный кабинет Россо, остановился напротив массивного стола, коротко взглянул на узкое и низкое кресло для посетителей, которое в другое время вызвало бы у него ухмылку. Он резко повернулся к сенатору и, скрестив руки на груди, хозяйски сел на стол раньше, чем сенатор успел бы его обойти и величественно сесть в своё подавляюще шикарное кожаное с позолотой кресло, демонстрируя власть и превосходство. Сенатор не стал этого делать. Каким бы идиотом он ни был, попытавшись перейти ему дорогу и манипулировать им, он не был настолько откровенно глуп. Джесси встала позади кресла сенатора, ожидая, когда тот сядет. – Я слушаю твои условия, – жёстко сказал Мегамозг. – Друг, – медленно сказал сенатор, подойдя к бару и достав два бокала. – Всё просто. Как ты уже знаешь, я собираю команду из лучших суперов планеты. Все они. Джесси, Стронг, Стэлс, Капитан Справедливость, и многие, многие другие, с которыми ты обязательно встретишься в дальнейшем. Только лучшие в своём роде. И ты. Ты заберёшь свою жену, будешь жить с ней долго и счастливо и работать на меня тихо-мирно, по стандартному графику, с выходными и отпусками, страховкой и всеми бонусами. Я обеспечу вашу безопасность. И с этого дня для тебя, для неё, для меня, для нас всех всё будет хорошо. Сенатор наполнил бокалы виски и протянул Мегамозгу его порцию. – Только она сейчас не поднимает бокал вместе с нами, – процедил Мегамозг. – Конечно. Ты же не думаешь, что я дурак. Я должен убедиться, что тебе можно доверять. Мегамозг поставил виски на стол и встал. Он не собирался демонстрировать излишнее доверие. – Что я должен сделать? Сенатор поставил свой бокал рядом с его. – Мне нужны твои навыки убийцы. Секунду Мегамозг смотрел на него. Потом его бровь медленно поднялась. – Я гений. Я инженер. Я исследователь. Я могу сделать всё, что могу вообразить. Моей гениальности нет равных на этой планете. Я продвинулся в исследованиях генной инженерии дальше, чем человечество продвинется в ближайшие пол-тысячелетия. А тебе нужны мои навыки убийцы? – Конечно, – сказал сенатор. – Ты превосходный убийца, Мегамозг. Мне нужно это. Мегамозг скрестил руки на груди, пронзительно глядя на сенатора. – Ты что-то путаешь. – Ты уже убил пару сотен человек, Мегамозг, не моргнув глазом. – Самооборона это не убийства. – Стю Боттом. Лицо Мегамозга скривилось от ярости прежде, чем он взял себя под контроль. – Пропал без вести, – наконец, выплюнул он. – Я не прокурор, не комиссар полиции и не судья. Мне плевать, куда он пропал. Но если тебе так комфортнее, мне нужны твои навыки человека, который умеет устраивать пропажи так, чтобы никто, никогда не нашёл даже пепла. – Это был Капитан Справедливость? – спросил Мегамозг, уставившись в точку над головой сенатора Россо. Тот кивнул. – Видел всё в деталях незадолго до своего предыдущего воскрешения. Его отчёт впечатляет. Твоя поразительная способность медленно вести жертву, довести до срыва, убрать, подчистить все следы. Но глупый мальчик так жаждал справедливости, так торопился её нести. А я на твоей стороне, Мегамозг. Я защитил тебя, чтобы ты мог спокойно жить, работать, пережить потерю и идти дальше. Ты нужен нам. Я был так расстроен и разочарован, когда ты после этого просто заперся от человечества и медленно убивал себя. Мне было горько видеть, как ты казнил себя, утопая в иллюзиях. – К делу, – резко оборвал его Мегамозг. Сенатор мягко, отечески улыбнулся. – Есть несколько человек. Которые должны бесследно исчезнуть. И несколько, кого я бы хотел, чтобы обнаружили в лужах крови. Пара несчастных случаев... – Стэлс профессиональный убийца, – зло сказал Мегамозг. – Я так понимаю, ты клонировал Стэлса многократно и теперь у тебя есть личный взвод убийц. Зачем тебе я? – О, видишь ли... – сенатор взял свой бокал, обошёл стол и сел в своё кресло, отсалютовав ему. – Я буду с тобой полностью откровенен. Пойми мои опасения правильно. Ты бывший супергерой. Бывший, да. У тебя есть определённая репутация. И у твоей женщины она есть. Я не хочу, чтобы получив от меня всё, что тебе нужно, ты немедленно снова побежал причинять людям добро и справедливость. Я правда хочу помочь тебе, как я могу помочь многим людям. Я вижу, как тебе не понравились мои занятия. Возможно, ты пока считаешь меня монстром. Это ненадолго, но сейчас тебе кажется, что я неправ. Я хочу, чтобы пути назад, на супергеройскую стезю, у тебя больше не было. Чтобы, если что-то пойдёт не так, тебя бы никогда не простили и не приняли, и у тебя не осталось другого выбора, кроме как держаться за мою дружбу и поддержку. Я хочу, чтобы прежде, чем ты начнёшь по-настоящему работать на меня, ты испачкался в крови по самое горло. Закончив речь, сенатор подмигнул ему, выпил свой бокал и со стуком поставил на стол. – Как думаешь, Мегамозг? Ради любимой женщины ты можешь это сделать? – Ради любимой женщины? – повторил Мегамозг и медленно взял свой бокал. – Ради любимой женщины я испачкаюсь в крови по самое горло, я буду плавать в крови и нырну в кровь с головой. Ты знаешь это. Мегамозг смотрел на сенатора через бокал. Он принял решение утонуть в крови. Он сделает это. На всякий случай, если это всё было блефом и ловушкой, если виски был отравлен, Мегамозг отправил распоряжения о дальнейших действиях в случае его смерти и плена в Мегаскрёб. Слить всю информацию, все видеозаписи, всё, что он успел найти и украсть во все возможные места. Но, конечно, если бы сенатор Россо действительно хотел убить его, он бы это сделал. Один только Стэлс мог быть смертельно опасен, если бы Мегамозг по-прежнему не знал о его существовании. – Я сделаю это, – повторил Мегамозг и махом выпил свою порцию, хотя никогда не любил этот напиток. Ставя бокал на стол, он думал о том, что в первые дни после смерти Роксаны напиться даже не приходило ему в голову. Ускоренный метаболизм усложнил бы это, но ничего невыполнимого. Сенатор довольно улыбался. – Я сделаю это, не моргнув глазом, – подтвердил Мегамозг, глядя ему в глаза, с упоением наслаждаясь мыслью о том, что только что выписал ему смертный приговор. – Я буду убивать столько, сколько понадобится, чтобы она была в безопасности. Со мной. Сенатор не понял, что на самом деле означали его слова. Ничего не понял. Идиот. – Всего несколько человек, – мягко сказал сенатор. – Несколько человек, всего несколько дней. И ты придёшь сюда и заберёшь её, как её герой. Я не знаю, как ты будешь уговаривать её не лезть в это, но, думаю, ты справишься. – Безусловно. Мегамозг заметил быстрое движение Скоростной Джесси, и их бокалы снова оказались наполнены. – За наше плодотворное сотрудничество, – поднял бокал сенатор, отсалютовав ему. – и за начало нашей дружбы. Мегамозг выпил молча.