Гори, но не сжигай

Сергей Разумовский, несомненно, очень странный человек, думает Игорь. Он миллиардер, у него куча поклонников, влияния и денег. Но он совершенно не похож на тех богачей, которых доводилось видеть Грому до этого. Потому что никто из них не вкладывался так сильно в детские дома, культуру, восстановление города и прочая и прочая. И никто из них так громко не говорил о своей позиции. Потому что они сумасшедшие, что ли, орать, что система прогнила, богачи управляют городом и нужно всё менять? Они нет. А Разумовский, видимо, да. У него соцсеть такая, что каждый может говорить всё, что хочет, и не найдёт его никто; можно плюнуть в лицо правительству, и ничего за это не будет. Когда Игорь впервые видит Разумовского и спрашивает об этом, тот выглядит странно довольным. — Потому что свобода слова — неотъемлемое право любого человека. Гром хочет заорать, разбить что-то и вдолбить в голову этому неразумному мальчишке, что это глупо и о-пас-но. — Ага. Хотели дать людям свободу, а вместо этого подарили маньяку трибуну с микрофоном. Мало того, за ним ещё и другие же попрутся, и как вот их останавливать? Разумовский сразу тушуется, выглядит как-то неуютно, но от своих слов не отказывается. И тут же идёт ва-банк, говоря о Стрелкове. Тьфу ты, а только что-то интересное намечалось. Игорь уходит, думая, что тут он больше ничего не найдёт. Вслед слышит слова о том, что Разумовский его не выдаст, а над делом Чумного Доктора должно работать как можно больше людей. Да ну его. Помог бы, цены бы ему не было. А тут просто "помолчит". Ладно, и на этом спасибо, думает Гром, выходя из офиса и рассеянно кивая на прощание. Они вряд ли ещё встретятся.

***

Разумовский не просто странный, он самый настоящий псих. Игорь прикладывает к трещащей башке бутылку шампанского, лениво осматривая залы, когда этот мессия подходит к нему, аккуратно и неуверенно шагая через осколки посуды и обломки мебели. Гром не то чтобы зол именно на Разумовского, но выплеснуть на кого-то хочется. — Ну и как? Нравится такая свобода слова? Миллиардер сразу замирает, виновато косясь на синяки на чужом лице, и поджимает губы. — Я за свободу слова, мысли. Но это не она. Это уже совершенно не то, чего я хотел. — он устало вздыхает и мостится на соседний стул, украдкой поглядывая на майора. — Но... людям так долго не позволяли говорить, не замечали их. Я не удивлён, что в итоге они решили брать... силой. Игорь хмыкает, отставляя уже нагревшуюся бутылку, и поворачивается всем корпусом к собеседнику. Чтобы удобнее было смотреть — и в глаза, и на него. — А чего у таких можно было услышать, а, господин Разумовский? — тянет насмешливо, злясь на всё подряд. — Это ты хочешь равенства, свободы и справедливости. А они вот просто хотят занять твоё место. И если бы это случилось, думаешь, они бы кого-то слушали? Сергей хмурится и отводит взгляд, но не отвечает. Гром вздыхает, ловя краем глаза Стрелкова, и чертыхается. Пора переходить к самому неприятному. Он уже почти уходит, когда слышит покашливание. — Вы мне жизнь спасли... Хотел отблагодарить. Хмыкает и кивает. — Да ладно. Ты тоже красавчик, по-мужски выступил. — Гром дёргает уголком губ, стоя напротив Разумовского, и протягивает руку уже без того злого запала, что был с ним раньше. Миллиардер как-то неуверенно мажет взглядом по майору и его руке, будто не привык вот так, на равных. Но ладонь вперёд тянет, обхватывает тонкими пальцами чужие и аккуратно встряхивает. Гром первый распускает их руки, мельком видит, как чужая рука остаётся одиноко висеть в воздухе, и отходит. — Игорь! Он оборачивается, с усталой усмешкой глядя на Разумовского. Тот смотрит настороженно-неуверенно, а в тоже же время решительно. — Если нужна будет помощь... Обращайтесь. Игорь улыбается и кивает, показав, что поймал парня на этом. Уходит. Его, скорее всего, уволят через пару минут, так что вряд ли ему понадобится помощь Разумовского. Но он запомнил. Кроме того, уволят или нет, он ещё не сдался.

***

И-ди-от. Игорь прислоняется больной головой к холодной стене и думает, что не сможет здесь заснуть ни за что на свете. Он привык спать в камерах в качестве гостя, а не в качестве... этого. Ну действительно, идиот. Выяснил, кто скрывается под маской Чумного Доктора, и решил, что идти одному на задержание психа в дорогущем костюме с огнемётами — замечательная идея. В итоге получил какой-то статуэткой по голове и проснулся в броне на крыше горящего казино. Мо-ло-дец, Игорёша. Справился. Один. Игорь продолжает костерить себя на чём свет стоит, но это проблему не решает. Стрелков не будет разбираться, виноват ли он на самом деле или нет. Дело закрыто, и ладно. А то, что в итоге линчевателем в костюме Бэтмена за сотни миллионов рублей с такими же крутыми, навороченными и дорогими огнемётами оказался принципиальный полицейский, еле перебивающийся от зарплаты до зарплаты, никому не интересно. Никто ему не поможет. Так он и продолжает думать, пока сначала в допросной не оказывается "адвокат", а потом на пороге камеры не возникает стажёр с запасной формой. Мда, вот тебе и один. Впрочем, он не жалуется. Гром послушно напяливает форму Дубина, залезает в тачку Пчёлкиной и едет в офис Разумовского... Последний пункт неожиданен. Но Юля только качает головой, подъезжая явно не к главному входу. Запасной выход встречает их темнотой и тишиной, пока на маленьком экранчике на стене не появляется вечно улыбающееся лицо Марго. — Сергей ожидает вас. Игорь вопросительно оглядывает Юлю и Диму; те подхватывают его под руки с обеих сторон и ведут к лифту. Едут на самый верхний этаж, туда, где, как помнится майору, офис самого Сергея Разумовского. Так и оказывается. Они доезжают до нужного этажа и выходят; вокруг, как бы ни было странно, ни души. Хотя, наверно, не так уж странно, раз сам Разумовский в этом замешан. Игорь выходит чуть вперёд, толкает стеклянные двери. Сергей отрывается от окна, в которое смотрел до этого, поворачивается к ним и мягко-радостно улыбается. — Добро пожаловать, Игорь.

***

Всё это спасение очень красивое и милое, но камеры есть везде. Так что теперь Игорь — преступник, а Пчёлкина и Дубин — его подельники. Те лишь вздыхают и качают головами, отговариваясь, что после поимки настоящего Чумного Доктора всё будет улажено, и уходят куда-то в соседние комнаты, оставляя Грома и Разумовского вдвоём. — Твоя идея была? Миллиардер невесело усмехается. — Не совсем, хотя хотелось бы. На меня каким-то образом вышла Юлия, а в процессе подключила ещё и Дмитрия. Игорь кивает, надеясь, что всё его сомнение отчётливо видно. — И ты просто так взял и ввязался? — Почему нет? Гром приподнимает одну бровь, будто пытаясь так донести абсурдность чужих слов. — Ну да, почему бы миллиардеру с идеальной репутацией, благотворителю, филантропу и тэ дэ и тэ пэ не ввязаться в сомнительную авантюру со спасением террориста? — Но разве это так? — Сергей пытливо смотрит на него, чуть склонив голову набок, как птица. — Разве ты и правда Чумной Доктор? Действительно ходишь по ночам в супер-костюме и выжигаешь неугодных тебе людей, а потом их же спасаешь в дорогущих казино? Майор усмехается, глядя в глаза напротив, и пытается не думать, что настолько синего оттенка ещё ни у кого не видел. — Если ты забыл, "спасал" я там только тебя. Разумовский застывает на мгновение, чуть расширив глаза, но тут же улыбается. — Даже так. Всё равно не думаю, что ты и есть Чумной Доктор. — Что, так мало веры в меня? — Наоборот, слишком много. Игорь фыркнул, отводя взгляд. Прошёлся к окну, глядя сверху на город, который, кажется, не хотел так быстро избавляться от своего "доктора". Жаль, что в итоге столько людей под раздачу попало. — И не страшно укрывать у себя преступников? — А кто узнает, что вы здесь? — Камеры? — А приведут ли камеры к компьютерному гению? Гром снова фыркнул, с весельем глядя на Сергея, тот ответил тем же. — Нарушаем закон, господин Разумовский? — А вы хотите подать на меня заявление в полицию? Игорь не выдержал, рассмеявшись. Миллиардер скромно улыбнулся и почти не скованно развалился на диванчике посреди офиса. Гром ещё не знал, что собирается делать дальше, но сейчас он позволил себе на минутку расслабиться и отвлечься. У Разумовского оказалась под рукой настоящая, а не электронная шахматная доска.

***

Они успели провести три партии, когда Игорь заметил, что начало темнеть. — И что, собираешься идти против него ночью, когда темно? Итак, Бэтмен или Сорвиголова? Гром закатил глаза и фыркнул, печально оглядывая результаты третьей партии. На этот раз, его поражение. — У меня ни денег, ни супер-чувств. Так что... Чёрт, есть там адекватные герои? Ну, те, у которых нихрена нет? Сергей пожал плечами, сметая фигуры с доски и бережно складывая их обратно в коробку. Оба уставились в окно, глядя на закатное солнце и золотистые от него облака. Никто из них не прерывал молчания, пока, наконец, Разумовский не заговорил. — Что ты с ним сделаешь? — М? — С Чумным Доктором. Он шумно выдохнул, не совсем понимая, что на это отвечать. — Отправлю в тюрьму, конечно. Не убивать же мне его. — заметил краем глаза подёргивание чужих плечей. — Ты действительно думал, что я его убивать собрался? — Сергей снова пожал плечами. — Это было бы... справедливо, разве не так? Игорь фыркнул и покачал головой. — Так то оно так, но... Справедливость и закон не всегда совместимы. — Разумовский поморщился, будто разговор зашёл о чём-то неприятном. — И ты, я так понимаю, выберешь закон? Гром склонил голову, не смотря на миллиардера и снова сосредоточив внимание на городе, уже почти утонувшем в вечерних сумерках. — Я выберу не убивать людей. — Даже если это справедливо? — Даже если так. Нельзя людей убивать, даже самых последних тварей. А иначе весь мир с катушек слетит. Как этот "врач". — И что тогда? Просто смотреть, как эти твари... Сергей не закончил, гневно сжав кулаки и покачав головой, и отошёл от окна, возвращаясь на диван. Игорь приподнял бровь, но знал, что продолжения не дождется, и заговорил сам. — Нет, конечно. — на насмешливое фырканье не обратил внимания. — Надо всё менять, но не так. Что изменится, если всё сжечь к чертям? Что изменится, если на место старых богачей придут те, кто когда-то был на самом низу, но при этом такие же в своей гадочности? Насилие порождает насилие, или как там? По уму всё надо, словами и действиями, иногда; но не убийствами. — он отчаянно давил в голове тонкий голосок, мерзко напевающий что-то похожее на "лицемер". Да даже если он и лицемерил, это не значило, что он не имеет это в виду. — И много слова дадут? Сколько митингов было, и что в итоге? Это ничего не меняет. — Тогда, может, стоит говорить кому-то выше, чем простые митингующие? Разумовский дёрнул головой в его сторону, прищурился. — Предлагаешь мне говорить против власти? — Предлагаю тебе говорить против ублюдочности. Кого они послушают, как не человека, давшего им возможность свободно обучаться, общаться и не молчать? Те, кто с этим Доктором, уже раскричались в твоей сети. Просто подправь это. Никто не слушает пустых криков; говори, подкрепляя свои слова действием. Сергей долго-долго смотрел на него, то в глаза, то пробегаясь взглядом по фигуре. Устало откинулся на спинку дивана, мягко улыбаясь. — Знаешь, неожиданно услышать нечто подобное от... — Типичной ищейки системы, которая ничего, кроме насилия, и не умеет? — Ауч. — Разумовский поморщился, глядя на него с какой-то ласковой жалостью, но не раздражающей, а странно понимающей. — Очень грубо. Да и не думаю, что "ищейка"... Договорить миллиардер не успел — в офисе резко погас свет. Он нахмурился, резко подобрался и вскочил с дивана. — Марго! — нет ответа. — Марго?! Помощник не отзывался, свет даже не мерцал, его просто не было. Дверь внезапно распахнулась, Игорь готов был отбивать нападение, но это были только Юля с Димой. — Какого чёрта?.. — Что произошло? Гром только пожал плечами: он и сам не знал, почему вдруг исчезло электричество. — А разве в башнях вроде такой не должно быть запасного источника питания? Для таких вот случаев? — подал голос Дубин. Разумовский кивнул, что еле было видно в почти ночной темноте. — В том и дело. Они есть, и они должны начинать свою работу, когда основные прекращают. Но, как вы видите... Игорь тяжело вздохнул, силясь разглядеть остальных в темноте. Он не знал, почему могли произойти неполадки с питанием, но на всякий случай был настороже. — Эй, сколько сейчас людей в офисе? — Сергей как-то вдруг сник и неуютно пожал плечами. — Никого. Я всех отпустил на сегодня, чтобы они... не заметили кого. — Даже охрану? — Ага... Гром вздохнул ещё более тяжко, но кивнул. Он ещё в прошлый свой визит заметил, что охраны тут непозволительно мало; отсутствие этой пары человек не было так страшно. Он уже хотел выяснять, где можно найти эти источники и как их починить, как его "чуйка" заорала, почему-то голосом Пчёлкиной. — ЛОЖИСЬ! Думать было некогда: он обхватил Юлю и Сергея, стоявших ближе всего, и кинулся на пол, надеясь, что стажёр, хоть немного обученный, тоже упадёт. Над головами у них просвистела огненная струя. Игорь громко выругался, отталкивая миллиардера от очередного залпа и перекатываясь на ноги; рядом Дубин пытался поднять Пчёлкину, ну, или она его, Гром не был уверен. — Спрячьтесь куда-нибудь, живо! Юля схватывала на лету, быстро переместившись за диван; Дубин залетел туда же вслед за ней, таща за собой несколько сопротивляющегося Разумовского. Что ж, теперь сцена была почти свободна. Игорь налетел на мужчину, который скрывался за очередной птичьей маской, и успел только толкнуть его, едва уклонившись от огня. Быстро пролез под столом, предоставляя себе хоть какую-то защиту; в следующую секунду в Чумного Доктора полетело кресло, от которого тот уклонился. Послышался треск оконного стекла. Гром резво нагнулся, скрываясь за ножкой стола; через несколько мгновений кувырком обогнул стол, тут же нырнув вниз и прижавшись спиной к постаменту статуи. Уже хотел выскочить и оттуда и напасть, когда послышался предупреждающий крик. — ИГОРЬ! СТАТУЯ! Под напором огня стекло лопнуло, и теперь безрукая красавица летела прямо на майора. Думай, Игорь, думай. Он уклонялся в одну сторону — попадал прямо в пламя. В другую — всё ещё скрывался за коротким постаментом, и тогда огонь хоть и недолго, но будет направлен не на него, а на других. Не уклонялся, так... что ж, вроде понятно. Да чего тут думать. Игорь кувыркнулся в сторону, позволяя статуе оставить вмятины на полу там, где он был совсем недавно, и тут же бросился на психа. Ударить в лицо, сбив маску; в корпус, отбив о броню костяшки, но дезориентировав. Схватить за руки, чтобы хоть как-то контролировать потоки огня. Побежать. Последнее, возможно, было глупо, но сейчас уже нечего было думать. Игорь побежал, толкая перед собой Доктора, прямо к окну, которое почти было разбито креслом до этого. Навалился на хрупкое стекло, впечатывая туда чужое тело. Вывалился. Повис. Следующие несколько минут, в которые он буквально висел над пропастью, Игорь помнил смутно, но знал, что его схватили за ноги Сергей и Дима, а потом все трое еле вытащили его и Чумного. Доктора тут же связали, да тот, лишённый опасных наручей, слетевших во время падения, не особо сопротивлялся. Гром быстро пришёл в себя, оглядывая остальных. У Дубина чуть опалена рубашка на спине да несколько порезов о стекло, у Пчёлкиной только маленькие ранки на ладонях от стеклянного крошева. Больше крови натекло с Разумовского — тот проехался ладонями об осколки, пока спешил схватить Игоря, да напоролся предплечьями на остатки окна. На плече лёгкий ожог, может, дальше халата и не прошло. Но всё равно, глядеть на этого вроде как миллиардера, которому впору попивать дорогущее вино и смотреть на красивейшие виды, всего в крови, было неприятно. — Ты же... в крови весь... и подгорел вон... Вот только слова Игоря вылетели из уст самого Серёжи: Гром и сам неплохо так проехался про стеклу несколько раз, и струи немного, да облизали. Он фыркнул. — Кто бы говорил, господин Разумовский. Аптечка где?

***

Пришлось устроить экспресс-допрос, чтобы узнать, какого вообще чёрта. А произошло, пока они отсиживались в башне, много. Видео Доктора о предложении погромов, взрыв полицейского участка, чуть ли не война на улицах. Сам Чумной, не такой богатый, как Разумовский, но тоже обладавший средствами и связями, узнал, что было в казино и о вроде как дружеском общении миллиардера с майором полиции. Так что здесь искать решил в первую очередь. Вот чем и объяснялось отключение питания. Игорь уже готов был забыть о своих же словах законе и справедливости, когда вдруг двери в здание Vmeste открылись, являя Прокопенко с некоторыми другими работниками участка. Живых. Гром не помнил уже, что говорил и о чём спрашивал, но все были живы, и это было главное. Он душевно обнялся с Фёдором Иванычем, посмотрел, как тот буквально сбивает усмешку с лица Стрелкова, и передал Чумного Доктора полиции. Теперь уже настоящего. Всё было хорошо. Ну, или почти всё, подумалось ему, когда посмотрел на Разумовского. Тот с самого "сражения" был молчалив и недоволен. Игорь вздохнул, оставляя Прокопенко Пчёлкиной и Дубину, и подошёл к миллиардеру. — И чего ты куксишься? Сергей смерил его долгим, мрачным взглядом и также мрачно фыркнул. — Ты всегда склонен к самоубийству? Или только в деле о Чумном Докторе? — А? Разумовский вздохнул и откинул голову назад, устало закрывая глаза. — То один против целой банды вооружённых преступников, то выбрасываешься из окна с главным злодеем. Чистое самоубийство, нет? — Кто бы говорил. — пробурчал Игорь. — И что, мне надо было дать тебя забить в казино? Или позволить этому ублюдку всех вас сжечь? Я сделал то, что мог. И в процессе не умер. Так что всё хорошо. Сергей печально посмотрел на него и покачал головой, всё же не споря. Только поджал губы и провёл пальцами над грудью Грома, над порезом, уничтожившим его свитер и футболку. — Вот это хорошо? Ты мог погибнуть... — Работа у меня такая, господин Разумовский. Ничего с этим поделать не могу. Миллиардер ещё печальнее вздохнул, но кивнул. Он, несмотря ни на что, понимал. Повисло молчание, которое опять нарушил Разумовский. — И что теперь? С протестами, или как их там назвать. — он поморщился. — Эти полиция остановит, ладно. А дальше что? А дальше... Что ж, у Игоря были некоторые мысли. — Им нужен новый... предводитель. — Сергей широко раскрыл глаза от удивления, но Гром только слабо улыбнулся, кивая. — Помнишь, что я говорил? Кто-то, кто будет не кричать, но говорить, подпитывая свои слова действиями. Ну, знаешь, благотворительность, реконструкции, чем ты там ещё занимаешься. Разумовский чуть слышно усмехнулся. Он действительно, кажется, понимал всего Игоря, все его мысли. — А вдруг будет что-то подобное? Вдруг я не справлюсь? — Ты гений, Серый, ты что-нибудь придумаешь. Да и я прослежу, чтобы ты никого не сжёг случайно. — Разумовский фыркнул, но серьёзно кивнул. — Принести им огонь, как Прометей, и не сжечь, а дать свет, ха? Игорь закатил глаза, усмехнувшись отсылке, в веселье покачал головой. Оглядел холл башни, натыкаясь на Юлю и Диму, склонившихся над телефоном, на снующих коллег. На Фёдора Иваныча, лукаво глядящего прямо на него. Гром сощурился, будто подзадоривая Прокопенко что-то сказать. Тот лишь усмехнулся, указав подбородком на Разумовского. Ладно, Игорь не против. — Слушай, Серёг, ты пельмени лепить умеешь?