Одержимый

      Когда он впервые увидел мальчишку, в которого его дочурка удосужилась втрескаться, то сразу понял, как крепко встрял. Казалось бы, в парнишке не было ничего особенного: дурацкая одежда оверсайз, как это нынче модно, выкрашенные в бирюзовый растрепанные вихры, низкорослый, щупловатый… но эти глаза, эта манера говорить и держать себя, этот голос… этот чертов голос!       «Ты — больной ублюдок, — мрачно констатировала здравая часть рассудка. — Пацан годится тебе в сыновья. Не говоря уже о том, что у тебя есть жена, с которой ты счастливо прожил почти двадцать лет!»       Все правда, они с супругой много лет провели душа в душу, и он ни разу не заглядывался на других женщин. Да и на мужчин тоже. В юности, до свадьбы — да, бывало всякое: и с девушками, и с парнями, и с девушкой и парнем одновременно, но веселые деньки остались давным-давно в прошлом… по крайней мере, он так думал до недавнего момента. А потом явился этот поганец с голубыми патлами и голосом ангела, и все покатилось под откос. Не даром говорят: седина в бороду, бес в ребро.       Перед дочкой было стыдно, перед женой — еще стыднее. Они не узнают. Никто не узнает. Уж что-что, а держать себя в узде он давно научился. Но всякий раз, когда паршивый мальчишка оказывался рядом, сознание будто окутывала розовая пелена, а когда поганец открывал рот… в древних мифах сиренами были женщины, но, похоже, в современных реалиях все перевернулось вверх дном и вот уже мужчин сводят с ума своим голосом не облаченные в морскую пену красотки, а мальчишки с цветными волосами.       Разумеется, парень не виноват. Никто не виноват, просто так вышло. Просто у одного мужика за сорок сорвало крышу, а расплачиваться за это должны его дочь и ее избранник. Но уж лучше пускай парнишка считает его наглым сумасбродом, чем узнает правду. Пускай лучше думает, что чокнутый папаша хочет отвадить его от обожаемой дочурки.       Вот только мальчишка оказался крепким орешком, первое, музыкальное состязание выиграл без труда, что не удивительно, так как непутевого папашу от его пения скрючило так, что впору битья головой об стену, лишь бы прогнать наваждение. Дальше было не лучше: состязания в физической силе, интеллектуальные, проверки на выносливость, на терпение, на умение пить… под конец их соревнования начали становиться уж совсем абсурдными, а счет так и оставался равным. Паршивец не сдавался ни в какую, твердо решив, что будет встречаться со своей возлюбленной, не взирая ни на какие возражения со стороны чокнутого папаши. С каждым разом, по завершении очередной бессмысленной дуэли, надежд на то, что несносный парень устанет и сдастся, уйдет и больше никогда не появится, становилось все меньше. Нужно было искать другой способ его прогнать.       Безумие. Настоящее безумие. Как только он увидел мальчишку: его темные глаза, стройное тело, искреннюю улыбку… крышу сорвало напрочь. Он сам был шокирован, когда понял, что вместо ярости на наглого паршивца, посмевшего подкатить шары к его милой девочке, испытывает дикое желание этого самого паршивца повалить на ближайший столик, содрать с него штаны и оттрахать до изнеможения.       Что хочет видеть в темных глазах не азарт, а желание. Что хочет слышать не победные возгласы или злое рычание побежденного, а стоны удовольствия. Что хочет парня дочери себе в любовники, хочет его полностью и без остатка.       Это была не любовь, нет, но всепоглощающая страсть. Такого дикого желания он не испытывал даже в юности. Этот парень просто сводил с ума. Хотелось касаться, целовать, сжимать. Хотелось усадить его перед собой на колени и запустить в яркие волосы пальцы, притягивая ближе, чтобы он взял в рот стоящий колом член и наконец подарил свихнувшемуся папаше разрядку. Хотелось утащить парнишку в мотель, повалить на кровать и до утра изучать друг друга, пробуя все возможные позы и раскладки. Он бы даже не был против оказаться в пассивной роли. Он бы позволил мальчишке все.       «Ты свихнулся», — грустно подвел итог внутренний голос разума.       — Посмотрела, что за покемона наша себе наша доченька, — со смехом сообщила жена. — Не понимаю, и чего ты на него так взбеленился? Нормальный же парень. Мелковат, конечно, но голова на месте, ведет себя прилично…       В ответ горе-родитель только раздраженно отмахнулся, надеясь, что гримасу боли, невольно проступившую на его лице, вышло правдоподобно замаскировать под раздражение.       Жена не должна узнать. Ни за что. Но она уже начала беспокоиться, если так пойдет и дальше — сама догадается. Этого допустить нельзя!       — Он — мелкий остолоп. Такому нечего и подходить к нашей девочке!       — Ты слишком суров.       — Я сужу здраво. Он — придурок!       Ложь, здравый рассудок его давно покинул. Как мерзко. И перед женой с дочерью, и перед самом собой. Ведь еще совсем недавно он им не врал. А теперь изображает упершегося рогом барана. Но надолго ли хватит этого образа?       Очередное бессмысленное состязание, из которого мальчишка вышел победителем. В последнее время удача на его стороне, что не удивительно, так как противник в край измотан.       — Вы хорошо себя чувствуете? — неожиданно спросил победитель. Неужели заметил, с какой горечью на него смотрят? Плохо, очень плохо. Раз заметил он, заметят и другие. — У вас такое лицо, будто вам больно. Я… не навредил вам во время вчерашнего боя на деревянных мечах?       Он еще и беспокоится. При чем искренне, мать его. От этой доброты и благородства только хуже, будь он бесчестным ублюдком, мухлюющим во время поединков, злорадствующим над проигрышами оппонента, было бы куда легче. Можно было бы возненавидеть его, начать презирать. А так влечение только усиливалось.       — Все в порядке, — голос звучал хрипло, но это можно списать на усталость. — Надеешься, что я дам слабину первым? Не дождешься!       — Я просто не хочу, чтобы вы во время наших состязаний пострадали. Некоторые виды поединков — это явный перебор. Вам не кажется, что мы перегибаем палку? Вы уже убедились, что я много чего умею и от своего слова не отступлюсь. Я люблю вашу дочь и буду с ней, если только она сама не даст мне отставку. Давайте закончим это? Нам же совсем не обязательно враждовать.       Темные глаза смотрят открыто и уверенно. Мальчишка прав, совершенно прав. Это полный идиотизм, с самого начала.       «Прости, малыш. Ты — достойнейший кандидат на сердце моей девочки. Просто так уж вышло, что папаша у нее куда менее достойный».       — На мировую пойти захотел?! Не дождешься! Что, уставать начал и сдулся?       Парень тяжело вздыхает, очевидно, мысленно коря себя за то, что попытался вразумить буйнопомешанного. Очень хотелось вздохнуть в унисон, а еще лучше — повыть на луну. Но вместо этого пришлось давить из себя кривую улыбку:       — В следующий раз пощады не жди, пацан.