казнить нельзя помиловать

1

      Каждый пятничный вечер Бадди Пятница проводил в пабе. Приблизительно с семи вечера и до самого закрытия, когда последних посетителей выставляли за порог чаще всего не очень-то вежливо, хорошо, если не пинками. Вообще-то фамилия Бадди была Вессон, да, как револьвер, но об этом давно позабыли — слишком часто он на любой вопрос отвечал «потому что пятница». Почему пошёл дождь после обеда? Так сегодня пятница. Эй, ты, выпьешь с нами? Конечно, ведь сегодня пятница. Исправлять никого Бадди не собирался, считая добродушное прозвище от завсегдатаев любимого паба даже забавным. Так вот однажды, естественно в пятницу, Бадди спорил со своим старым приятелем, доберётся ли команда местного колледжа по бейсболу хотя бы до полуфинала кубка округа. Шансы у парней, конечно имелись, но стартовый питчер подвернул ногу и вынужден пропустить два матча минимум, что вероятность выигрыша здорово снижало — на замену ему выходил не столь талантливый игрок.       — Да ладно тебе, Бадди! Просто признай, что без Эллиота нашем «ястребам» подрежут крылья и выпьем ещё по пиву. Все знали, что Бадди не особо любит долгие споры, а уж если в воздухе повеет потасовкой, то он, скорее всего, выйдет и подождёт на улице. Не то, чтоб Пятница боялся вступать в драку, скорее опасался кого-нибудь покалечить. Росту в нём было больше шести футов, кулаки как пудовые гири. Впрочем, кроме роста ничего в Бадди внешне примечательного в глаза не бросалось, обычный, вот это про него.       — Ну, не знаю. Во время игры всякое может случиться, ну да, ладно, давай по пиву, — согласился он.       — Вот это правильно, сейчас притащу, — хлопнул его по плечу приятель и отлепился от дерматинового дивана, чтобы вернуться через несколько минут, держа по кружке с пенной шапкой в каждой руке.       — Видишь, вон тех симпатичных студенток? Да не пялься ты так, не пались, придурок. Да, они. У блондинки такие… глаза, взгляд не отвести. Так вот, они по ходу из этих, одарённых. Чертят чо-то на столе кетчупом, спорят. Одна кричит, мол, я вам щас докажу! Запущу нить Поиска, я знаю, что права.       — А это законно? — Бадди, в отличии от собутыльника, не испытывал воодушевления от встречи с иными. Да, на них лет двадцать, как перестали показывать пальцем, но многие опасались до сих пор. Да и одарённые старались не разгуливать в одиночку по городу, особенно в форме своего университета. Знаки молнии на одежде, что предписывалось им носить, понятное дело, никто в тёмных переулках демонстрировать не спешил.       — А разве нет? Эй, не будь таким мудилой, интересно же. Глянуть, как они это самое… ритуалят, — оглядывался на девушек приятель.       — Магичат ещё скажи, — хмыкнул Бадди, но тоже поглазел на студенток, на блондинку особенно. Впрочем, ему больше глянулась чернявая с огромными — именно глазищами. Смотрелись, как два омута, может потому, что она их жирно обвела чёрной краской.       — Ага, с той темноволосой я б точно на узкой дороге пересечься не хотел бы, — по-своему расценил взгляд Бадди сотоварищ. Посматривали за плечо они раз несколько, но подойти не решились, а девушки слишком увлеклись собственным спором. Склонились над столом, чуть не лбами стукаясь, шептали вроде — Бадди заметил, что губы девушек шевелятся в такт, словно проговаривают одинаковые слова. Как-то даже по спине холодом потянуло, но больше ничего не произошло. Та, ерунда, — непонятно почему даже немного обрадовался Бадди, когда девушки уходили. Чернявая эдак пристально всё помещение взглядом обвела на прощание, плечами пожала и вышла последней.       — И не говори, — в кои веки приятель согласился с ним. — Я ждал, что может вспышка с руки у кого-то из них слетит, или чой-то в таком роде…

2

Попрощались под мигающей вывеской паба и пошли в разные стороны. Бадди пытался насвистывать, но как-то фальшивилось, а потом он вдруг отчётливо ощутил привкус сигаретных смол во рту, аж сплюнуть захотелось. Это при том, что он не курил. Вернее, бросил достаточно давно, но вполне помнил, как оно. Всё-таки сплюнул, от досады. Столько лет сдерживался, от дыма нос воротил, а сейчас захотелось затянуться со страшной силой. И между лопаток снова чешется. Нить поиска, — вспомнилось. Это же, вроде, из сказок. Что за чертовщина, теперь детством повеяло. Как раз лет двадцать назад, когда одарённым дали права, наряду с остальными, много про них всякой чуши болтали. И то они могут, и другое, и третье. Оказалось, что они — если сравнить людей с собаками, — только нюх имеют более острый. А так тоже устают, калечатся, умирают. Зато, среди прочего болтали, могут отыскать свою истинную пару. Лучшего, на всю жизнь друга, что никогда не предаст, но всегда поддержит. Отличного напарника или сослуживца, что станет понимать с полуслова. Идеальную любовь, с кем обретёшь понимание и счастье. Бадди сплюнул снова, прицельно. Попал в знак «под напряжением!» на столбе, хмыкнул. В девять лет звучало достоверно, но идиллически, только вот он подрос немного, в подобное не верил. Лучший себе напарник ты сам. Не предашь, не продашь, а если и накосячишь, то хоть будешь знать где и почему. К слову, про напарников и косяки. За чужие приходится расплачиваться порой очень долго и чертовски дорого. Незаметно глянув за плечо, Бадди убедился, что улица вокруг пуста. Остановился возле старого настенного телефона, скормил ему монету, набрал по памяти номер.        — Жду подтверждения 349823-WG, — произнёс, как только закончились гудки.       — 349823-WG подтверждено, — сухо выплюнула фразой трубка и Бадди внутренне воспарил до небес. Ура! Свершилось! Это был его последний за несколько лет заказ, а теперь он, наконец-то, свободен. От обязательств, от чужого долга, от чувства вины.       — Принимайте, — внезапно клацнуло возле уха, низвергая с небес на землю. — Chronicle от такого-то числа, месяца. Страница такая-та, колонка, строка, номер.        — Эй, эй, стойте! Ничего я не принимаю! Соедините меня с главным диспетчером, — заорал было Бадди, но быстро взял себя в руки. — У меня есть разовый доступ.        — Мне это известно, — подала трубка признаки раздражения. После долго щёлкало, стучало, сыграло мелодию популярной песни прежде, чем голос поменялся.        — Ричард, сынок, мне передали, что ты запросил доступ. Между нами никогда не было непонимания, я жду объяснений. Бадди, он же Ричард, он же несколько имён ещё, со злостью представил, как его холёный собеседник брезгливо морщится, словно рядом внезапно завоняло.        — Диспетчер ошиблась. Последний заказ был завершающим, согласно договору. Всё, полный расчёт, — запихивая злость себе глотку выдал Бадди внешне невозмутимо. Эмоции — слабость. Слабость — это смерть.        — Был, вне сомнений. Пока вы не нарушили договор. Так что за тобой ещё один, но уже точно последний.        — В это можно играть до бесконечности, не правда ли? — гнев рвался наружу, хотелось расколотить автомат трубкой.        — Мы не играем. Проверь личный код. Прижимая трубку подбородком к плечу, Бадди снова осмотрелся и закатал рукав. На предплечье проявилась метка — ряд цифр и символов. Бледная. Еле различимая. Знак бесконечность в конце истончился, но просматривался, а должен был исчезнуть уже сегодня!        — Принимаю, — устало подтвердил Бадди, понимая, что вот сейчас точно нет смысла спорить. Его напарник облажался и умер, оставив за собой след, который подчищали всей конторой. Ричарда-Бадди это спасло, он действительно остался должен. И рассчитывался с долгами в одиночку, никаких больше напарников. Трубку он повесил крайне аккуратно, подышал, стараясь восстановить дыхание и спокойствие. И тут почувствовал неосязаемое тепло, будто по затылку скользнул ласковый ветер. Ощущалось, как… сочувствие? Поддержка, попытка успокоить? Бадди даже с шага сбился от неожиданности, но вскоре снова быстро шёл к дому. Что за дичь, в самом-то деле.

3

Выпуск газеты предстояло купить утренний, так что Ричард выспался, побрился, позавтракал и неторопливо спустился к киоску с Прессой. Чтобы столкнуться у раскладки с глянцевыми журналами со вчерашней чернявой. Девушка сделала шаг в сторону, пошатнулась на высоких каблуках, Пятница рефлекторно подхватил её под локоть. И заглянул в глаза. И понял, что отпускать не хочет.        — Эй, руку убери, — дёрнула девушка локтем. — Алё! Посмотрела взглядом отличницы, которой поставили средний бал вместо отлично.        — Ты?! Серьёзно? Где я успела так изгваздать свою карму?        — Вопрос, как я понимаю, риторический и ко мне отношения не имеет? — Ричард хотел уж было вытащить нужную газету, но девушка внезапно снова оказалось перед ним.        — Ты ничего не почувствовал, да? Тебе же всё равно? Иста болтала, связь можно разорвать, если одному она не нужна. Вообще, в таком случае она сама исчезнет, но со временем, а это долго. Не знаю даже сколько.        — Это вы сейчас о чём? — попытался обойти девушку, но та схватила его за руку.        — Вот об этом. В этот раз накрыло раздражением, разочарованием со слабыми проблесками надежды. Обидно даже как-то стало.        — О том, что вам нравится хватать первых встречных за руку? — осторожно высвободился, невозмутимо отступил в сторону. — Я могу уже купить свою газету? У него почти получилось. Наверное, она хотела поверить, поэтому отпустила. Повернулась и почти достигла пешеходного перехода. Ричард не понял, что его выдало — быть может, чувство внезапной потери, от которого не успел быстро избавиться. Она развернулась и побежала назад, к нему. Уткнулась лбом в плечо, ударила кулачком по груди.        — Чёрт бы тебя побрал! Чёрт бы побрал… Он бережно обнял и притянул её к себе. Звали девушку Мелани. Мэл. Никогда ему особо не нравилось это имя, но ей подходило. Ричард провёл самую насыщенную, яркую, безумную неделю за… да, наверное, всю свою жизнь. Вспомнил, как смеяться от души, по самому пустяковому поводу, просто потому, что рядом заливается смехом Мэл. Он видел мир в более насыщенных цветах и красках, различал тончайшие оттенки вкуса, восхищался новыми мелодиями. Он учил Мэл завязывать скрытые узлы, а она сводила его на выставку креативных инсталляций. Вместе посетили мюзикл, потому что ни один его не любил. Решили не повторять. Они готовили ужины на кухне у Мэл, и завтраки у Пятницы. Девушка требовала назначить её Четвергом, он милостиво согласился на Субботу.        — Сходишь со мной на собрание нашей группы? Иста изнемогает от любопытства, так хочет увидеть нас вместе. Она же запустила Поиск. Мэлани рисовала пальцами круги у него на груди, пристроив голову на плечо.        — Обязательно. Завершу одно важное дело и весь твой, — скосил глаз. Дело надо завершить в воскресенье, таково желание заказчика.        — Не хочешь поделиться, что за дело? Ты каждый раз отгораживаешься и куда-то исчезаешь, когда звучит суровое слово «работа», — Мэл попыталась звонко поцеловать его в ухо, пришлось прижать девушку локтем. Хорошо, что они встретились именно сейчас, когда он почти свободен. Скрыть что-либо от девушки просто нереально. Кроме связи, что оказалась между ними, Мэл была «слышащей» — улавливала чужие эмоции, почти мысли читала, хотя не в прямом смысле. Действительно приходилось «исчезать» — закрываться, благо всяких глушилок от одарённых сейчас продавалось полно. А это оказалось тяжко. Упоительно было, спору нет, испытывать наиострейшее удовольствие, улавливая эхо чужого, зная, насколько желанен и как в миг близости Мэл хорошо тоже, но постоянная связь… Ричард надеялся, что привыкнет, ведь стоило ей уйти, как мир блёк. Терялся вкус кофе, интрига в книге, пропадало предвкушение покупки очередного, ранее столь желанного, экземпляра коллекции.        — Ну, хорошо, я подожду. Зато, раз ты занят, схожу с группой на матч, помнишь, я говорила, — выкрутившись из рук, Мэл соскочила с кровати и отправилась в ванную, отчаянно виляя задницей. Ричард послал ей вслед проекцию своих ощущений и услышал победный смех. Про то, что он и сам там будет, Ричард старался не думать, чтоб не «услышала». Имени и примет цели он не знал, только что молодая женщина, желательна инсценировка несчастного случая. Он заранее приобрёл Tranquillizer gun и два особых дротика с препаратом, вызывающим быструю остановку сердца. Желательно попасть с первого раза, но подстраховаться не помешает. Изучил план стадиона, побывал на месте. Выбрал удобную позицию, рассчитал время от начала матча, когда всё внимание сосредоточится на поле. Всё шло отлично. Ричард без проблем проник в пустое подсобное помещение с узким окном. Собрал оружие, зарядил. Дротик в данном случае представлял собой тончайшую иглу из состава, способного разрушиться после использования, оно запускало химическую реакцию. Он всё предусмотрел, просчитал, был собран и спокоен. До момента, как отчитал места до нужного номера, того, где должна сидеть цель. И не увидел в прицеле Мэл. Его Мэл! Всё, что он знал о семье девушки - её отец служит где-то там — тут она закатывала глаза вверх. Хотелось внутренне поорать, что этого не может быть, но Ричард знал, что не ошибается. Палец замер на курке. Толпа взвыла — тот самый момент, когда выстрел останется незамеченным. Мэл повернулась и смотрела, казалось, просто ему в глаза. Свобода, корчился он. Долгожданная, вот она. Мэл, это же его Мэл! У него на коже до сих пор оставался её аромат — еле уловимый, но Ричард знал, он есть. Шум стихал. Сейчас или никогда. Глаза Мэл расширились — она уловила эхо его мыслей. Нет, — ощутил-услышал он, — пожалуйста, нет! Связь разрушится, — отлично помнил Ричард. Через несколько месяцев или лет. Но срок уж всяко меньше, чем человеческая жизнь. Руки привычно и споро разбирали, укладывали оружие в сумку. Он хотел уйти из конторы достойно, чтоб после никто не дышал в затылок. Но это не значит, что у него не было запасного варианта.