Я люблю тебя

Издевательства и унижения стали обыденностью. Однако, наряду с этими действиями также было и насилие. Все это каждый божий день терпел Хидан от своего напарника. Какузу груб и хладнокровен, он не знает, что такое любовь и нежность. Казначей словно робот из плоти, запрограммированный на одни лишь убийства и мучения. Никакой поддержки или жалости от него не услышишь и не почувствуешь. Все это одновременно пугало, раздражало, бесило и притягивало Хидана, заставляя его влюбляться и чувствовать боль все сильнее. Жрец не фанат боли, хоть многие так и не считают. Каждый член организации Акацуки думают, что раз ему хорошо, когда он получает ранения во время боя, то это значит, что он мазохист. Но это не так. Такая любимая и желанная боль должна разделяться с жертвой, только тогда тело будет падать с ног от наслаждения и возбуждения. В остальное время боль причиняет лишь Какузу. Хидана били и насиловали столько раз, что и не сосчитать, и то это всегда происходило из-за излишней болтливости и лёгкой раздражимости казначея. Это снова происходит. Их дуэт провалил задание, ведь цель сбежала, а все из-за невнимательности Хидана. Какузу был в бешенстве, а джашинисту было плевать, он не мог пересилить свою гордость и высокомерие, чтобы попросить прощения. Прозвучал последний смешок, как Хидан почувствовал жгучую боль на затылке. Какузу прижал того к дереву и положив ладонь на лицо, крепко сжав и будто желая вывести эти малиновые глаза из своих орбит. Однако жрец опять почувствовал боль и струйку крови, текущей по его спине. Казначей безжалостно бил голову жреца об ствол дерева. Когда Хидана уже начало покидать сознание, то он заметил, как Анимиру стягивает с них штаны. Хидана ебали безжалостно и больно, под слёзы, всхлипы и мольбы об прекращении. Сколько раз повторялся этот сюжет, а Какузу так ни разу и не послушал. Они добрались до логова. Какузу доложил о прибытие Пейну и отправился в комнату Хидана. Это была последняя капля, наконец-то они одни в комнате. Какузу прижал жреца к стенке, жадно впиваясь тому в губы и исследуя языком каждый сантиметр. Как же хотелось ответить, как же хотелось ласки и тепла… Как же хотелось любви со стороны этого безжалостного человека. Но Хидан зависим от Какузу, поэтому не может ничего сделать. Все что остаётся это терпеть и ждать конца. Однако, душевная боль сильнее физической, жрец закричал и зарыдал, пытаясь отодвинуть казначея от себя. Хидан бил Какузу кулаками, тянул его длинные каштановые волосы — он делал все, лишь бы его отпустили. Однако, все что он получил это сломанный нос в последствии удара окаменевшего кулака Какузу, пинок в живот, вывернутые наизнанку и сломанные ноги. Хидан просто лежал и плакал. Анимиру ушел. Ушел. Неужели спокойствием наступило. Джашинист не шевелился, он думал, как лучше поступить. Все же собравшись с мыслями тот приподнялся на локтях и стиснув зубы вывернул свои ноги назад, как и должно быть. Регенерация уже началась, нужно подождать совсем немного. Прошел час, а Хидан продолжал лежать на холодном полу. Ноги восстановились, как и нос, и теперь он мог ходить. Идти к Пейну бессмысленно, от него нет толку, тот только и знает слово «боль» и ничего более. Аккуратно поднявшись на дрожащих ногах, Хидан подошёл к столику в углу комнаты, где лежал его личный дневник. На каждой странице были описаны его переживания и как сильно он любит Какузу. Как он хочет целовать того днём и ночью, чтобы тот в ответ гладил эти седые волосы. Как он хочет обнимать его и больше никогда не отпускать. Хидан вырвал оттуда лист и написал:"Я люблю тебя». Записка и личный дневник — единственное, что осталось после Хидана. Никто не знал, где он. Никто бы даже и не заметил его пропажу, если бы не Какузу оббежавший все логово. Хидан исчез… Бесследно… Казначей пытался придумать куда бы мог пойти его напарник. Однако все поиски не увенчались успехом. Сколько было потрачено времени и средств за информацию. Никто ничего не видел. Не было и дня без поисков, казначей обошел все места, где они были. Но спустя неделю Какузу вернулся, он так и не смог его найти, так и не смог сказать эту злополучную фразу: «Прости меня. Я люблю тебя». Он так и не смог объяснить, что не знает как выражать любовь, поэтому издевался и насиловал, думая, что жрецу такое нравится. Но все оказалось совсем наоборот. Теперь он лежит с одной лишь последней запиской Хидана в обнимку. Он один. Навечно обречённый на страдания.