Спасение от кошмаров есть

О том, что Шень Цзю снятся кошмары, знал только Юэ Цинъюань. Как и о том, что кошмары, от которых у младшего брата была истерика, являлись его прошлым. Только он знал, как правильно утешить брата, потому что сам, лично, перепробовал множество способов. Но случалось так, что Шень Цинцю буквально тонул в кошмаре, не мог выбраться, как ни старался. В такие моменты нежному сердцу старшего брата приходилось тяжело. Он не мог видеть, как его младший брат страдает раз за разом, страдает из-за его, Ци-гэ, глупости. И вот Шень Цзю снова мучают кошмары. Ци-гэ каким-то образом чувствует это. Он торопливо одевается и летит на пик Цин Цзин, чтоб поскорее разбудить и утешить брата. Но когда пришёл, увидел чудну́ю картину: около кровати а-Цзю сидел донельзя растерянный и даже паникующий Лю Цингэ. Как только пришёл Юэ Цинъюань он тут же вскочил и бросился к нему. — Шисюн Юэ! Я пришёл а он!.. Я не могу его разбудить!.. пытаюсь, а… — впервые на памяти Ци-гэ этот Байчжановец так заикался и глотал слова. Интересно, что этот проходимец забыл в спальне Цинцю?... Отцепив от себя главу пика Байчжань, глава школы плавно подошёл к кровати, снял сапоги и лёг рядом с Шень Цзю, чтоб в следующую минуту мягко перетащить его на себя под удивлённый взгляд Лю Цингэ. Его младшего брата трясло. Он стонал, всхлипывал и дёргался, как от невыносимой боли. Иногда среди жалобного хныканья можно было различить отдельные фразы, от осознания которых становилось плохо. Но чаще всего звучало то, что больше всего заставляло вину втройне грызть Юэ Цинъюаня: — Ци-гэ, мне так больно… спаси… Он корил себя за свою детскую слепоту, корил, что в тот момент больше переживал за других, чем за своего брата, думая, что он сильный, с его характером он справится со всем. Не видел, что рычание — лишь хорошее прикрытие для страха. Что позволил брату остаться там на долгие четыре года. Не сбежал раньше вместе с ним. Теперь же ему оставалось только мягко нашёптывать слова успокоения и поглаживать трясущегося сяо Цзю. Прошло не так много времени, но шея главы школы уже была покрыта слезами. Зато Цинцю немного успокоился, а это главное. Цинъюань не прекратил мягких поглаживаний даже когда рядом сел забытый Лю Цингэ. — Он так испугался кошмара? — его голос звучал недоумённо. — Знаешь, шиди Лю, самый страшный кошмар не тот, где много чудовищ, а тот, где ты окунаешься с головой в прошлое, что хуже смерти. Повисла долгая тишина. Рука Цингэ нерешительно легла на чужое плечо, неловко поглаживая. Вскоре глава пика Байчжань не заметил, как прилёг рядом с главой школы, чтоб было удобнее обнимать и гладить это всегда рычащее, но, как оказалось, такое беззащитное чудо. Шень Цзю проснулся утром хоть и с больной головой, но выспавшимся. Это он заметил сразу. Вторым фактом для него было то, что его с двух сторон крепко обнимали и сопели ему в макушку. Одним был старший брат, а вторым? Память, проснувшаяся позже носителя, немилостиво квакнула, что это был Лю Цингэ. Он вместе с Ци-гэ всю ночь обнимал его, гладил и шептал всякие утешительные глупости. Это было тем, что Шень Цинцю успевал заметить, на короткое время вырываясь из лап кошмара. Осознание медленно накрывало гордого ледяного лорда, и чем больше накрывало, тем краснее становилось его лицо. Не выдержав, он просто уткнулся лицом в широкую грудь главы школы и легонько стукнул его по плечу, стоило тому начать тихо смеяться. Сзади зашевелился Лю Цингэ, сонно тычась Шень Цинцю в плечо. — Вы уже проснулись? — его голос был таким же сонным, как и он сам. — Нет, не проснулись, — фыркнул в своей обычной манере Цинцю. — Сервиз на столе, чаи в верхней правой полке. Разбуди, когда сделаешь чай. Шень рассчитывал, что оскорблённый шиди скроется и даст ему вдоволь посмущаться и зарыться с головой в одеяло, но тот лишь грустно вздохнул и поплёлся делать чай. — Ци-гэ, кажется, у нас лорд Байчжань сломался… Юэ Цинъюань на это тихо рассмеялся.