Шестьсот пятая запись

Пять часов утра. Моя скромная комната с выбеленными стенами и обшитой мебелью (одно кресло до сих пор стоит несобранным) ничем не напоминает старый штаб. В моей старой комнате всё было деревянное и каменное, там никогда не было утреннего солнца. Скорее, оно было, просто мне не приходилось толком его замечать. Смешно даже, утром затемно спешил рубить титанов, видите ли, «для блага человечества». Но я больше не хочу называть титанов титанами. Это люди, потому что они тоже жертвы. Сейчас же янтарные полоски солнца отпечатались на белых стенах. А комната будто вся посветлела, и малочисленные её оттенки удвоились. Зачем я это пишу? Всё равно я буду еще часа два ждать этого проклятого доктора, который вечно опаздывает, чтобы посадить меня в эту проклятую коляску. А назойливые мысли не могут дать мне спокойно поспать, будто мой мозг вот-вот начнут мучительно долго резать тупым лезвием меча. От одной мысли непрерывно порождается другое, так что эта цепочка бесконечна. Такого раньше никогда не бывало. Мне не по себе, когда я ложусь спать. Мысленно я прошу у кого-то или чего-то (хотя этого я никогда не делал), чтобы я просто заснул как убитый. Я даже стараюсь нарочно лежать с распахнутыми глазами допоздна: сны не будут мучать. Но моя мольба почти всегда остается неуслышанной, поэтому во сне я вижу кровь, уродливую морду очередного титана, УПМ, штаб, впрочем, старую жизнь. И вас, ребята. Как же без вас?..Я бы спал с облегчением, если бы всегда мог вновь оказаться среди вас. Но вместо нашего надёжного круга я вечно вижу застывший страх в ваших глазах вместе с побледневшим лицом и безжизненными конечностями. Я вижу ваши поникнувшие головы, качающиеся при каждом скачке коня. Это путь «домой» после очередной вылазки. Ваш взгляд, ранее полный надежд, мутнел и привыкал к виду окровавленных тел, а ваш слух — к предсмертным крикам. А ведь вы раньше решительно рассекали воздух и отважно кидались к врагу. Вы видели, как умирают ваши товарищи. Вы сражались дальше. Вы исполняли приказы. Вы ели, спали, боялись. Вы разговаривали. Вы шутили. Вы смеялись. Вы жили. Просыпаюсь с тревогой. Потому что знаю, что цепочка мыслей вновь начнется. Я теперь не умею контролировать собственное сознание. И сегодня я проснулся с очередной мыслью о тебе. Да уж, я не умею красиво толкать речи, как ты. Ты своим словом заставлял сломленных солдат загореться надеждой. Твой гордый силуэт и громкий голос олицетворял разведкорпус. Все видели твою широкую спину с плащом, в котором красовался наш герб. Кто-то из твоих подчиненных с ненавистью проклинал тебя из-за безуспешных и кровопролитных битв, но никто не смел показать эту ненависть перед твоими всевидящими глазами, в которых была и строгость, и мудрость. Но это был не ты, Эрвин. Это был командор разведкорпуса, но никак не Эрвин Смит. Командор рылся в кипах бумаг, выслушивал отчёты и отдавал приказы, а Эрвин начинал внезапно болтать о звёздах. Да и не только о звёздах, а обо всём том, что люди называют прекрасным, а я считал глупым. Например, ты говорил: «Смотри, какой цветок вырос среди пыли. Хороший цветок». Я тогда проигнорировал тебя. А однажды, глядя в окно, ты сказал: «Если убрать город, стену, то останутся горы, леса и небо». Я на это раз ответил: «Нет, тебя сожрут титаны». Мне постоянно мерещится, что за моей коляской стоишь ты. Я знаю, это наивно и так глупо, но каждый раз, когда я поворачиваюсь, вместо твоих голубых глаз я натыкаюсь на детские непонятливые взоры. Недавно я видел мощного, даже могучего белоснежного жеребца, и мне показалось, что за ним стоишь ты. Вот-вот прыгнешь на спину своего верного коня и поскачешь. Но нет, это был старик-продавец, который таскал на коне свой товар. И сейчас в моей комнате рассвет. В этих золотистых лучах я вижу тебя: величие, гордость, мужество, свет, доброта, ласка…Когда я наблюдаю за высоким деревом, которое уже веками стремится к небесам, растянув свои могучие ветви, приходит молниеносная мысль: это ты — непоколебимый и надежный. В сером снегу с легким лазурным оттенком я нахожу схожесть с твоими глазами: хладнокровие, решимость, воодушевление, надежда и любовь. Если бы у меня была возможность вернуть тебя, то этим самым я бы вернул те ужасные времена за стенами. Потому что ты неразрывно связан с ужасом, Эрвин, тебя уже нельзя отделить от него. Поэтому я продолжаю жить, Эрвин, ты понимаешь? Я полностью истерзан, я, некогда такой всесильный капрал, теперь привязан к коляске и вынужден каждое утро ждать помощи от проклятого доктора. И я продолжаю волочить жизнь, потому что моя жизнь это и есть ужас. Кажется, я схожу с ума, но…Я готов снова пережить этот ад, я сделаю это. Но где же ты? Сколько мне ещё нужно настрадаться, чтобы вместо мимолётных миражей увидеть тебя настоящего? Да, я лучше стану сумасшедшим, ведь так я смогу видеть, разговаривать с тобой и знать, что ты есть. Я чёртов псих, в то же время у меня есть осознание, что всё это безрассудно. Ещё немного.