Тень четверых

Весной сорок четвертого некий богатей из Бухареста решил устроить прием. На скромный взгляд Бэлы — мало что в той же мере напомнило бы пир во время чумы: умник с тем же успехом мог бы откупорить бутылочку красного полусладкого прямо на фронте или основать кружок поклонников Мора в соседней с пыточной комнате. И то и другое было бы претенциозной идиотией, — но, откровенно говоря, Бэлу это мало волновало. Недавно ей уже в десятый раз стукнуло двадцать пять, и поездка в столицу была приятным дополнением к подарку от матери. Бэле не терпелось познакомиться с кем-нибудь, и новое красивое платье и дорогущие серьги могли в этом помочь; сама Альсина вроде бы собиралась обсудить на приеме пару деловых вопросов. Поездки ждала даже Кассандра, обычно равнодушная к клоунаде светских салонов или ко дню рождения сестры (да и к собственному) — просто бухарестский энтузиаст славился коллекцией холодного оружия, а она питала к нему неуемный интерес. Ее скучающая физиономия отражалась в зеркале, перед которым крутилась Бэла в своем новом платье. Со стороны его черная ткань лоснилась, талию плотно обхватывал пояс, а острый вырез кокетливо открывал плечи и ключицы. Сама себе Бэла ничего подобного не выбрала бы, но ее мать умела задевать какие-то тайные струны ее характера. Собственное отражение Бэле нравилось; она представила, что будет, если завить ее светлые волосы в кудри и распустить по обнаженным бледным плечам — и прыснула. — Нет, в таком виде я неизбежно с кем-нибудь там познакомлюсь, — мечтательно проговорила она. — Красавец-магнат, или наследник старинного баронского рода… — А что ты будешь делать, когда найдут труп? — не отрываясь от страниц журнала, спросила Кассандра. Бэла снисходительно глянула на отражение сестры, растянувшейся поперек ее кровати, и пожала плечами. — Ничего. Все наверняка свалят на какого-нибудь русского шпиона. Или на американского — смотря что сейчас в моде. Касс усмехнулась. Военное положение не может оставить равнодушным ни одного уважающего себя вампира: если даже на улице большого города найдут чье-то тело, то это либо старательно замнут, либо используют в политических целях, а какой упырь на самом деле в ответе — мало кого побеспокоит. Вот только Кассандра знала, что, в отличие от нее, Бэла будет прилежно разыгрывать роль и с ужасом вздыхать от одного упоминания войны. Знала — и наверняка уже предвкушала, как будет подкалывать сестру. Она передала Бэле журнал на странице с изображением красивой прически, как раз какой-то блондинки. Касс, что ни говори, могла похвастаться шикарным вкусом. Если бы она могла провести с барончиком или магнатом всю ночь (в каком-нибудь подвале, из которого не просочится ни один вопль боли), она тоже вовсю готовилась бы и наряжалась. Но в Бухаресте могла разгуляться только Бэла, быстрая и аккуратная, так что Кассандре было совершенно наплевать, сможет она кого-нибудь подцепить или нет. Но она помогала. Хоть что-то. Бэла решила переодеться; заодно она через ширму спросила у Касс, что та успела узнать про мецената. Надежда найти такую же садистскую душу могла заставить Кассандру пойти на многое, но, судя по ее скучающему тону, в этот раз кутила-богач оказался просто кутилой-богачом. Досадно. У Бэлы, как у старшей сестры, иногда возникало желание позаботиться или увидеть, что Касс нашла хороших друзей. Рассказ Кассандры на полуслове прервал возглас с первого этажа: «Девочки?!» В то же мгновение в коридоре послышались торопливые шаги. «Войдите», — отозвалась Бэла на робкий стук в дверь, и в полутьму спальни вплыл еще один огонек — от канделябра в руке молоденькой горничной. — Простите, госпожа Исабэла, госпожа Кассандра… Графиня просит вас спуститься в зал. Бэла как раз уже застегивала простое домашнее платье — тоже черное; они с Кассандрой обе почему-то любили этот цвет. Касс тем временем решила поиздеваться: — Да-а, — протянула она. — Мы же не слышим. Или, может, слышим, но нам нужно трястись от страха перед собственной матерью и сразу нестись на ее зов — Бэла, как думаешь? Честное слово, мне так надоело, что из-за тени мамы нас ни во что здесь не ставят. Научить бы наш персонал уважению… — Простите! Я не... — А-а. Разве я давала тебе слово, несносная девчонка? Бэла скрестила руки на груди, глянула на побледневшую девчонку, потом на сестру. — Ты закончила? — С ней — да, — довольно мурлыкнула Кассандра и манерным плавным движением поднялась с постели. Бэла махнула горничной, чтобы уходила. В холле огромного фамильного замка Альсина Димитреску была не одна. Бэла и Кассандра увидели гостью еще с балкона: рыжая девушка лет двадцати сидела на диване у камина, сжимала края пледа на ее плечах и пялилась на свои колени, накрытые клетчатой тканью пуритански длинной юбки. Альсина курила и смотрела на девчонку, почти не отвлекаясь на мундштук. — Ужин? — неуверенно хмыкнула Кассандра, наклонившись к плечу сестры. — Не думаю, — ответила Бэла. Иногда казалось, что два года разницы в возрасте стали критическими: настолько хуже Бэлы Кассандра улавливала настроение их матери. Рыжая девчонка, кем бы она ни была, вызывала у Альсины интерес совсем не как сосуд свежей крови. Вообще-то, мало кто удостаивался увидеть графиню Димитреску мысленно отсутствующей, даже не улыбающейся. — А, дорогие мои, — опомнилась она, когда Бэла с Кассандрой уже миновали половину огромной лестницы, и тряхнула мундштук. В пепельницу отлетела добрая часть всей сигареты. — Сегодня мы принимаем гостью. Я уже распорядилась, чтобы столовую подготовили к ужину. «Гостья» так и не обернулась. Сестры переглянулись; Бэла увидела, что Кассандра тоже ничего не понимает, но, пожав плечами, решила подыграть. — Девочки, познакомьтесь. Это — Моника. — Моника, — повторила Бэла и возникла рядом с девчонкой, протянула ладонь. — Исабэла. А это Кассандра, можешь звать ее Кэсси. Добро пожаловать в замок. Кэсси ответила сестре бесподобной гримасой, а потом мгновенно изобразила спокойную неширокую улыбку — стоило Монике только дернуться в ее сторону. Та посмотрела на обеих сестер по очереди, будто только что пришла в себя, и улыбнулась. — Очень рада с вами познакомиться. Пару минут Бэла изматывала ее вежливостью и учтивостью, как уважающая себя воспитанная дочь, которая не хочет получить нагоняй. Кассандра молча наблюдала, а Альсина так и думала о чем-то своем и только пару раз странно улыбнулась, глядя, какая идиллия складывалась. Потом она велела домработнице отвести Монику в библиотеку, а Бэлу с Кассандрой позвала в свой кабинет. Едва девчонка, которая проверяла камин, выскочила из комнаты и закрыла за собой дверь, Бэла не выдержала первая: — Мама, кто это? Кассандра отреагировала на смену маски язвительной ухмылочкой, но сам вопрос заинтересовал ее явно больше. За все годы Бэла ни разу не видела, чтобы в замок приглашали кого-то чужого без тщательной подготовки; к тому же, это всегда были крайне важные лица. Когда в твоем подвале подвешены десятки тел и некоторые из них, возможно, еще или уже дышат, как-то не испытываешь тяги к излишнему гостеприимству. Альсина всегда осторожничала, но не в этот раз. — Это, — драматично начала она, — дочь человека, с которым дурень Хайзенберг хотел заключить сделку. Разумеется, все, что могло — пошло не так. — Дядюшка Хайзенберг убил его? — у Кассандры прямо-таки загорелись глаза. — Что он с ним сделал? Скормил волкам? — А девчонку-то почему оставил?.. — А может, толкнул его в механизм своей фабрики? Мы как-то с ним это обсуждали… Дядюшку Хайзенберга с его прирученными зверями и огромными опасными машинами Кассандра любила любовью самой благодарной племянницы. Альсина убедилась, что ее запал ненадолго унялся, и повела плечами, решила сесть в кресло. Бэла почувствовала, что ни ей, ни сестре не хватит спокойствия последовать ее примеру. — Карл всего-то в разгар спора столкнул его… в жернова, да, Кассандра. Сама девочка об этом не знает, и я надеюсь, что и вы ей не расскажете. Проблема в том, что мы пока не знаем, чем для вашего сумасбродного дяди — и для меня заодно — это обернется. Поэтому девочка переночует с нами. Она считает, что Карл и ее отец уехали на другую фабрику, а наша компания для нее в данном случае уместнее. «Женская компания», — имелось в виду, и Бэле это показалось забавным. Ее мать никогда не упускала возможность как-то выделить женщин на фоне мужчин; однажды Касс ради издевки предположила, что это как-то связано с их отцом, хотя о последнем они ничего не знали. В любом случае, когда Монику-кем-бы-она-ни-была отправили в замок Димитреску из соображений безопасности и приличий, это было просто восхитительно иронично. — Я хочу, чтобы вы занялись делом. Кассандра, напомни нашим работникам, что в их зарплату не входят лишние разговоры с гостями — со всеми вытекающими. После проверь, чтобы Моника случайно не забрела в подземелье… и чтобы ничто из подземелий не набрело на нее. Как закончишь — присоединись к ужину. — Будет сделано. — Бэла, займи гостью. Хорошо, если успеете подружиться: пусть у нее останется о нас приятное впечатление, на всякий случай. — Как скажешь. — И вот еще, дорогие. — Голос Альсины остановил сестер у самой двери. — У бедняжки бывают видения. Она искренне верит в них, и если вы начнете ее разубеждать — это может быть оскорбительно. Сестры переглянулись, хмыкнули и вышли из комнаты. Бэла хотела сказать, что это не похоже на Хайзенберга — делать что-то настолько глупое и порывистое; он обожал жестокие игры с жертвами, но каждую свою охоту он заранее продумывал до мелочей. Кассандра, впрочем, явно не собиралась что-то обсуждать. Она потянулась, как кошка, с довольной улыбкой, будто получила давно загаданный подарок. — И вот Алиса, сгорая от любопытства, сунулась куда не надо, — на распев проговорила она, и ее низковатый голос правда прозвучал как урчание. — Чтобы встретить нервного кролика и голодного ласкового Чешира. — Странная какая-то сказка получается, — заметила Бэла с кривой ухмылкой. — Это если не вспоминать о том, кто в оригинале курил. Касс усмехнулась и на ходу обняла ее за плечи. — Главное, что нужно помнить, — проговорила она заговорщически, прежде чем отпрянуть и раствориться во тьме коридора, — что в нашей сказке все тоже безумны.