Плюс сорок с чем-то

Кун Лао вытер со лба пот, шумно выдохнув и вытянув ноги, когда лег в тени раскидистого дерева. Он снял бы сапоги (и носки тоже), вот только руки поднимать лишний раз не хотел. Да и не мог — после многочасовой работы в поле все его доселе крепкие мышцы будто сдулись, и он мог только валяться на земле, закрыв глаза. Это ад! Правда ад. Работать на таких огромных площадях — самая настоящая пытка. Обычно Кун Лао выходил утром, часов в пять, и корячился до полудня, когда солнце начинало нещадно жарить, либо в шесть вечера, да так и ковырялся до самой ночи. В первом случае легче отстреляться и потом заниматься всякой фигней, во втором — полоть в теньке, когда не так жарко. Но и так, и так Кун Лао помирал. Особенно его бесило, когда под ногти забивалась земля, и они становились черными. Саднило страшно, хрен потом это все вымоешь, и ему приходилось подолгу отмокать, чтобы убрать с себя всю грязь. О, он бы сейчас не отказался от холодного душа. — Эй! Я не железный! Кун Лао резко открыл глаза, когда ему на живот приземлилась полуторалитровая бутылка воды. Рейден кинул ее и открыл свою, когда сел рядом, облокотившись спиной о толстый ствол дерева и сняв шляпу. Он весь был красный. Дышал тяжело, присосавшись губами к горлышку пластмассовой бутылки, пил громко и окидывал внимательным взглядом поле в паре десятков метров впереди. Ни на одной грядке не наблюдалось ни единого качана капусты — их совместная ювелирная работа. — Прошу прощения. Кун Лао плеснул воду себе на лицо, когда выпил почти половину. Жидкость потекла вниз, крупные капли скатились с подбородка и упали на старую свободную футболку, которую он часто надевал для работы в поле — ее не жалко испачкать. Она все равно уже потихоньку рвется: на спине, около левой лопатки, нарисовалась пара крохотных дырок. Воздух стоял жутко горячий. Если выйти из тени и разбить яйцо о близлежащий камень, оно тут же пожарится. Наверное, ошибкой было на этот раз выползти из дома в пять утра, но Рейден уговорил разделаться с остатками капусты, что они вместе не успели собрать, с утра, а потом до завтрашнего дня отдыхать со спокойной душой. — Как думаешь, какая сейчас температура? — спросил Кун Лао и посмотрел на яркое голубое небо, когда поправил свою шляпу, лежащую в стороне. Даже через плотную зеленую листву в глаза бросалось, что там — ни одного самого хилого облачка, которое могло трансформироваться в громадную тучу и преградить дорогу лучам яркого солнца. И как с такой погодой до деревни идти? Ждать вечера? Помереть легче. — Больше тридцати градусов уж точно, — выдохнул Рейден и улегся рядом, плечом к плечу. Он закрыл бутылку крышкой и прикрыл глаза, наслаждаясь легкой прохладой травы. — Это жесть, — протянул Кун Лао на выдохе. Несмотря на то, что он облился водой, ему все еще было до ужаса жарко. Близость Рейдена, который, похоже, за эти пару часов загорел и сделался на пару тонов темнее, ситуацию не облегчала. — А хочешь… — Рейден приподнялся, воровато обернулся и, убедившись, что рядом никого нет, продолжил. — Чтобы вместо тридцати стало плюс сорок с чем-то? — Че? Конечно нет, — Кун Лао в удивлении округлил глаза, вскинув брови. Даже под этим чертовым деревом до одури душно, какие еще сорок плюс? — А я хочу. Рейден вдруг сел. Причем сделал это так энергично, будто не батрачил семь часов от самого рассвета до убийственного полудня. Сполоснул руки водой из своей бутылки, а потом застыл. Медленно повернул голову в сторону Кун Лао, которого боль в ноющих мышцах уже так сильно не беспокоила. Он знал этот хитрый взгляд. Определенно знал. Он не мог не выучить повадки Рейдена за все то долгое время, что они росли вместе. Тот казался наивным милым пареньком из-за своего круглого лица и больших черных глаз, но на деле — он тот еще придурок. В хорошем смысле. Правда. Но не в этом случае, потому что то, как он глядел сейчас… от этого реально сделалось еще горячее. В первый раз они занялись сексом, когда им было по семнадцать. Это было так, интереса ради и быстро, потому что вода в душе имела свойство заканчиваться, но им обоим было как-то побоку. Тогда что одного, что второго заботило только то, как бы поскорее кончить, и тот оргазм Кун Лао запомнил очень на долго. А потом был второй раз, третий, и с каждым новым перепихом сваливать все на простое юношеское любопытство становилось все труднее: они друг у друга все видели. И затем докатились до недоотношений-передружбы. Не обговаривали этот непонятный этап и не поднимали эту тему вовсе, но, если судить по редким приливам телячьих нежностей, поцелуям украдкой да объятиям по ночам, перемешанным с приколами и спорами, все и так понятно, без всяких лишних слов. — Только не говори, что ты… — Я кое-что придумал. Рейден ухмыльнулся. Поправил бы шляпу ловким движением руки, чтобы спрятать свои бесстыжие глаза, но та валялась под боком. Честно, Кун Лао был бы не против развлечься на природе, но от усталости ему едва удавалось открывать рот, а о том, чтобы раздеться и что-то сделать, и речи ни шло. Вообще, с возрастом до него потихоньку доперло, что вместе можно время проводить и по-другому — погутарить, поиграть в карты, например, — но Рейден, похоже, изголодался. Тяжелый труд и сезон урожая вымотали его, он хотел выпустить пар. Необычным способом. Кун Лао, не сводя напряженного взгляда с Рейдена, громко выругался и едва не подскочил, когда тот вылил оставшуюся воду ему на штаны. — Ты что делаешь?! — Лежи смирно. Я сейчас все устрою. Это было за гранью. Рейден никогда не отличался охотой придумывать что-то новое, когда дело доходило до интима, а тут он отчебучил ни с того ни с сего. От такого внезапного порыва на миг стало неприятно, но Кун Лао послушался. Помог расстегнуть пуговицу на двух нитках да молнию, приспустить белье и- — Ах! Грубая на ощупь ладонь обхватила влажный член. Прошлась вверх-вниз, пока пальцы растирали капли воды, что текли вниз и терялись либо в насквозь мокрой ткани, либо в темных волосках на лобке. Рейден прикусил нижнюю губу, почти не в силах сдерживаться. Он ликовал. — Придурок, — на выдохе пожаловался Кун Лао и изогнул брови. По телу поползла дрожь, мурашки целой толпой двинулись от шеи до поясницы, и он вжался затылком в траву, комкая ее руками. Как же хорошо. Не совсем то, что нужно, но это ведь делал Рейден, так что… нужно получать удовольствие и не рыпаться. — Что ты устроил? — Я мою тебя, — ответил он, продолжая сосредоточенно мотать кулаком. Больше похоже на дрочку — от его действий член уверенно наливался кровью. — Нахрена? — Ты весь в пыли. Секунду. Рейден потянулся за бутылкой Кун Лао. Быстро открутил крышку зубами и выплюнул ее, после чего вылил все, что было внутри. — Черт! Такой контраст ошеломлял. Вода нагрелась, но при контакте с кожей она казалась ледяной. Ощущение холода держалось считанные секунды, а потом чувствительную плоть обволакивал нагретый летний воздух вкупе с широкой ладонью; намокшие части одежды неприятно липли к телу, слабость в ногах позволяла только вяло стукаться подошвой сапог о землю — но, несмотря ни на что, Кун Лао заводился. Быстро, к своему стыду и счастью Рейдена, что запустил свободную руку себе в штаны. Спустя долгие несколько минут стало совсем жарко, и Кун Лао не сдержал громкого выдоха, когда Рейден вдруг взял в рот. Его пухлые губы скользнули от головки вниз по отвердевшему стволу, он чуть втянул щеки и ненадолго застыл, привыкая. Пришлось почти лечь, согнуться в три погибели, чтобы и опираться одной рукой, и помогать себе второй, но ему фиолетово на неудобства. — Рейден-н… твою ж мать… — тот взглянул из-под опущенных ресниц, шумно выдохнул через нос, словно усмехнулся, и прошелся юрким языком на пробу. Понятно, для чего он… мыл… Они оба особо опытными не были. Не пробовали ничего экстремального (помимо того раза, когда им пришлось ночевать у мадам Бо, но это очень постыдная история, и сейчас Кун Лао предпочел бы ее не вспоминать, чтобы не сбиться с настроя) — просто гладили друг друга, валяясь в постели, или пробовали между крепких бедер. Кун Лао однажды немного почитал про анальный секс, когда наконец поймал несколько палочек связи на своем телефоне, и этот пример близости у него энтузиазма не вызвал. Ему больше нравилось по старинке, лежа на боку и глядя в глаза, когда можно касаться, где хочется, целовать, куда вздумается, и накрывать чужую ладонь своей, направляя. Вот это классно, есть в этом что-то… волшебное, как бы глупо ни звучало, потому что рядом с Рейденом все какое-то невероятное. Даже разворошенная постель с твердым матрасом. А тут он вдруг отсасывал. Причем первоклассно. Но не в кровати, а на природе, невдалеке от пустого поля и тележки с капустой. Довольный, красный и пытающийся стонать, пока касался самого себя, Рейден старался насаживаться ртом и брать член глубже, громко причмокивал, пуская слюни, но Кун Лао не торопил, только вцепился пальцами в его запястье на земле — ему достаточно даже подобного и о, Боже, особенно того, как Рейден медленно слизывал с головки предэякулят и отстранялся, чтобы отдышаться и обласкать губами. По ощущениям воздух накалился на все сорок градусов с чем-то. Кун Лао дрожал, извивался и честно пытался не толкаться лишний раз бедрами, чтобы не причинять неудобства, но не смог и резко дернулся, когда кончил. Чересчур быстро, наверное, но бурно. Настолько, что Рейден, вытерев ладонь от собственной спермы, чуть не поперхнулся, когда сплевывал. — Ну ты и… и… — перед глазами потемнело, будто при тепловом ударе. Во рту пересохло, взмокший, но довольный Рейден устало шлепнулся на спину рядом, подтянув на себе грязные от вязкого семени штаны. Кун Лао не мог сформулировать предложение — настолько поплыл. — Господи… — Я? Кто я, а? — он хрипло хохотнул. — Ты и правда горячий. На все сорок градусов и даже больше.