Золушка и Фея Крёстная

      — Старк сделает только хуже своей амбициозной натурой, вы же сами знаете, — Земо непринужденно взглянул на Коулсона, — не думайте, что сможете запугать меня таким жалким способом, — улыбнувшись своим же словам, он устремил взгляд в стол. — Значит, по-хорошему ты всё-таки не хочешь? — агент медленно стал подходить ближе. — Предложите что-то поинтересней свободы или местечка в тюрьме и разойдемся, — не поднимая взгляда, произнес Гельмунт. Тотчас Фил обошел барона, также медленно, и резко схватил того за волосы, оттянув так, чтобы Гельмут запрокинул голову назад.       Наклонившись к его уху, Коулсон проговорил четко, требовательно: — Либо ты сейчас идешь на компромисс, либо я превращу твою никчемную жизнь в сущий ад. Ты больше никогда не сможешь говорить без моего разрешения. Никогда не сможешь ступить на землю, пока я тебе не дам волю. Ты будешь жить, только потому, что Я тебе позволил. И стоит мне щелкнуть пальцем, как ты, и всё связанное с тобой, исчезнет с лица Земли. На твоем месте я бы согласился и на то, что предлагают. Ты ведь не самоубийца, Гельмунт. Но выбор за тобой, — небрежно оттолкнув рукой голову барона, он обошел стол по часовой и, облокотившись руками об стол, с вызовом взглянул на Гельмута. — Хорошая попытка, — поднял взгляд Земо, смотря на агента. Он чуть повёл головой в сторону и немного подал с плечами, справляясь с напоминающей болью в затылке.       Коулсон не ответил и безмолвно встал по стойке смирно, наклоняя голову чуть набок. Он отвел взгляд в сторону и тяжело процедил: — Агент Мэй, войдите, пожалуйста Мы нуждаемся в вашей помощи, — сказал Фил, немного громче прежнего, чтобы агент Мелинда Мэй его услышала. Земо немного напрягся, но всё же имел смелость съязвить: — Вновь будете избивать меня, в попытке узнать информацию? Жалкие приспешники Гранда Уорда. Кстати, я наслышан о нём, двойная дрянь в Ваших рядах, Коулсон. Как же Вы допустили такую оплошность? — Мэй, на счет три, вырви ему ноготь, — Фил проигнорировал пустословие Земо и жалкие попытки потянуть время. Коулсон посмотрел на агента и кивнул. После сказанного, Мелинда подошла к столу, схватив руку Гельмута, достала второй рукой нож и приставила к пальцу. Тот начал сопротивляться, поджимая пальцы. Это лишь ухудшило ситуацию. Мэй сжала указательный палец у себя в руке и уже была готова воспользоваться ножом в своих руках. — Вы же… Несерьёзно… — обрывистым голосом, в котором явно слышна нотка неуверенности и настороженности, сказал Земо. — Я даю тебе три секунды, чтобы всё обдумать. Время на исходе. Раз… — Не посмеете, Коулсон. — Два… — Да вы свихнулась! — Три… — закончил отсчет Фил, и посмотрел на Мэй. — Вы не можете! — Земо охватил страх, по телу пробежали мурашки и дрожь. Конечно, вот-вот его лишат ногтя, но он всё еще наивно надеялся, что это дешевый трюк.       Агент Мэй легким движением подковырнула ногтевую пластину ножом и резким движением руки окончательно вырвала ноготь.       Земо зашипел, а после и вскрикнул от боли и, отдернув руку, попытался другой остановить кровотечение. — Вы свихнулись? Вы пожалеете за то, что сделали! — Эй, держи себя в руках, неженка. Одного ногтя мало? — Коулсон приблизился к лицу Земо, украдкой улыбнувшись. — Ладно, довольно. Я расскажу все, что знаю. Но взамен попрошу лишь небольшую просьбу…       Мэй уже собралась вырвать не только очередной ноготь, но ещё и свернуть Гельмуту шею за такие торги. Но Фил, подняв руку, остановил её одним лишь жестом. — Сделайте так, чтобы все забыли о моих преступлениях. Аннулируйте судимости… Все до единой. — Тем самым освободив тебя из тюрьмы? Я ведь предлагал такой расклад, зачем было устраивать весь этот цирк? — Затем, что мне нужны гарантии. Что меня не разорвут на куски, как только я выйду из этого здания. Обеспечьте мне безопасность, это всё, что я требую. — Идет. Твоя очередь. И не медли. Две минуты… Пошли — оторвав взгляд от наручных часов, Фил перевёл всё своё внимание на Земо.       Земо прокашлялся, тем самым прочистив горло. Он попытался сделать более серьезный басовый голос, чтобы не показаться слабым в этот момент. Всё еще придерживая раненую руку другой рукой, он оперся о стол и заговорил: — Я вам не врал. Про Гидру я знаю не больше вас, как и про сыворотку не много. Но я знаю, кто предводитель флаг-разрушителей, и куда они пойдут дальше — на секунду остановив свою пламенную речь, земо посмотрел на ноющую от боли руку и продолжил — После смерти Карли из первых основателей остался в живых только Диего. И ему удалось сбежать из Рафта, как и мне, и продолжить её дело. Если вы разберетесь с ним, развалится и вся организация. Если никто не решиться занять его место. Вы конечно у нас ребята «добрые», никого убивать не хотите. Но если мне достанется честь, я готов сам с ним расправиться. У меня с ним личные счеты. — Ближе к сути, — перебила его агент Мэй. — Да… При последнем нападении мне удалось найти письмо с информацией. И конечно вы не нашли его при обыске, ибо я его сжёг и прекрасно помню, что там было написано. А ещё неизвестный ключ, который я припрятал у себя, — он достал его из внутреннего кармана. Коулсон попытался взять его, но Гельмут одернул руку, после чего сказал: — Гарантии. Доказательства того, что вы выполните обещание. — Придётся поверить на слово, Гельмунт. Тебя будет сопровождать охрана Щ.И.Т.а, вместе с командой квинджета. Это будет продолжаться ровно до того момента, пока мы не разберемся с ситуацией и угрозой в лице флаг-разрушителей — Фил мимолётно посмотрел на свои часы. Времени в обрез. Вот-вот и включиться эта чёртова прослушка. —Осталось полминуты, говори, что написано в письме?       Земо махнул рукой, призывая подойти ближе. Коулсон послушно пошагал к Барону. Их лица, сейчас, были совсем близко друг другу. Стоило Барону на ухо произнести содержимое письма, как драгоценное время вышло и агенты вновь наладили связь для прослушивания их разговора. Понять то, что время вышло, можно было по сигналу наручных часов Фила. Коулсон кивнул, аккуратно взял ключ из рук Гельмута и вышел из комнаты.       Агент Мэй метнула последний, леденящий душу, взгляд, после чего соизволила покинуть комнату вслед за начальством.       Земо ничего не оставалось, как сесть за стул и ждать. Пока какой нибудь ангел-проповедник не спуститься к нему с небес и выпустит отсюда. Барон тихо проскулил от боли, как только те двое вышли, и опустился на стул. Он отпустил руку, потому как та адски болела. Бинтов нет, да и кто бы выдал ему их в этом Богом забытом месте с неизвестным названием и местонахождением. Придется сидеть и истекать кровью, по своей, между прочим, глупости. Ничего не поделаешь, судьба сложная штука. Можно сказать непостижимая.

***

      Невесть сколько Земо просидел в допросной. Конечно же его там надолго не оставляли, но эти минуты тянулись адски долго и скучно. Барон успел тысячу пять раз соскучиться по свободе. Придумать уйму уговоров для себя, что завяжет наконец с этим криминальным настоящим и сбежит куда-нибудь. Под видом «куда-нибудь» Гельмунт хотел бы иметь в виду Зоковию. Его Родину, родных, жену и ребёнка… Но, это в прошлом. Сейчас в Зоковию на отдых точно не попасть. Ничего не осталось от прошлого самого барона Земо, да и его Родины. Лишь воспоминания, туманные и изредка счастливые. Они мучают его более прежнего. Как только он попал в стены Щ.И.Т.а, он ощутил себя очень скованным и никому ненужным. Без притворства. Ведь если б Земо не знал настолько много, сколько знает, он был бы просто-напросто ненужным. Его не преследовала бы опасность на каждом чертовом шагу, но это было б до колик скучно.       Ничего не поделаешь. Судьба-злодейка привела Гельмунта именно сюда. Для того, чтобы тот понял: свобода, та самая верёвка, на которой запросто можно повеситься, если небрежно обращаться.       Путь к этому был нелёгким, ну и пусть. Зато теперь Барон понял, что он любит свободу, любит более обычного. Как-либо эти стены повлияли на восприятие реальности, это к лучшему. Не пойми Земо, что он делает что-то не то, он, возможно, продолжил жить так, как жил. Изучал бы дальше криминальных людей, убивал, безудержно мстил за смерть родных…       Наконец, какой-то мужчина попросил Земо встать, говоря об этом через микрофон. Гельмунт беспрекословно послушал мужчину и мигом встал. В руке стрельнуло, вновь напомнив о неудачном знакомстве с Мелиндой Мэй. Было неприятно, но Барон попытался скрыть своё недовольство как можно дальше, в самом тёмном углу души. Не показывая эмоций, наблюдая за дверью в допросную, ожидая пока кто-то войдёт, Гельмунт встал как вкопанный.