Демоны острова Рай

      Дариус Закли, листая папку, уточнял детали. В большом кабинете кроме главнокомандующего и главы Военпола сидели люди из Центрального отдела. Найлу Доку ещё вчера доложили, что никакого суда не будет. Подробности о людях за стенами не должны выйти дальше Военной полиции. Фактически это был неформальный военный совет, где присутствовали только «свои», приближённые к королю.       – Толку от выживших азиатов мало – наш язык практически не понимают, – пояснил глава Военной полиции главнокомандующему. – Пытать просто бесполезно. Фактически всё, что мы знаем о людях за стенами, сообщила только она.       – Возможно, следовало и на эту девушку получше «надавить»? – Поинтересовался один из присутствующих с ноткой недоверия в голосе.       – Да не без этого. Хоть и без вырывания ногтей. Ваш начальник тоже пробовал. Его трудно заподозрить в симпатии к милым деткам… – Найл и мельком глянул на единственного в этом кабинете человека в гражданской одежде и продолжил. – Тем более её пытались подловить на лжи. Пока никто никаких противоречий в её словах не нашёл. Первый допрос после задержания длился почти сутки. По горячему она бы просто не успела придумать какие-то версии. Тем более слова о её жизни до падения стены подтвердились, а то, что было дальше никак не перепроверить. В этой ситуации оптимальным вариантом было дальше не запугивать, ведь она и так не отказывалась от сотрудничества со следствием. К тому же в иерархии этой их колонии на севере, судя по всему, она занимала положение чуть лучше раба. Какой резон ей юлить?       – Что ж, господа… и дамы, – подытожил Закли, – все присутствующие уже ознакомились с официальными бумагами, но для того чтоб составить окончательное мнение предлагаю самим посмотреть на юное «дарование».       Почти все взгляды сошлись на Доке. Глава Военпола молча вышел из кабинета и отдал распоряжение привести задержанную. Вскоре послышался шум из коридора, Найл явно поторапливал конвой.       Девушка из азиатского поселения даже в одежде заключённого выглядела привлекательно. Конвой удалился, и она осталась стоять с закованными за спиной руками. Не только мужские, но и женские взгляды задержались на ней намного дольше, чем допустимо. Даже подстриженная под мальчика она была очень красивая, с идеально правильными чертами лица и фигурой. Хотя у неё были чёрные волосы и карие глаза, но по происхождению к азиатам она явно не имела отношения. Но было бы ошибкой считать, что все просто залюбовались ею. Люди, которые здесь сидели, просто составляли первое впечатление, как их этому учили. Этикет тут неуместен.       – Итак, Ирэн Хантэр, ты не против, если мы зададим тебе пару вопросов,– начал главнокомандующий.       – Нет, – брюнетка обвела присутствующих взглядом.– Я готова, – добавила через несколько секунд, когда пауза затянулась.       – У кого-то есть вопросы? – спросил главнокомандующий.       – У меня вопрос, не относящийся к делу, – белокурая полицейская на секунду сделала паузу и, не дождавшись ни от кого возражений, продолжила, обращаясь к девушке. – Вы не первый год ходили по территории титанов, многие из вас гибли и становились калеками. Тем не менее, вы вполне могли бы дойти до стен, чтоб привлёчь внимание Гарнизона, попросить о помощи. Ваши люди получили бы возможность жить в безопасности за стенами. Разве золото стоит того, чтоб так рисковать? Я ни за что не поверю, что с титанами под боком жилось лучше.       – Я ничего там не решала и не могу говорить за всех, но думаю, им там действительно лучше. Когда я стала понимать их язык, то узнала, что азиаты сами когда-то были товаром внутри стен. Тогда тут они были бы в большей опасности.       – А ты? Ты никогда не пыталась вернуться внутрь стен?       – У меня нет документов и денег. Куда бы я пошла?       Никто не задавал вопросов. Всё что хотели спросить, у неё уже сто раз спросили и переспросили на допросах. Толку от вопросов, наподобие того, на который она сейчас ответила, не было, потому что на них она могла разве что озвучить своё мнение. Не то у неё положение было там, за стенами, чтоб перед ней отчитывались.       До того, как Найл её привёл в этот кабинет, собравшиеся решили ещё немного надавить психологически, загнав в угол. Учитывая, что вопросов по существу больше ни у кого не осталось, решили приступать.       – Ничего не решаю, подробностей не знаю, и вообще мимо проходила, – вдруг подал ехидный голос человек в гражданском плаще. – Но ты ведь не глупая девочка и понимаешь, что ваша шайка попалась на горячем со всеми потрохами. Тебе ведь уже говорили, что вам всем светит смертная казнь? На что же ты вообще надеешься?       – Кенни, она просто жертва обстоятельств. – «Пожурил» главнокомандующий и вздохнул. – Но он прав по поводу казни, – выдержав паузу, подтвердил его слова Закли, вложив в голос как можно больше сожаления. – Ты вынуждена была как-то выживать за стенами и если бы не это ты бы не примкнула к преступникам. Все здесь это понимают, и хотели бы помочь, но наш закон суров к наркоторговцам и лицам, незаконно завладевшим оружием, независимо от возраста и причин, побудивших на преступление... Я вижу для тебя только один последний шанс: если сможешь сообщить что-то действительно полезное, мы составим ходатайство о том, чтоб суд принял во внимание твою помощь Военной полиции. Тогда тебя помилуют и ты сможешь спокойно жить здесь в безопасности или вернуться в ту колонию. Можешь не переживать: никто из беженцев после падения Марии не остался без жилья и средств к существованию. Некоторых ты видела, когда они приходили на твоё опознание. POV Ирэн       Хороший и плохой коп. Серьёзно? Ну вот приплыли. Переродилась то ли в будущем после апокалипсиса, где реальность очень напоминает известное аниме, то ли в параллельном мире, а методы психологического давления везде одинаковые. До этого я старалась быть осторожной в высказываниях, прекрасно понимая, где нахожусь, но видно тело подростка требует бунта. Заебало. Стоп! Главное, чтоб выражение лица и голос не показывали самоуверенности, надменности: это не то место, где можно выёбываться. Да это мне и несвойственно. Зато я хрупкий подросток и мне можно чего-то недопонимать. Только лицо попроще не забывать делать. К тому же если очень хочется, то можно поприкалываться так, чтоб это не выглядело как вызов – знания «матчасти» в помощь.       – А?.. В камере мне ничего не сказали о казни, только всё время спрашивали. За что нас хотят судить?       – Выращивание, хранение и сбыт опийного мака запрещены законом, – вздохнув, объяснил мне бородатый мужик, который судя по всему тут за главного и который пока не убрал тон «хорошего копа». – К тому же при вас были устройства пространственного маневрирования, конструкция которых секретна.       – В преамбулах всех кодексов, кажется, говорится о том, что данные нормы регулируют общежитие человечества внутри трёх стен или имеют задачей охрану общественного строя внутри трёх стен. Поэтому выращивание мака за стенами не преступление.       Когда во время допросов меня спрашивали о жизни за стенами, то кроме всего прочего я упоминала, что читала книги, подобранные после падения стены Мария. Никто ж не уточнял, какие это были книги. Да почти все подряд, если честно. Те, кто меня помнил, сообщали полиции о том, что я уже в дошкольном возрасте читала и писала. Так что ничего удивительного, что я не для растопки печки их использовала, а по назначению. Но сейчас я видно сильно сумничала, по реакции видно, что такого не ожидали. А что вы хотели? В моём родном мире то, что законы одной страны заканчиваются на границе и как бы не могут регулировать жизнь граждан другого государства является прописной истиной, а тут о пределах действия законов в пространстве никогда не задумывались за ненадобностью и мои слова явились откровением. Только если, в законах моего мира подобные лазейки прикрывали, прописывая, к примеру, в каких случаях правонарушение, совершенное за границей, будет считаться совершенным на территории своей страны, то тут всё в сто раз проще: внутри стен, считали, что кроме них людей на планете не осталось.       – Мы не торговали УПМ – все УПМ были на нас. Мы их не крали, а подбирали, когда убивали титана. Никто из нас не мог и при всём желании не сможет выдать секретную информацию, потому что ни у кого из нас нет нужного образования, чтоб разобраться в его устройстве. Да, мы носили УПМ, но благодаря этому мы сокращали число титанов.       Жизнь за стенами чем-то напоминает компьютерную игру: убиваешь моба – иногда с него сыплется лут. Никогда не знаешь, что в нём попадётся. Вот в титанах, забредших на север острова после того, как они пообедали разведчиками, иногда попадались УПМ или их части. Порой, чтоб найти УПМ даже не надо валить титана, а достаточно порыться в его отрыжке. Кстати, когда-то действительно несколько испорченных УПМ продали местным, но потом то ли в цене не сошлись, то ли спроса больше не было.       – Пусть выращивали мак вы за стенами, но торговля опием происходила у ворот, на территории между стеной Мария и Роза и отвечать вам всем всё же по нашим законам. – Нарушил тишину молодой полицейский со светлыми волосами. – Вижу, тебе не надо объяснять, что незнание закона не освобождает от ответственности.       – Но мы никогда не торговали маком. Я и остальные арестованные хизурцы просто охраняли караван. Наша задача была защитить людей, пока не вернёмся обратно. Тех, кто должен был совершить сделку с местными, застрелили из-за сопротивления полиции.       Валю всё на мёртвых и не краснею. Всё равно не перепроверить. Хотя то, что я отвечала и за безопасность тоже, правда. Но и остальных надо бы отмазать. Хорошо, что в живых остались только те, кто говорит лишь на хизуру, поэтому расхождений между нашими словами не будет. Во время следствия меня пытались подловить, сообщив, что нашли переводчика, но я не повелась и придерживалась своей версии до конца. Мы просто стояли рядом, пока другие дяди покупали, продавали. Что вы вообще приебались к ребёнку-сироте и несчастным представителям национального меньшинства?       – Позвольте, – обратился другой полицейский к главнокомандующему и коллегам. – У меня есть вопрос.       Он перевёл свой взгляд на меня и сколько скепсиса было в этом взгляде...       – Всё хочу спросить, ты хоть осознаёшь или нет, какую отраву вы поставляли? Народ давно требует разобраться с наркоторговцами. Ради этой гадости люди идут на преступления и становятся невменяемыми. Ты довольно сообразительна, так что не можешь не понимать, что это просто так вам с рук не сойдёт.       Тоже решил попробовать себя в роли плохого копа и вернуть разговор в нужное им русло? Да, дрянь, которую мы поставляли, в чистом виде вызывает привыкание с первого раза (особый хизурский сорт мака, которого нет внутри стен). Но это к делу не пришьёшь, а я уже поняла, что аргументы у вас закончились. В душе я против этой дури, но мне нужно было быть полезной за стенами. Что он там сказал? Боже упаси! Какие наркотики? Вы о чём?       – О том, как использовался опий внутри стен, я узнала уже здесь. Там, за стенами, это просто лекарство. В основном его используют как болеутоляющее. Как-то я листала справочник врача и там к каждому препарату шло предупреждение о передозировке. Но любое лекарство станет отравой, если его использовать неправильно.       – Хм, четырнадцать лет, – усмехнулся мужик в плаще, кажется, бородатый назвал его Кенни,– из бедной семьи, без образования, без адвоката, полжизни выживала в глуши, поймана с поличным, а уделала выпускников Королевской академии. Учитесь, ребятки. Если бы было открытое судебное заседание, им даже штраф за торговлю без лицензии не светил бы, а вы тут голову ломаете, как её расстрельными статьями запугать. – Закончив подводить итоги, он обратился ко мне: – Ты ведь играешь в карты?       Риторический вопрос. Ты же сам во время допроса сначала напиздил, а потом предложил сыграть и даже сел учить играть, пока скучно не стало. Потом вдруг охранники тоже предлагали. Но я поняла, что с дисциплиной у вас всё в порядке, а вы просто искали ко мне подход и пытались в неформальном разговоре вывести на чистую воду.       – Давай раскроем карты, – предложил Кенни. – Я начну. Суда не будет. Вы представляете угрозу короне. Ни отпускать, ни оставлять в живых вас никто с самого начала не собирался.       Вот это поворот, но можно было догадаться. Я вспомнила, что в каноне и за меньшее держали в застенках и убивали. Да хотя бы того бедного учителя истории. Но вдруг Кенни соврал и решил в последний раз надавить? В любом случае я вижу только один вариант ответа, ведь в прошлой жизни я росла в стране, где каждый давал или брал взятки, а поборы, начиная с роддома и кончая погребением – норма жизни. Я привыкла, что любую ситуацию можно было разрулить, имея деньги.       – Глава нашего клана человек чести, – взвешивая каждое слово, начала я сочинять, потому что понятия не имею, как поступит тот старый пидар, что руководит нами. – Если мы вернёмся назад и расскажем ему… о этом недоразумении, то он как можно быстрее постарается… «компенсировать» причинённые полиции неудобства. Вы можете оставить любого из нас в заложниках здесь, чтоб быть уверенными, что мы не нарушим слово. Возможно, что после нашего возвращения хизурцы и полиция смогут дальше «сотрудничать».       После моих слов все молчали. Тишина затянулась.       – Пожалуй, на этом всё, – сказал Закли и посмотрел на главу Военпола. – Найл.       Найл вывел меня из кабинета и передал конвою, но Кенни приказал им оставаться на месте. Сам он с несколькими полицейскими поднялся на этаж выше, а через несколько минут вернулся и распорядился вести меня за ним. Там сидел какой-то мужик и, подперев голову рукой, устало на меня смотрел. Отсюда через специальное ажурное окошко было отлично видно ту комнату, где мне задавали вопросы. Ого, так он всё слышал. Остальных попросили нас оставить. Мы остались втроём.       – Думаю, можно попробовать, – обратился к Кенни этот мужик. – Имя оставим? Или… может Мария. Ей пойдёт.       – Мою сестру чем-то напоминает. Пусть будет Кушель.       Мужик с усталым лицом подошёл ко мне и протянул руку ко лбу. Чувствуя неладное, сделала шаг назад, но Кенни встал прямо за спиной, положив руки мне на плечи, чтоб не дёргалась. Когда этот тип с кислой мордой притронулся к моему лбу, в голове словно произошла вспышка. Голова заболела.       – Как тебя зовут? – вдруг спросил меня Кенни.       Я, конечно, не помню всех подробностей канона, но, очень похоже, что мне только что попытались изменить память и сейчас проверяют свои успехи. Только почему-то не вышло. Но разве чтоб менять память не надо быть титаном-основателем королевской крови? В любом случае я не знаю, что за воспоминания он пытался в меня вложить и эту проверку мне не пройти, хотя…       – Кушель, – отвечаю я.       – А фамилия?       Так, вспомнила этого типа в плаще. Только тут он не такой потрёпанный жизнью маньяк, а очень даже ухоженный, привлекательный и загадочный, похож на себя молодого и красивого, каким его рисовали во флешбэках. Его фамилия была, как и название моего родного города из прошлой жизни:       – Аккерман.       – Даже жаль, – не меняя кислой мины, констатировал второй тип. Получается, новая фамилия у меня должна была быть другая.       – Хе, а как ты узнала мою фамилию? – вдруг посерьёзнел и прищурился Кенни.       Мультик смотрела.       – В камере от полицейских слышала про господина в шляпе и плаще с фамилией Аккерман. Вы тут один подходите под описание, – интересно, прокатит?       – Попробуем ещё раз? – спросил Кенни, отвернувшись от меня.       – Бесполезно, если сразу не вышло. Хантеры из безземельных дворян. Когда-то, ещё до стен, был у них в роду брак с дальней родственницей короля. Да и байстрюков никто не считал,– ответил ему этот мозгоправ.       Оу, я дворянка. Судя по его словам, проверяли не только мою биографию, но и моей родни. А переродилась-то я в небогатой семье. Нам даже жить пришлось в городе, у ворот стены Мария, потому что там очень щедрые налоговые льготы и ещё некоторые плюшки для приманки таких же неудачников. Но таким дворянством кичиться не приходится, так как по своему социальному статусу безземельные дворяне фактически намного ближе к недворянам. Обычно это интеллигенция, мелкие чиновники или военными из простого народа, дослужившимися до высокого звания, но и обычные горожане с крестьянами могут быть потомками таких дворян. Поместные дворяне даже не считают их своими.       А из тех крох информации, что он озвучил, следует, что люди с королевской кровью имунны к его способностям. Спасибо, учту. Но про байстрюков он не прав. Я обиделась.       – Во-первых, я и все мои обозримые родственники родились в законном браке. И по себе других не судят. Не то в нашей семье воспитание, чтоб плодить незаконнорожденных. Во-вторых, я могу быть полезной и без промывания мозгов и мне плевать, какое имя мне дадут.       – Ясно, – мозгоправ небрежно махнул рукой в мою сторону, словно отмахиваясь от насекомого, – иди, Кенни.       Кенни увёл меня прочь, но передал не обычному конвою, а паре полицейских, которые дожидались его у кабинета. Они из тех, кто меня сегодня расспрашивал. Почему-то мы прошли мимо поворота, ведущего к камерам для заключённых. Я услышала, крики и вскоре почувствовала запах крови. Такой запах бывает там, где она часто проливается. Там, куда меня привели, лежали зарезанные и заколотые бандиты, которые покупали у нас товар и мои напарники (полиция экономит пули?). Убили буквально перед нашим приходом – кровь ещё текла. Значит, наша казнь действительно была решённым вопросом, а до сегодняшнего дня мы дожили, потому что перед тем как «списать дело в архив» решили, что смогут вытянуть из нас ещё какие-то детали. А вдруг лично на меня хотят снова надавить, но уже наглядным примером? Но Кенни молчал и не пытался со мной заговорить, меня толкнули в помещение с моими мёртвыми подельниками. Выходит, я напрасно надеялась, что когда разберутся, меня отпустят восвояси.       – Когда привели азиатов, они всё орали: «Гурэн», – сообщила подошедшим белокурая полицейская, которая, по всей видимости, тоже принимала участие в резне. – И в камере они часто повторяли это слово. Что это значит? – девушка посмотрела на меня, давая понять кому адресован её вопрос.       – Не что… а кто, – отвечаю через силу: голова всё ещё болит после той «вспышки». – Раз мне всё равно конец, позвольте мне тоже задать вопрос, – смотрю на Кенни. – Разве… приговорённым к смерти не положено одно последнее желание? Господин Аккерман, я всего лишь хочу задать вопрос Вам лично, без посторонних.       Кенни сказал остальным подождать снаружи.       – Вы сказали, что я похожа на Вашу родственницу. Мне очень важно знать: мы родственники или нет.       – Даже если б ты была моей родной дочерью, то это ничего бы не изменило.       Он что решил, что я на родственные связи давить буду? Да мне просто интересно.       – То есть нет? Даже не дальняя родня?       – Это всё? Что значит «гурэн»?       – Это имя мне дали за стенами. Так меня звали хизурцы. Скажите, что вы планировали делать со мной, если б тот тип смог изменить память?       Кенни потерял интерес и пошёл к выходу.       – Договоримся? – быстро предлагаю, пока он не ушёл, но уже вернув голосу привычный тон. – За стенами, совсем недалеко отсюда, мои напарники закрысили золото. После того, как вы всех убили, об их заначке знаю только я. – Я приведу к этому месту, а вы просто меня отпустите.       Только бы выбраться за стены, а там я разберусь. Но Кенни лишь усмехнулся и снова развернулся на выход. И тут мне пришёл в голову ещё один вариант.       – Подожди. Раз мы не родственники, то давай познакомимся поближе в другой обстановке. От моей смерти всё равно не будет толку, а я умею быть нежной и благодарной.       Не клюнул. Он молча вышел и через несколько секунд вернулись полицейские. Один из них с заранее закатанными рукавами рубашки был с ножом и шёл прямо на меня. Я узнала в нём светловолосого копа, который сегодня говорил, что незнание не освобождает от ответственности. Вот же надменная была у него рожа и тон, но не сейчас. Хотя руки до сих пор скованы за спиной, инстинктивно попыталась отстраниться, когда он повалил меня на колени и, зайдя со спины, схватил за волосы, оттягивая голову, чтоб удобней было резать мне шею. По-моему, он убивал впервые в жизни. А я почему-то думала о тех хизурцах, которые пытались меня дозваться, когда поняли, что им конец. Думали, что я спасу их? Не то чтоб мне было сильно их жаль, но мы как-то уже сработались, ребята были адекватные (насколько могут быть таковыми убийцы и работорговцы). По-своему мы заботились друг о друге, поэтому мне очень грустно, что они так глупо умерли. У меня даже возникло чувство вины, хотя умом понимаю, что всех бы не спасла. Перед тем, как закружилась голова и в глазах потемнело от резко упавшего давления, услышала, что кто-то из полиции возмущается из-за того, что мой «палач» забрызгал его одежду кровью.