Демоны острова Рай

      Второй раз выдернули из комнаты меньше, чем через час, но шла я уже не под конвоем, а сопровождал меня Кенни. Ни слова по делу из него не вытянешь. Только сказал, что для теплолюбивых рептилий там, куда мы идём, натопили, поэтому могу свой зелёный плащ не брать. В помещении, куда мы вошли, собрались более тесной компанией и в более неформальной обстановке. Присутствовали командоры, которым, войдя, отдала честь. Также тут были некоторые лорды, несколько полицейских Центра, среди которых я заметила Хави младшего. То ли Хуань сбил с него спесь, то ли он устал, но сейчас блондин больше не смотрел на меня, как на презренный отброс. Основатель с формальным королём, первым принцем и Брауном тоже присутствовали. В помещении вокруг большого стола для совещаний у стен расставили диваны и кресла, чтоб уместить эту кучу народа. Некоторые разбились по кучкам и что-то обсуждали. Особняком, спиной ко мне и лицом к горящему камину стоял знакомый человек. Сегодня он был не в традиционной хизурской одежде, а в модном и дорогом костюме и с тростью, но даже так я его лысеющую башку и гордую осанку из тысячи узнаю.       – Сэнсэй.       Господин Адзумабито обернулся и я преклонила перед ним колено, склонив голову, как принято у нас в клане. Заметила, что вокруг притих шум голосов. Сказала, что очень рада видеть его в добром здравии и сообщила, что Хуаня не видела с тех пор, как нас увезли в полицию после миссии, а о судьбе остальных наших мне ничего не сообщили.       – Преклонять колено женщине пристало только перед королём, – упрекающим тоном прокомментировал мой поступок какой-то лорд, но мне плевать с высокой колокольни на мнение местных, ведь они мне ничего хорошего пока не сделали, а рушить наработанную годами репутацию среди Адзумабито я не собираюсь.       – Похоже, все в сборе. Предлагаю начинать, – сказал бородатый мужик в форме и те, кто ещё стоял стали рассаживаться.       Члены королевской семьи и высшие военные чины сидели за столом. Полицейские Центра, лорды, Браун и господин Адзумабито расселись на диваны и кресла вдоль стен. Свободных кресел и диванов не осталось, мне никто сесть не предлагал, и я стояла, как неприкаянная, но Райнер встал, и предложил мне сесть на его место. Кенни, который сегодня за мной приглядывает (я так думаю, потому что у него на бёдрах были пистолеты, скорее всего, для того, что стрелять мне в голову в случае, если начну дурить), сказал копам на одном из диванчиков пойти и принести чай. Сам указал мне на освободившееся место, куда я и села. Аккерман плюхнулся рядом, самоуверенно вытянул руку на спинке дивана у меня за спиной, закинул ногу на ногу и спросил:       – Скажи, Ирэн, ты сильно злишься на меня?       – За что?       – А не за что? Ну, хотя бы за нашу первую встречу?       Трудно забыть твой допрос с рукоприкладством, но       – Нет.       Заметила, как некоторые бросают взгляд на Основателя. Мне кажется, что он сейчас в своих Путях мониторит меня на ложь, но я сказала правду. Какой смысл злиться на то, что изменить не в силах. Ещё в прошлой жизни я поняла, что глупо тратить душевные силы на то, что изменить не можешь и находиться из-за этого в постоянной фрустрации. Можно злиться на несправедливость или на плохое отношение к себе, но это всё равно, что злиться на силу притяжения или на плохую погоду. Это объективная реальность, хочешь – принимай её, хочешь – не принимай и пытайся изменить или избежать, но ей до твоего мнения нет дела.       – А за то, что полицейские хотели тебя убить?       – Нет. Я ни на кого не злюсь.       – А после того, как тебе пытались стереть память, ты не замечала за собой никаких странностей? – спросил внимательно слушающий лорд Инносенсио.       – После этого мне захотелось погулять за стенами, хотя до этого я любила сидеть в безопасности. Я полетела на юг, в Шиганшину, но до сих пор об этом жалею. Так… всё же тогда мне что-то вложили в голову? – но никто мне не ответил. – А что со мной сделали бы, если б всё же изменили мою память? Я так поняла, что если б вам удалось, то меня бы тогда пощадили. Сейчас уже можно сказать, я ведь теперь под вашим контролем.       – Поработала бы на корону, – сказал Основатель.       – А каким местом я бы работала на корону? Сомневаюсь, что мозгами, – и тут мне как прилетело от Основателя, что я аж схватилась за голову. Я ж не врала. То есть он может наказывать не только за ложь, а по своему желанию? Ну почему в этом блядском мире за каждую попаданческую плюшку приходится расплачиваться?! Боги, плюшка на то и называется плюшкой, потому что как бы не должна иметь негативных последствий, а только плюсы!       – Ты давала присягу короне и клялась посвятить своё сердце служению человечеству, – сказал бородатый мужчина в очках. – Всё верно?       – Так точно.       – Главнокомандующему положено отвечать стоя, – пробурчал тот незнакомый лорд, который делал мне замечание касательно моего приветствия сэнсэя.       – Я сейчас вряд ли смогу встать. Я с трудом могу отвечать, после того, как мне только что мозги поджарили. Простите, я не знаю, как мне положено обращаться к Основателю, но не делайте, пожалуйста, так больше. У меня уже руки дрожат от ваших ударов в Путях.       – При тех, кого ты здесь видишь, зови его «Ваше величество», при остальных – «пастор Ник», – сказал мне Кенни. – Ваше величество, забыли, что случилось с марлийским шпионом? Лучше давайте потом подзатыльниками повоспитываем.       То есть тому шпиону нервную систему уже повредили? Как «обнадёживающе».       – Похвально, что ты с первого дня на службе ответственно отнеслась к выполнению своего долга, – продолжил свою мысль главнокомандующий, – но готова ли ты впредь следовать присяге?       – Оговаривалось, что мы поступаем на службу только формально и только для выполнения одной миссии. Мы выполнили свою часть сделки.       – Так мы ещё долго с места не сдвинемся, – подал голос начальник Военпола и посмотрел на меня. – Ты прекрасно понимаешь, что сейчас и здесь решают, что с тобой делать дальше. Поэтому, будь добра, прекрати изображать недоумение и отвечай по существу.       – Но я не могу ответить, пока не поговорю с господином Абзумабито.       – Он не против, чтоб ты ответила нам, – сказал лорд Инносенсио. – Правда же господин Адзумабито?       Сэнсэй кивнул.       – Мой ответ такой: я не буду делать ничего, что навредит членам моего клана. А все вопросы оказания услуг короне решайте с господином Адзумабито. Если вы уже выполнили свою часть сделки и передали нашему клану то, для чего мы выходили за стены, то, я думаю, что он будет готов выслушать ваши следующие предложения.       – Давай я тебе обрисую расклад, а потом ты ещё раз подумаешь и уже ответишь окончательно, – снисходительно обратился ко мне Кенни. – Твой господин Адбумабито здесь, потому что продал нам тебя с потрохами в обмен на свою безопасность.       – И что, что продал? – спокойно пожимаю плечами. – В первый раз что ли?       До того, как мы попали внутрь стен, я, имея представление о местных методах воздействия, предупредила своих, что что бы ни случилось и как бы полиция или кто-то ещё не пытался меня скомпрометировать, я всегда буду на их стороне. Надеюсь, они это помнят. Такую позицию я занимаю не из-за того, что прониклась идеями верности восточному клану. Просто я здесь никто, я сирота, за которой никто не стоит, а так я показываю, что за мной всё же стоит самый влиятельный хизурский клан.       – Я всегда возвращаюсь к своим. Даже после промывки мозгов.       – Похоже, не дошло, – вмешался Основатель и обратился к сэнсэю. – Объясните ей, что ей больше у вас делать нечего.       Сэнсей подтвердил слова короля, но… в это время смотрел на камин(?). Потом на меня и снова на… Хочет, чтоб я проследила за его взглядом? Поняла его. Да даже если б их блеф оказался правдой, я бы стояла на своём.       – Но если меня выгонят из клана, – вложив в голос нотки боли и грусти отвечаю аборигенам, – тогда я не могу ответить положительно на вопрос главнокомандующего, потому что меня скоро не станет. Такой позор, как изгнание из клана можно смыть только своей смертью.       – И что ты собираешься делать? – спросил Основатель.       – Разве не понятно? Я умру. Если бы вы могли мне помешать, то тогда был бы совсем другой разговор. Тогда вы бы просто приказывали мне и были бы уверены, что эти приказы я ни при каких обстоятельствах не нарушу. Но раз мы все тут, то ежу понятно, что ваш контроль не абсолютен и в момент, когда я из него выйду, я смогу делать что хочу.       Нет, я не ебанулась окончательно на почве следования кодексу чести клана Адзумабито, но ни капли лжи в моих словах нет. Просто кроме похожего имени с главным героем канона меня роднит ещё кое-что: больше всего на свете я ненавижу несвободу. Какой смысл в такой жизни, где ты просто чужая вещь, с которой будут делать всё, что пожелают. Это не жизнь, это существование. Это хуже смерти, поэтому между рабством и смертью я, не задумываясь, выберу смерть, даже если в следующий раз рискую переродиться гномом или гоблином. Понятно, что абсолютной свободы быть не может, но если я не буду обладать максимально возможной для меня свободой, то и никому не позволю пользоваться собой. Если не пойдут на уступки, то не достанусь никому. Тем временем, я снова заметила, что окружающие косятся на Основателя.       – Нигде не соврала, – сообщил своим король стен и спросил моего сэнсэя, кивнув в мою сторону: – Как вы добились… этого? Только про честь и благородство не надо рассказывать. Я больше ста лет живу, и так мозги прочистить даже с силой Основателя не всегда получится. Все хотят жить. Вы там что под каким-то наркотиком им всё это внушаете?       – Гурэн свободна. Клянусь честью, что никогда не давал ей наркотиков. Это её выбор. Она могла покинуть клан в любой момент, разве что её просили предупредить о своём решении уйти. Даю совет: насильно дракона не удержите. Договаривайтесь.       – Покинуть могла, значит, – зацепился лорд Инносенсио. – А как же слова о том, что этот позор смывается только смертью?       – Уйти самому и быть изгнанным – не одно и то же.       – Это ваша религия? Так? – попытался докопаться до истины его величество. – Вы им там обещаете шикарное посмертие?       – Гурэн не верит в наших богов, хотя и интересовалась хизурскими верованиями. С нашим священником общалась из интереса, но его службы никогда не посещала.       – То есть ты правда по своей воле настолько верна клану? – не унимался Основатель и я почувствовала, что он сейчас снова по нервам треснет, если совру.       Блин, конечно не настолько. Просто интересы клана совпадали с моими. Хотя… его вопрос не очень то и конкретен, поэтому включаем болтологию и…       – Наверно… не совсем клану. Большая часть клана в Хизуру и я всех не знаю. Скорее я верна господину Адзумабито и некоторым его родственникам, потому что они не убили меня после того, как узнали, что я дракон. Наоборот, они меня приютили и растили, терпеливо относились ко мне, а я много не понимала и им приходилось мне постоянно что-то объяснять, они научили меня хоть чему-то, дали работу. Я всей душой желаю клану процветать, но очень переживаю, чтоб именно с этими людьми ничего плохого не случилось. А мне даже никто не говорит, что с остальными и где сейчас Хуань.       Правда? Правда, потому что я действительно считаю, что Шекспир верно заметил: «Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться». С конкретными Адзумабито на этом острове я сработалась, про остальных не ручаюсь. А играть по правилам клана мне было не в тягость, тем более вознаграждение я получала достойное. Переживать о том, чтоб щедрый работодатель и его внук, который оказался хорошим телохранителем, были живы и здоровы тоже нормально.       – Твой так называемый братец не скрывал радости, когда драл тебя в штабе разведки как сидорову козу. И ты хочешь сказать, что сильно за него переживаешь? – вдруг заговорил Хави младший.       Скорее всего, раз я не повелась на их слова о том, что сэнсэй меня продал, они теперь хотят скомпрометировать меня перед ним или клан передо мной.       – Он же тогда объяснил вам, что делает это не по вашему требованию, а потому что я провинилась. При вас он мне говорил за что я наказана, но вы просто не поняли, потому что он на хизурском говорил. Он тогда при вас сказал мне, что я виновата, потому что гуляла за стенами, но он не знал, что это, скорее всего, из-за неудачной попытки промыть мне память. Я раньше всегда предупреждала, как положено, о своих отлучках. Я думаю, что когда он и остальные узнают, что это не я виновата, а воздействие Основателя, то больше не будут обо мне плохо думать. Хуань защищал меня на миссии и когда полицейские наставили мне на голову гарпун, то закрыл собой. Хорошо, что в полицию Центра берут тех, кто хоть немного умеет думать и не спешит исполнять приказ, если видит, что что-то не так, а ведь если б с нами в экспедиции были… не очень умные полицейские, то его уже бы тогда убили, чтоб следующей убить меня. Поэтому да, я очень переживаю за него и хочу, чтоб с ним всё было хорошо, – ведь с тех пор, как ты ему на дуэли морду разукрасил, я считаю азиата своей попаданческой плюшкой, которая заменяет мне Микасу, но всю правду о причинах моих переживаний меня озвучивать не просили.       – Мы не стреляли, потому что присутствовали, когда она сама говорила, что не выйдет за стены, если те пункты, где говорится о ликвидации людей со следами от связок, в инструктаж не включат, – видно, опасаясь проблем, оправдался один из копов, который был с нами во время экспедиции. – Тем более, она держала руки на виду, кусать и резать себя не пыталась. Потом Браун дал понять, что его величество через Пути приказал её не убивать.       – В той ситуации вы всё сделали правильно, – успокоил полицейского главнокомандующий.       – Ваше величество, позвольте я задам вопрос, – попросил лорд Инносенсио. – После экспедиции тебя допрашивали, ты рассказала о том, что попала в Нараку как рабыня, тебя даже продали. Его величество сказал, что твои слова были правдой. В Нараке тебя жестоко наказывали, у тебя остались шрамы после этого. А сейчас уважаемый господин Адзумабито говорит, что ты могла уйти в любой момент. Почему же ты не вернулась внутрь стен? Насколько я понимаю, для дракона чистые титаны не страшны и за стенами ты, с твоих слов, могла позволить себе даже погулять.       – Я недолго была рабыней. Меня отпустили на свободу, но… я почти сразу вернулась в Нараку и попросилась обратно.       – А чем же там было лучше, чем здесь?       – А разве это не очевидно? Если я в семь лет понимала, почему жить в Нараке безопаснее, чем здесь, то и все, кто тут находится, скорее всего, уже давно поняли причину.       – И всё же, будь так любезна, озвучь её, – попросил лорд Инносенсио. – Понять женщин… иногда довольно сложно даже мудрецам.       – Если бы кто-то открыл ворота Нараки для чужаков, чтоб заработать на этом, то ему, скорее всего, пустили бы пулю в лоб, как и тем, кто ему помогал. А здесь ворота открывали чужим много лет. И что сделали с теми, кто всё это организовал? Ведь те, благодаря кому открывали ваши ворота, живы, на свободе и спокойно живут. Оказывается, у вас такие милосердные суды внутри стен, что полностью оправдали предателей? А были ли вообще суды над ними? Не подскажете? Вот поэтому в Нараке мне жилось спокойно, и добровольно я бы внутри этих стен не осталась жить. Кстати, о шрамах: в моем клане наказывают справедливо, за дело, а не как здесь.       Как-то сэнсэй вводил нас в курс того, что это за Райсы такие, которым ранее принадлежало наше поместье. До этого мы не знали, кто заказчик. А потом я в газетах читала светские хроники и оказалось, что живёт наш заказчик, как жил, детей растит, на разных приёмах светится, официальным бизнесом занимается и в ус не дует.       – Справедливо, – серьёзно сказал лорд Инносенсио и тут же сменил тон на тот, которым обычно вразумляют глупых подростков, – но так вышло, что сейчас и вашему клану приходиться укрываться от будущей войны внутри наших стен. Сейчас важен вклад каждого человека.       – Если господин Адзумабито вернёт меня и прикажет выполнять чужие приказы, как свои, то я тоже с радостью внесу свой вклад в победу над Марли. Конечно же, при определённых условиях. Оплату моих услуг обсудите с ним.       – Оплату… услуг?! – подал голос первый принц. – То ты настолько честная, что готова умереть за свои принципы, то ты, не стесняясь, продаёшься.       – Но ведь все присутствующие здесь военные получают жалование, бесплатно работают только рабы, – спокойно ответила ему. – Всем людям надо на что-то жить. Даже у дракона должно быть своё гнездо, где ему надо когда-то отдыхать.       – Так бы и сказала, что нули в блокнот не пишешь, – усмехнулся Кенни и обратился к остальным. – У каждой бабы своя цена. Она Вам сейчас уже открытым текстом даёт понять, что готова её назвать, чем упрощает всем жизнь. Я бы выслушал, а уже потом торговался. Иначе до ночи так просидим.       – Сколько? – надменно спросил формальный король.       – А во сколько вы оцениваете безопасность королевской семьи и своих подданных? – специально ответила ему вопросом, на который хотелось бы получить ответ: «жизни бесценны» или «на вес золота».       – Назови цену, – требовательно попросил Основатель.       – За такую опасную работу, где можно легко покалечиться или лишиться жизни, я не возьмусь за сумму меньше, чем мне платили в Нараке.       – Но мы, кажется, выяснили, что для дракона титаны не опасны, – заметил главнокомандующий. Ух ты, уже цену сбивают. Но и это лучше, чем ничего. Когда сюда пришла, то даже не рассчитывала, что при настолько плохих картах, какие мне раздала судьба, я смогу играть более-менее на равных.       – Речь шла о чистых титанах. Даже обычный человек имеет преимущество над чистым титаном – это разум. Но разумные титаны это совсем другой уровень, они способны адекватно оценивать обстановку. В детстве мне очень повезло, когда я их встретила, сейчас я бы не решилась нападать на группу шифтеров.       – Что ещё за шифтеры? – спросил тот лорд, который делал мне замечания.       – Оборотни, – пояснил для него глава Военпола.       – Наберутся марлийских словечек, – пробурчали ему в ответ.       – Так сколько?! – спросил Основатель.       – Не меньше, чем мне платили в Нараке за сопровождение каравана.       – Конкретней! Сколько ты получала в своей Нараке?       – Ваше величество, позвольте, вам озвучить цену не в присутствии военных.       – Почему?       – Боюсь, что некоторые командоры, когда узнают, сколько я получала в Нараке, могут обидеться на корону и посчитать себя недооцененными.       – Кхм, – обратил на себя внимание Док. – Позвольте напомнить, что мы не выяснили главного: как изменение памяти повлияло на пригодность к службе. Перед войной нам только психованных драконов внутри стен не хватало.       – То есть… то воздействие Основателя… сводит с ума? – вот сейчас я реально испугалась и с надеждой на какие-то объяснения посмотрела на короля стен, но он лишь отмахнулся:       – Люди годами мои службы посещают и ничего.       – И всё же я вынужден поддержать Найла, – сказал лорд Инносенсио. – Бывают единичные исключения и «благословения» не проходят без негативных последствий. Ваше величество, я думаю, что ещё один недлительный контроль в Путях не вызовет у молодого оборотня сильных побочных эффектов. Я задам всего один вопрос.       – Отвечай лорду Инносенсио, – приказал Основатель и подкрепил свой приказ воздействием Координаты. – Только правду.       – Мы уже поняли, что ты будешь служить только своему клану, но скажи нам: чего хочешь лично ты.       Кружевные трусики и в Европу. Ответ ждут немедленно, ведь из-за молчания я уже чувствую нарастающую боль во всём теле.       – Хочу… чтоб мама с папой выжили после атаки титанов, – боль отпустила. – Хочу, чтоб все марлийцы передохли. Хочу вернуть нам Нараку и жить там, как раньше. Хочу, чтоб господин Адзумабито забрал меня отсюда и мы бы вернулись наконец-то в новое поместье. Я даже не против, чтоб полиция продолжала дежурить там, как и когда мы были под домашним арестом. Мне так даже спокойнее будет, под охраной вряд ли кто-то попытается похитить меня ради спинного мозга. Хочу узнать, почему тот, кто может держать титанов под контролем, до сих пор не уничтожил всех чистых титанов на Парадизе и не взял под контроль всех шифтеров Марлии. Хочу свободы. Хочу, чтоб меня не заставляли служить, хочу высыпаться и никуда не спешить. Хочу узнать всё о силе титанов. Хочу, чтоб клан Адзумабито процветал. Хочу заработать денег и жить в тепле, чтоб было много солнечного света. Хочу что-то интересное почитать, хочу сидеть в безопасности и не переживать целые дни, что из меня выкачают спинной мозг. Хочу…       Нет, этого я не скажу. Если всё рассказать о себе, то мой авторитет упадёт до нуля, а вопросов только прибавится. Но Основатель контроль не отпускает. Больно и хочется говорить.       – Больно, – руки и тело дрожит. – Вы же все мои нервы… уничтожите.       – Говори! – Основатель усилил напор.       – Хочу… вернуть тот нож. Пожалуйста, не надо заставлять меня говорить о ноже. Там ничего интересного нет.       – Ваше величество, о ноже я Вам потом расскажу сам, – сказал лорд Инносенсио. – Продолжайте дальше. А убивать ты не хочешь?       – Нет, не хочу.       – Возможно, ты хочешь навредить кому-то из присутствующих?       – Нет.       – И всё? – спросил Основатель. – Больше ничего не хочешь?       – Хочу… кружевные трусики и в… – блин, только не это! – прекратите, пожалуйста, тут мой сэнсэй и командор сидят. Хоть перед ними не позорьте! Я Вам потом лично расскажу, какое бельё и чулки хочу, если Вам так интересно.       Фух. Отпустил.       – Ничего необычного, – констатировал главнокомандующий, – вполне нормальные желания. Но я тоже разделяю беспокойство Найла и лорда Инносенсио, поэтому, раз речь зашла о желаниях, то скажи нам, Ирэн, вот что. В детстве ты уже убивала. А сейчас бывают ли у тебя какие-то… агрессивные порывы?       Никто не хочет иметь дело с психами, даже если этих психов создал твой король.       – Я убивала для самозащиты. Если бы я была тупым оружием убийства, то уже после ареста каравана могла бы наделать вам проблем. А после нашей первой встречи, когда меня хотели казнить, я могла бы убить всех, кто находился в том здании. Ещё тогда бы вы остались без полицейских Центра, без начальника Военной полиции, без главнокомандующего и… без Основателя. Но я не хотела применять силу, до конца надеялась, что меня отпустят.       – Не льсти себе, – перебил король стен, – Ты бы просто оказалась под моим контролем раньше.       – Нет, не оказалась бы. Насколько я поняла, ни Вы, ни ваши приближённые даже не догадывались о том, что дракон это звероподобный титан, пока я сама не раскрылась. Поэтому Вы бы даже не стали пытаться использовать контроль Основателя на тупом животном. Кажется, только один полицейский о чём-то догадывался, – кивнула в сторону блондина без правой кисти, – но ему никто не верил.       Специально польстила этому благородному инвалиду, чтоб хоть чуть-чуть сгладить наши разногласия. Из того, что рассказал мне в ванной его дед, я поняла, что Хави младшему будет приятно слышать это в присутствии своего начальства и коллег, пусть и из уст врага.       – Подведём итоги, – сказал король стен. – Хоть убейте, но бесплатно пальцем не пошевелю, даже если мой любимый клан тоже будет под ударом марлийцев.       – Нет. На вопрос лорда Инносенсио о том, чего я хочу, под Вашим контролем я ответила, что хочу заработать. Не украсть, не отобрать у кого-то, а просто получить плату за честно выполненную работу. Обычным людям надо на что-то жить. А если я стану калекой, то кто обо мне позаботиться, как не клан? У меня кроме них никого нет. У Вас теперь есть ампулы и шпион. Вы можете создать себе сколько угодно титанов и не нанимать меня.       Господи, ну как объяснить человеку, который всю жизнь живёт на полном обеспечении, что другим надо как-то зарабатывать на свои нужды? Когда суда с эвакуированными наракцами уходили в Хизуру, то с ними увезли почти всё золото и ценности. Поскольку у меня семьи нет, то своё золото я оставила себе. Внутри стен отдала почти всё, что честно заработала, на общие нужды, ведь надо было как-то обживаться на новом месте. Мы практически на мели. Но этого жмота зацепили только мои последние слова о создании титанов.       – Слушай, – Основатель сменил тон, – я тебе сейчас сколько угодно заплачу и отпущу на все четыре стороны, если придумаешь, как мне обойти запрет на создание титанов.       – Запрет? Это поэтому Вы до сих пор не подчинили шифтеров континента и не избавили остров от гигантов? Это что какая-то клятва отказа от войны, непротивления злу насилием?.. Надо знать текст клятвы, чтоб подумать над этим вопросом.       – Да кто в здравом уме даст такую клятву?! Это мирный договор или точнее договор о разделе наследства бывшего короля.       – Но как можно было заставить человека, который может подчинять титанов и изменять память обычным людям заключить невыгодный для него договор?       На что король стен рассказал, что Основателей действительно было не убить, ни сместить. Однако больше ста лет назад правитель умер и случился в Элдийской империи переворот. Заговорщиками оказались родственники короля из рода Тайбер, а его родственники знали о том, что в момент передачи Основателя им мог стать кто угодно из потомков Фрицев по мужской линии. Женщинам почему-то Координата не передаётся. В общем, шифтеров среди них было достаточно и решили они получить эту силу себе, поэтому после смерти короля устроили бойню среди потомков тогдашнего Основателя. Однако наш король стен (который тогда был каким-то надцатым принцем), сидеть у постели умирающего отца, когда вероятность, что за это ему что-то обломится мизерна, не собирался, кутил себе спокойно в каком-то захолустье у друзей и вдруг понял, что «штормит». «Штормом» в семье Фрицев называли состояние всех шифтеров планеты, когда они чувствуют Пути, в которые без желания на то Основателя им было не попасть. «Шторм» означает, что Основатель умер и сейчас появится новый носитель Координаты.       Им случайно оказался наше величество Карл Фриц, но он не сильно вникал в семейную историю и титанические нюансы, а зря. Он просто не знал, что новый Основатель первое время после становления королём титанов ещё должен войти в полную силу. Короче, когда вычислили нового Основателя, а убить не вышло, его просто взяли на понт. Его напугали, что его сила нестабильна и он в любой момент может потерять контроль, но если они договорятся, то он будет жить себе припеваючи до конца дней изгнанником, а Тайберы заберут себе остальную часть империи. Наследство поделили и закрепили договором по которому марлийцы, подчиняющиеся Тайберам, не ступают на берег Парадиза, а Карл не лезет за пределы острова. И он ещё считал, что легко отделался, пока не понял, что сам свои ещё нераскрытые силы и заблокировал, вместо того, чтоб брать под контроль верных Тайберам шифтеров. Боялся, что контроль слетит и тогда уже ему капец.       В договоре была оговорка про то, что элдийцам на остров путь не закрыт. В Элдийской империи элдийцы в плане потрахаться расовых и национальных предрассудков не имели, поэтому элдийцем считался любой потомок элдийца. Только из-за этой оговорки (наш король хотел, чтоб на этот остров приплыло побольше сторонников и налогоплательщиков), марлийцы уже больше ста лет безнаказанно шлют на Парадиз элдийцев и тут же превращают их в зомби. Зато по договору Карл Фриц должен был приказать всем шифтерам Парадиза покинуть остров и не возвращаться. Но этот пункт единоразовый и уже выполнен. Понятно, почему единоразовый. Тайберы ж планировали потом заслать сюда шифтеров, но уже тех, что преданы им.       За нарушение каких-либо обязательств, взятых на себя в Путях, шифтер получит «откат». Откат это сильная боль и если я её чувствовала короткое время, то за длящееся нарушение она длится пока не прекратится это нарушение. Если слишком долго, то и нервную систему можно повредить. На себя Основатель тоже может наложить ограничения. Наложенные табу слетают, когда Основатель умирает, то есть потомкам или преемнику они не передадутся. Но, судя по всему, за нарушение сделок следит не какая-то ебучая родомагия наподобие той, что в бессмысленном и беспощадном русскоязычном фаноне по Гарри Поттеру. Тут роль надсмотрщика играет сам шифтер, точнее его осознание того факта, что он нарушает взятые на себя обязательства. То есть за попытки нарушить договор нашему королю каждый раз было бо-бо. Если коротко, то одним из условий было не создавать своих шифтеров и не позволять это подданным, а также пресекать их попытки. Казалось бы обойти это элементарно: если король не видит, что творят его подданные, то и помешать создавать им титанов не может. Да только у короля нервная система пригорает, когда он выпускает ампулы из зоны своего контроля или ложится спать, не спрятав их так, чтоб никто кроме него доступ не получил. С хизурцами не вышло. Он считает их своими подданными, ведь выдал им документы, а за попытку схитрить и лишить кого-то подданства, предусмотренную в договоре, получает откат. Вот почему у Райнера такой уставший вид: постоянно бдит за ампулами по приказу короля. Ещё слава всем богам, что в момент взятия на себя обязательств по этому договору, технологий, позволяющих хранить спинной мозг в запаянных ёмкостях, не было, иначе точно предусмотрели бы и откат за владение ампулами.       – Ваше величество, а всё же один человек на острове не является Вашим подданным.       – Браун пробовал. Он элдиец, а для целей договора все элдийцы считаются моими подданными, тем более ему паспорт выдали.       – Я не о нём. Хуаню выдали недействительный паспорт. Его случайно записали как Хуан. То есть формально Вы его ещё не приняли в своё подданство. Правда же паспорт с ошибкой недействителен, поэтому Хуань Адзумабито пока не получит паспорт с правильным написанием имени формально не является подданным короны? – специально спросила об этом у полицейских, которые должны знать законы лучше всех, ведь если они не идиоты, то уже поняли, что тут дело не в букве, а в том, чтоб убедить короля, что он не нарушает договор.       – Я не видел паспорт этого молодого человека, – сообщил лорд Инносенсио королю, – но на соревнованиях в Королевской академии его действительно объявляли как Хуан, хотя рядовая Хантер у меня в гостях называла его Хуань. Раз они прожили вместе столько лет, но не знать, как правильно зовут её названного брата, она не может. Пока ездят за паспортом и за парнем, мы можем поднять указ о принятии в подданство и убедиться сами.       – Да, ваше величество, она всё верно сказала. Он пока ещё не подданный, – вздохнул глава Военпола.       На том и порешили. Хотя меня не отпустили и денег не дали, зато после этого собрания я наконец смогла поговорить с сэнсэем. Он на хизурском похвалил за то, что не повелась на этот цирк. Никого он не продавал, однако ему настоятельно рекомендовали подтвердить слова короля и остальных, даже пытались изменить память, но у него иммунитет. Я тоже на хизурском ответила, что всё и так поняла, потому что он до сих пор он не взял ту кочергу у камина и ещё не лишил меня метки, значит, считает своей.