Ревность

Мужчина с седой бородой восседает на троне, задумчиво глядя на разложенную у его ног карту мира, по правую руку от него покорно склонив головы стоят первые лица государства. Рустем Паша внимательно следит за взглядом повелителя, пытаясь угадать его настроение. - Рустем, - подняв взгляд позвал Визиря султан. – Кому ты поручил постройку мечети в память о покойном шехзаде? Вопрос повелителя застал Рустема врасплох, на Совете они занимались планированием нового похода на Персию. Растерявшись на несколько секунд, Паша склонил голову еще ниже и дал ответ. - Дело было поручено Ильясу Аге, он считается одним из лучших архитекторов на Ваших землях, повелитель. - И как продвигается работа? – слегка прикрыв веки спросил султан. - Ильяс Ага прибыл в столицу неделю назад, им был проведен осмотр выбранного Вами участка и даны первые распоряжения по подготовке к строительству, - бегая взором по узору ковра ответил Рустем. – Он также спрашивал будут ли дополнительные пожелания к строительству. Мне известно, что Хюррем Султан хотела высказать свои предпочтения архитектору, если Вы позволите. В затуманенном разуме султана скользнула мысль, потянувшая его из глубин печали назад в земной мир. Повелителю показалось странным, что Хюррем не пришла спросить его лично, а передала просьбу через Визиря. Раньше она пользовалась малейшим поводом для встречи. Впрочем, он и сам раньше был другим. - Пускай сделает как она скажет, - тихо сказал султан. Султан выпрямился и обвел глазами комнату, заглянул в лицо каждого из присутствующих, пытаясь вновь сконцентрироваться на государственных делах. В главных покоях гарема на балконе в полудреме сидела женщина, ее рыжие волосы спадали на мрачный наряд. Кисть исхудавшей руки подперла дрябловатую кожу, нахмуренные брови подчеркивали мелкие морщинки на лице. Вдруг женщина вздрогнула и распахнула глаза, кто – то стучал в ее двери. - Войдите, - с напускной строгостью громко сказала госпожа и выпрямила спину. Даже во время траура нельзя было показывать слабость перед гаремом. - Госпожа, - в привычной манере нараспев обратился Сюмбюль. - Говори, Сюмбюль, - сказала Хюррем, принимая прежнее положение. - Я только что виделся с Рустемом Пашой. Он донес Вашу просьбу Повелителю. Наш государь сказал, чтобы архитектор все сделал так, как вы захотите, - евнух расплылся в довольной улыбке, ожидая, что новость обрадует его госпожу - Хорошо, - только и сказала Хюррем. - Госпожа… - Что? - Я хотел узнать, извините меня за дерзость, но почему Вы сами не спросили повелителя? Вы так давно не заходили к нему, это на вас не похоже, - евнух обеспокоенно смотрел на госпожу - Ты в самом деле не понимаешь, что случилось? – спокойно и устало тихо спросила Хюррем. – Наш повелитель дважды вырвал из своей груди сердце. Из похода не вернулось двое его сыновей. Смотря на него, я вижу глаза Джихангира, слышу его умные речи и добрый смех. Мне все в облике повелителя напоминает о наших покойных сыновьях. Ни мне ни ему не найти больше утешенья. В небольшой комнате, заставленной книгами и тетрадями скользил лунный свет. Его лучи упали на не молодое, но красивое лицо женщины. Она прижимала к своей груди кафтан, на ее щеках были свежи следы от слез. Тихо отворилась дверь и в комнату вплыло пламя свечи в руках султана Сулеймана. Он удивился, увидев силуэт в темной комнате, не сразу узнав его обладательницу. - Хюррем, - тихо прошептал султан. Но женщина не проснулась. Повелитель продолжал стоять на месте и смотреть на сильно изменившееся лицо госпожи. Он заметил, что на ее облике отразились те же страдания, через которые он сам проходил. На ней не было короны и украшений, привычных ее образу. В мрачный наряд была укутана сильно исхудавшая женщина. Но на фоне темного одеянья сильно контрастировали длинные рыжие локоны, которые раньше всегда были убраны в прическу. Вдруг женщина шевельнулась во сне и из - под прижимаемого к груди кафтана выскользнула тонкая кисть. Брови султана взлетели вверх. На пальце блестело кольцо. От вида камня султана захлестнула волна печали и воспоминаний. Сердце плакало горькими слезами о всех и обо всем, ушедшем с тех пор, как он надел на ее палец это кольцо. Он уже и забыл, что когда – то значила для него эта женщина. Нахмурив брови повелитель развернулся и вышел из комнаты.