В следующий раз я признаюсь тебе в любви

Казалось, мир сейчас разорван на мелкие кусочки. Столько всего не сделано, столько всего не сказано, но уже поздно. Хотелось сейчас проснуться в тёплой постели и свалить все на страшные истории, рассказываемые перед сном. Одно потрясение от сломанной стены заставляет трястись поджилкам, а осознание, что Эрена больше нет, добивает. Хотелось спрятаться от этого мира, провалиться сквозь землю. Неужели тот самый парень, который все время рвался в бой и клялся убить титанов, умер? Жан не мог в это поверить. Не мог он оказаться таким слабым, он не мог сдаться. Но почему? Может быть, это какая-то ошибка? Может быть Армину просто показалось от страха? Как бы хотелось, чтобы это было так. Кирштейн не будет в это верить. Его сердце не позволяет это. Если он в это поверит, то тоже сдастся. — Жан! Нам нужна твоя помощь, — кто-то звал его, но парень не слышал, пока его не потрясли за плечи, — эй, ты слышишь? Титанов становилось все больше и больше. Газ заканчивался, а клинки ломались, тупились и тоже заканчивались. Кирштейн не понимал что делает. Он словно был не здесь. Он не понимал, зачем они пытаются натравить одного титана на другого. Его это словно не удивляло. У него было какое-то странное чувство. Паршивое. Он был словно во сне. Жан в шутку пообещал себе, что если этот суицидник выживет, то он признается ему в своих чувствах. Почему-то он верил, что тот выживет, но не был уверен, что осмелится признаться. Но все пошло совсем не так, как он хотел. Не так, как он мечтал, желал. Жизнь словно насмехается над ним сейчас. Что-то ноет в груди слева. Так не должно быть. Это несправедливо. Жан словно оживает, когда видит Эрена в затылке титана. Словно его разбудили от самого страшного кошмара. Этот парень жив, теперь и Кирштейн тоже. На душе стало легче, а сердце перестало болеть. Его больше ничего не волновало. Парень улыбался. Все были шокированы и удивлены происходящему, а Жан радовался. Искренне радовался. И он знает, что после того как все это закончится, он признается. Теперь он точно это сделает. Пускай его отошьют, но, возможно, Эрен будет беречь себя еще сильней, если будет знать, что есть такой человек, который любит его всем сердцем.