Паззл

Жизнь была, как большой паззл, — тысячи кусочков, постепенно складывающихся в общую картину. Не то чтобы прекрасную — будни рядового детектива в полицейском участке Портленда, штат Орегон, вряд ли можно назвать прекрасными, — но вполне сносную. Темное пятно в левом углу — гибель родителей, затем ровное полотно в теплых тонах — жизнь у тети Мари. Синяя полоса с монотонными яркими вспышками — работа в участке, и медные, медовые, будто солнцем пропитанные мазки — встреча с Джульеттой. Ник любил и умел складывать паззлы. Не бумажные фигурки, а те, что в жизни. Все, что происходило вокруг, он, повертев в голове, точно и уверенно прикладывал на свое место, пока сюжет картинки не оживал перед глазами. Это здорово помогало в работе, да и жить с этим умением получалось гораздо легче. Он умудрился без особых усилий уложить в свою картину мира не только неординарную смерть тети Мари и возвращение матери, но и то, что любого заставило бы усомниться в собственном здравомыслии: истинное лицо Монро, свое предназначение, существование рядом с людьми иных, чуждых существ. Была ли это гриммовская особенность или случайный дар, Ник не знал, но пользу оно несомненно приносило. И вот теперь он зашел в тупик. Капитан Шон Ренард не укладывался в паззл. Точнее сказать, капитан Шон Ренард существовал в паззле преотлично. Более того, множество частей картинки так или иначе было завязано именно на нем. Его изъятие привело бы к существенным потерям в общем устройстве, более того, Ник сомневался, что сможет удержать в голове остальные кусочки паззла, если такая деталь, как Шон Ренард, исчезнет из него. По крайней мере, на какое-то время стройная система сменится хаосом. Сейчас деталь никуда не исчезла, ее просто подменили — принцем крови вместо капитана, и тотчас ранее незаметные углы принялись выпирать во все стороны, не позволяя кусочку картинки плотно лечь на предназначенное ему место. Ник сидел в машине у дома, в котором они с Джульеттой не так давно любили друг друга, и думал. Не о Джульетте — с ней все было ясно: просто заклятье, цепочка случайностей, приведшая к непредвиденному результату, обычнейшее дело. Он думал о принце-бастарде из Портленда, который не укладывался ни в одну схему. Ник мог понять или с большой долей уверенности предположить многое: сложности, связанные с таким происхождением, возможную роль Ренарда в большой игре семей, его амбиции… Но именно его значение и амбиции входили в противоречие с тем, что Шон Ренард который год торчал в Портленде и тратил время на руководство полицейским участком вместо того, чтобы… Ник слабо представлял, чем обычно занимаются претенденты на престол, чтобы достигнуть цели, однако точно знал, что управление участком в заштатном городишке Нового Света — один из наименее эффективных для этого способов. А с амбициями у капитана был полный порядок. Тем не менее, он продолжал пребывать в Портленде. В Портленде был ключ. И Гримм. Других причин, кроме этих двух, Ник не видел. Он чуть приоткрыл окно, холодный ночной воздух коснулся лба. Ник откинул голову и прикрыл глаза. Было далеко за полночь, но спать совсем не хотелось. Организм был взбудоражен случившимся, да и та дрянь, которой напоила его Розали, явно не выветрилась до конца. Ренард тоже принимал это зелье — для того, чтобы разбудить девушку Ника. Что там говорил Монро? Для существ ломка еще тяжелее. И зачем капитану понадобилось через это проходить? Точно не из сострадания — капитан не был альтруистом. Ник скорее поставил бы на то, что Ренард и прежде был влюблен в Джульетту: это бы объяснило желание вывести ее из комы. Но это совершенно не объясняло желания избавиться от одержимости ей. То же самое было и с ключом — если бы целью капитана был именно он, Ренард давно бы сидел в салоне летящего через океан самолета, направляясь в Европу — или где там можно отыскать остальные шесть? Но можно было не сомневаться: он бы с легкостью отряхнул со своих ног прах Портленда. Однако же, не отряхнул. Напротив, добровольно вернул ключ Нику. Значит, все-таки Гримм. Принц остается в Портленде из-за него. Ник покрутил эту мысль в голове. Он не был уникальным — существовали и другие. Конечно, все Гриммы были разными — он, к примеру, был копом и дружил с существами; но неужели именно это могло настолько повысить его ценность в глазах королевских семей? Погибельные Гриммы давно стали анахронизмом, толерантное общение с существами уже не являлось чем-то из ряда вон выходящим. А без навыков копа Гриммы обходились легко — взять ту же тетю Мари или мать. Зачем он капитану? Ручной Гримм? Ник вспомнил книжку из трейлера — «Гарри Поттера», неизвестно как туда попавшего и пролистанного на досуге. Поля были исписаны вкруговую твердым почерком тетя Мари, и читать ее примечания было куда интереснее, чем саму историю. Появление в тексте Грима было отмечено восклицательным знаком. «Грим, — писала тетя, — представлен как вестник смерти. Эти представления, несомненно, идут из давних лет, когда Гриммы были для существ поистине таковыми. Приручить этого пса, как и подлинного Гримма, невозможно». Может быть, Ренард захотел невозможного? Это на него похоже. Но приручать столько лет и ни разу не использовать, всегда лишь подстраховывая и защищая, — не слишком ли расточительно? Что-то тут не вязалось, на взгляд Ника, очень не вязалось. Кусочки паззла были подобраны по цветам и форме, не хватало только свежего взгляда, чтобы соединить их в картинку. Но сейчас Ник был словно выпотрошен. Мозг, как зависший компьютер, отказывался выполнять простейшие операции. Поняв, что подстегивать себя бесполезно, он завел мотор и поехал к Монро.

* * *

Ему снился дом почтальона в глубине леса, непривычно взволнованный, сорвавшийся в волну Ренард, ключ, прочертивший на мгновение яркую черту от капитана к нему. Сила существа, способного в драке противостоять Гримму, странным образом сочеталась со словами Ренарда, на которые Ник в запале вчерашнего сумасшедшего дня не обратил внимания. Во сне они казались весомее и как-то доверительнее. Мы должны справиться… мы с тобой… Я больше всего хочу избавиться от чувств к Джульетте… Пусть это сработает… Они снова дрались в темном, будто из сказки, лесу, и, как часто бывает во сне, двигаться было тяжело, будто в киселе, удары превращались в шлепки, руки влипали в противника, словно приклеивались, и временами это уже напоминало не драку, а попытку слиться воедино каким-то странным, искаженным образом. Во сне и этим попыткам, и голосу, повторяющему одни и те же фразы, находилось логичное объяснение, которые Ник никак не мог подобрать наяву. Когда он проснулся, одеяло валялось на полу. Наверное, он сбросил его, размахивая руками в «драке». Несмотря на беспокойный сон, Ник чувствовал себя неплохо: отдохнувшим и почти счастливым. Разгадка была где-то близко.

* * *

— Ник, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста, — произнес Ренард. Ник усмехнулся про себя. Он ждал чего-то подобного. Капитан выглядел хуже, чем он сам, хотя и был безупречен, как обычно. Глаза выдавали. Впрочем, возможно, это заметил только Ник — потому что знал, куда смотреть и что искать. — Вы все еще испытываете чувства к Джульетте? — спросил он, торопясь взять инициативу в свои руки и в первый раз за утро вспоминая о девушке. — Если честно, не особо, и я благодарен за это, — ответил Ренард. Это укладывалось в схему. Но новая версия событий была настолько неожиданной, что требовала основательной проверки. И ее результат превзошел любые ожидания. Похоже, последние события слегка подкосили капитана, лишив части привычной брони. Или же он просто устал. Я не собираюсь уходить. — Я этого и не хочу… Ты обладаешь огромной ценностью для многих, включая меня… Я доверяю тебе больше, чем родным… С глухим щелчком последний кусочек паззла встал на место. Ник больше не сомневался. Дурацкая идея, пришедшая в голову во сне, оказалась верной. Он пока не знал, что с этим делать, но забывать не собирался. Зазвонил телефон. Хэнк сообщал об ограблении. Ник с разрешения капитана направился к двери, но привычка доводить дело до конца взяла верх. Хотя, может, он просто не смог удержаться. В два шага он вернулся к столу. Уже склонившийся к бумагам капитан недоуменно посмотрел на него. — Вам вчера досталось, — сказал Ник, ощущая гул в голове, как перед прыжком с парашютом, и легко, кончиками пальцев, коснулся синяка на щеке Ренарда. Капитан застыл — лицо, взгляд, даже дыхание, и это выглядело так, будто он пытается остановить время. Ник смотрел на него во все глаза. Он не думал, что это будет так — от простого прикосновения; так, словно вулкан бушует под толщей скальной породы, так, что не хватает сил отвести взгляд от этого немыслимого зрелища. — Я, пожалуй, пойду, — сказал он наконец и с усилием опустил руку. И, снова не удержавшись, добавил: — Мой принц. Выходка была глупой и опасной, но Ник давно не чувствовал себя так хорошо, как в эту минуту.