Зеркало

В доме миссис Фигг привычно пахло кошками и еще лежалой овечьей шерстью — в углу, у камина были разбросаны уродливые разномастные мотки старой пряжи, будто старушка недавно достала их из сундука просушиться. Сегодня весь ее дом напоминал что-то среднее между домом, подвергнувшимся ограблению и лавкой старьевщика — все горизонтальные поверхности были завалены разномастным хламом, кое где валялись стулья, куски тряпок и ветхой одежды. Гарри сидел на видавшем виды продавленно диване и от нечего делать рассматривал «богатства» хозяйки дома — медный подсвечник, пресс-папье в виде рыбы, крупную брошь и даже что-то похожее на старинный пистолет. Все это валялось вперемешку с современными вещами — сломанной вешалкой, закопченой крышкой от кастрюли, лентами, обломками пластиковой посуды и прочим хламом, от вида которого тете Петунье, ярой любительнице идеального порядка, моментально стало бы плохо. Но тетушка в дом миссис Фигг обычно не заглядывала, а сегодня и вовсе отправила Гарри к соседке одного — как никак, сегодня ему исполнилось десять. — Ты уж прости, я уборку затеяла, так что придется потерпеть сегодня, да, парень? — чуть извиняющимся тоном сказала она и отошла в противоположный угол комнаты, что-то отбирая и сортируя, при этом бормоча себе под нос незнакомую мальчику песенку. Просто сидеть было скучно и Гарри начал придумывать различные истории, пытаясь представить старинные предметы в руках их владельцев. Вот пожилой камердинер с медным подсвечником в руках ведет своего немолодого хозяина в едва нагретую камином спальню. Вот писатель средних лет рвет лист за листом, не в силах поймать за хвост ускользающее вдохновение, а на его столе гордо возвышается то самое пресс-папье. Вот юная девушка собралась на свой первый бал и украдкой от матери смотрится в маленькое латунное зеркальце, доставая его из изящной жемчужной сумочки. Это маленькое зеркальце, украшенное по краю белыми и желтыми розочками так понравилось Гарри, что он впервые решился нарушить негласное правило: не заговаривать с хозяйкой первым. — Миссис Фигг, а откуда у вас это зеркало? На его вопрос старушка обернулась, глядя подслеповатыми глазами. Гарри взглядом указал на предмет, лежащий почти у его ног. — А, это? Красивое, правда? Я и не помню, откуда оно у меня… — поймав заинтересованный взгляд юного гостя, хозяйка вдруг тепло улыбнулась, — можешь взять себе, если нравится. От этого предложения Гарри обрадовался и смутился. Ну зачем ему какое-то девчачье зеркало? Но его пальцы сами тянулись к странному предмету, словно бы зеркало хотело, чтобы он взял его. Поэтому, чуть заикаясь от смущения, мальчик все же привстал с дивана и поднял его с пола, а затем аккуратно протер поверхность краем вытянутой футболки, в которую был одет и, задержав дыхание, заглянул в него. Из зеркала на него смотрел взъерошенный худенький мальчик с чуть алыми щеками и горящими изумрудными глазами за стеклами старых, перемотанных скотчем, круглых очков. «Ну, а кого ты хотел там увидеть?», — хмыкнул он самому себе, — это же просто зеркало… Тем не менее, он бережно положил свой подарок во внутренний карман толстовки, решив, что дома хорошенько почистит его.

***

Домой ему позволили вернуться только к ужину. Стремясь скорее заняться зеркалом, он быстро доел те жалкие крохи жаркого и половину кекса, которые ему оставили, перемыл всю посуду и подмел пол на кухне и лишь затем, воровато озираясь, стащил средство для чистки металлических изделий и небольшую тряпочку. Запершись в чулане, он включил единственную тусклую лампочку и принялся за дело. Зеркало и вправду было старинным, грязь никак не хотела оттираться, но, надавив на металл с обратной стороны чуть сильнее, мальчик почувствовал под пальцами какой-то рельеф. Быстро потерев обильно смоченной тряпкой то самое место, он спустя несколько минут, все же смог разглядеть написанные витиеватым шрифтом, вероятно, на староанглийском: призови, сказав Venit! Слова сливались перед удивленными глазами Гарри, сердце почему-то застучало быстро а ладони вспотели, рискуя выронить зеркальце, но ум был ясным. — Venit! — негромко прошептал он и принялся ждать, не отрывая от блестящей зеркальной поверхности взволнованного взгляда. Долгие минуты ничего не происходило и мальчик успел разочароваться, глубоко вздохнув, но все же не выпуская из рук изящную тонкую ручку зеркальца. Ну а чего он хотел? Волшебства? Он уже слишком взрослый, чтобы верить в сказки, прекрасных принцесс и драконов. Да и мало ли, кто и зачем написал на том зеркале эту странную надпись. Игры для девочек и не более того, — наконец решил он собрался было спрятать вещицу в один из ящиков над кроватью, как вдруг поверхность зеркала посветлела, показав пораженному Гарри небольшой кусок холла явно в богатом доме. Сидя на своей постели в крошечном чулане под лестницей, он с интересом рассматривал украшенный лепниной потолок, стены с развешенными на них портретами в парадной одежде прошлого, кусок должно быть мягкого светлого ковра… «Хоть бы кошку увидеть, не говоря уж о людях», — думал он, представляя себе тех, кто имеет счастье здесь жить. Должно быть, они богаты и счастливы — ведь невозможно не быть счастливым, когда живешь в таком доме… Внезапно Гарри отпрянул и зажмурился — прямо на него смотрел высокий светловолосый мальчик примерно его возраста. Сердце вновь забилось чаще — как глупо, глупо, ведь он словно бы подглядывал за ним, так стыдно… Но прозвучавший из зеркала вопрос заставил Гарри все же открыть глаза — Ты кто? — голос мальчика по ту сторону зеркала не был враждебным, скорее удивленным и чуть ленивым. — Я… Г…Джеймс, меня зовут Джеймс! — почти выкрикнул Гарри и тут же зажал рот ладошкой — не хватало еще, чтобы кто-то из родственников услышал, что он назвался именем отца. Назвать свое настоящее имя Гарри не решился — ведь он не был уверен, кто говорит с ним по ту сторону зеркала. — Джеймс… — лениво протянул визави, ну а я… зови меня Дракон, если конечно будет повод… — Дракон, — улыбнулся Гарри, — таких имен не бывает, ты его выдумал, да? Мальчик по ту сторону зеркала обиженно засопел. — Вообще-то… а в прочем, ладно. Ты волшебник, верно? Просто если ты маггл, то мне запрещают общаться с ними… Странный вопрос Дракона насмешил Гарри. — Волшебников не бывает, ты чего как маленький! После его слов, мальчик в зеркале фыркнул и отвернулся, собираясь уходить и Гарри вдруг стало невероятно тоскливо и словно бы пусто. — Дракон! Постой, пожалуйста! Не уходи… поговори со мной… Наверное, его голос звучал совсем жалобно, потому что мальчик все же обернулся и сделал пару шагов к зеркалу. — Ну так… значит, ты маггл? Если ты маггл, то у меня нет ни одной причины, чтобы продолжать разговаривать с тобой. Гарри лихорадочно искал хоть что-то, за что он мог бы зацепиться, чтобы заинтересовать мальчика в зеркале. — Ну, со мной иногда происходят странные вещи, а дядя Вернон часто называет меня больным или ненормальным, это подойдет? Его собеседник наморщил лоб, обдумывая сказанное, затем сложил руки на груди. — Странные — это какие? — Ну… — Гарри говорил быстро, словно боясь что-то забыть или упустить, — один раз тетя остригла меня, а мальчишки в школе смеялись и я лег спать, мечтая, чтобы волосы быстрее выросли. А утром, когда я проснулся, они снова были на месте, а еще… — он говорил, говорил, надеясь еще ненадолго задержать светловолосого мальчика, пока тот, наконец, не прервал его. — У тебя стихийные выплески магии, Джеймс. Ты совершенно точно волшебник. А твои родители? Волшебники? Гарри вздохнул, что не скрылось от его собеседника — Мои родители… я не знал их. Они умерли в автокатастрофе, когда мне был год. С тех пор я живу с дядей и тетей и с Дадли… Мальчик, назвавшийся Дракон хотел что-то ответить, как вдруг Гарри услышал в зеркале еще чей-то голос: — Хозяин Драко, хозяйка Нарцисса просит вас зайти к ней в малую гостиную. Затем удивленный Гарри увидел и владельца голоса — маленького, ростом с трехлетнего ребенка, большеголового и большеглазого человечка с острыми ушами, одетого в поношеную тряпицу. Увидев его, Драко (так звали мальчика) поспешно посмотрел в зеркало и быстро сказал: — Мне надо идти, возможно, мы еще поговорим, Джеймс! — Постой! — Гарри вдруг стало страшно — а вдруг ему больше не удастся увидеть его, и он не расскажет ничего о стихийной магии и прочем? — Ты придешь сюда завтра? Драко? — Я буду здесь в девять утра, но учти — я не люблю ждать, — ответил тот и развернувшись, ушел из зоны видимости Гарри. Мальчик улыбнулся сам себе и почему-то прижал зеркало к груди. Это определенно был лучший день рождения в его жизни.

***

Завтра в девять утра Гарри внезапно оказался занят — тете во что бы то ни стало приспичило пересаживать многочисленные цветы на заднем дворе. Мальчик был рассеян и то и дело ронял что-нибудь, к неудовольствию своей тетки. — Дал же бог помощника, а… Хоть на что-нибудь ты вообще сгодишься? — Я делаю что могу, тетушка, — максимально ласково говорил он, пытаясь ее задобрить, вот только… — он вдруг скривился, прижав руку к животу, — ой! — Что такое? — тетка поинтересовалась скорее, потому что так принято, а не из искреннего сочувствия. — Ничего, тетя… просто живот прихватило, очень… больно… — стонал Гарри, тем временем делая вид, что рыхлит землю. Тетя Петунья критически оглядела его и забрав из рук племянника инструмент, скомандовала. — Марш в свой чулан и лежи там! Если не пройдет, придется вести тебя в больницу… А потому лежи и молись, чтобы все прошло — ездить к тебе и возить передачи никто не станет, ясно? Это уж не говоря о стоимости твоего лечения… ешь всякую дрянь, вот и… — тетка все ворчала и ворчала себе под нос, но Гарри ее уже не слышал, припустив что есть мочи к дому, в свой чулан. Заперев дверь изнутри, мальчик быстро отдышался и достал с полки завернутое в старую футболку зеркало. Быстро протер его и взглянул в отражение. — Venit… — произнес он тихо, почти не веря, что Драко все еще ждет его. Старые часы показывали четверть одиннадцатого. Гарри видел в отражении лишь уже знакомый холл, портреты и ковер, никого больше. От внезапной тоски и обиды — на тетку, а больше — на себя, что не нашел способ сбежать раньше, Гарри часто задышал, всхлипывая, а затем, закрыв лицо все еще перепачканными в земле липкими руками, почти беззвучно зарыдал. Драко совершенно точно на него обижен и больше не придет — для чего ему такой друг, который нарушает обещания? У такого мальчика, как он, конечно много «нормальных» друзей, живущих с родителями в домах вроде дома самого Драко. Знающих все о мире волшебников. И потому, ему совершенно не нужен он, Гарри, живущий с нелюбимыми тетей и дядей в чулане под лестницей и ничего не знающий о том, почему он такой, какой есть. Когда поток слез иссяк, мальчик лишь краем глаза взглянул в зеркало: чумазый, еще более лохматый, чем обычно, с красными, воспаленными глазами. Такой он совершенно точно не нужен ни Драко, ни кому либо другому, это как пить дать… — Ну и вид у тебя, Джеймс, ты что — ешь землю, как мандрагора? — знакомый высокий голос, чуть надменный, услышался из зеркала и Гарри, так глупо улыбаясь, тут же принялся тереть лицо уголком футболки, пытаясь выглядеть хоть немного достойнее. — П…привет, Драко, я…был занят, прости… — Это я понял, — лениво произнес тот, — но все равно, это крайне невежливо с твоей стороны заставлять меня ждать… — Да…я…я знаю, прости, я… больше не подведу тебя, обещаю! — поспешно ответил Гарри, решивший теперь во что бы то ни стало выходить на связь в оговоренное время. — Можно подумать, мне доставляет удовольствие ждать тебя здесь… — продолжал выговаривать Драко, а Гарри кивал и со всем соглашался. Его сердце вновь билось быстро и радостно — он все же пришел, все же не злится… — Да, кстати, — сказал наконец Драко, когда поток его обвинений наконец иссяк, — я тут почитал про эти зеркала и… — он выдержал паузу, чтобы чуть помучать своего собеседника, — ты абсолютно точно волшебник, Джеймс! — Правда? — громче, чем нужно выпалил Гарри. — Да, — ответил Драко, самодовольно улыбаясь, — в книге сказано, что ни маггл, ни сквиб не сможет создать между зеркалами магический портал, чтобы открыть связь. Это доступно только волшебникам, а значит ты… — Волшебник… — закончил Гарри, словно пробуя слово на вкус, — я — волшебник… это так странно, да? — Ничего странного, — возразил Драко, — я тоже волшебник, и мои родители, и мои друзья и их родители… в мире много волшебников, Джеймс, и, вероятно, твои родители были ими… Кто твои дядя с тетей? — вдруг спросил он, закусив губу. Перед ответом Гарри задумался, словно прикидывая, что стоит ответить. Но ответил все же правду. — Я думаю… они, как ты говоришь, магглы… Самые обычные люди, ненавидящие все то, что отличается от привычного. Дядя продает дрели, а тетя просто домохозяйка… — Ну а тот третий? Как его зовут? — Дадли. Это мой двоюродный брат, мы учимся в одном классе, но… мы не дружим. Гарри замолчал, не желая рассказывать о том, что Дадли с дружками бьют его после школы, да и дома от братца обычно достается. К радости мальчика, его собеседник не захотел развивать эту тему. — Хм… ясно…сколько тебе лет? — Десять, — ответил Гарри и улыбнулся, — а тебе? — Мне тоже, — с полуулыбкой ответил Драко, — значит, и в Хогвартс мы поступим вместе. Гарри моментально сник и замолчал. Вот тут его собеседник ошибся — это Драко будет учиться в школе под красивым названием «Хогвартс», а вот Гарри… в лучшем случае, он будет ходить в муниципальную среднюю школу, а в худшем и вовсе — в школу для трудных подростков имени святого Брутуса, как говорил дядя Вернон. Разумеется, Драко он об этом не сказал — ни к чему, до того еще целый и год и кто знает что случится за это время. Им удалось поговорить еще с четверть часа, когда Гарри все же нехотя прервал их общение. — Прости, Драко, мне нужно помогать тете готовить обед, мы сможем поговорить вечером? Мальчик по ту сторону зеркала непонимающе уставился на чуть виноватого Гарри. — Обед? Ты готовишь обед? Серьезно? Гарри смутился. — Ну. Тетя с дядей взяли меня в семью из милости и дядя говорит, что я должен отработать все, что съел. Наверное, они правы. Драко некоторое время молчал, словно переваривая полученную информацию, а затем все же сказал. — Это немыслимо, Джеймс, что эти магглы используют тебя, как домового эльфа! Ты должен будешь пожаловаться Дамблдору или еще кому, когда приедешь в Хогвартс! — по его лицу было видно, что мальчик возмущен до глубины души, и Гарри не решился вступать в полемику, к тому же его и правда ждал еще не готовый обед. С тех пор они общались почти каждый день — зеркала обладали двусторонней связью, и Драко также мог призвать в свое зеркало Гарри, чем с успехом и пользовался, объясняя это тем, что зеркало Гарри карманное и мальчик может быть доступен почти всегда, а вот Драко приходится выбирать удобное время для общения, для того чтобы родители не задавали лишних вопросов. — Понимаешь, Джеймс… — как-то сказал он, неосознанно приглаживая и так идеально уложенные светлые волосы, — я то совершенно точно уверен в том, что ты волшебник, но вот о статусе твоей крови мне ничего не известно, к тому же ты ведь живешь с этими ужасными магглами… и если мои родители узнают о том, что мы с тобой разговариваем, то боюсь они спрячут зеркало и мы вообще не сможем общаться. Гарри понимающе кивнул — он-то и подавно не собирался никому рассказывать о своем единственном друге, а уж тем более — о друге из волшебного мира. Да узнай об этом кто-то из родных, зеркало бы моментально разбили, а затем, для надежности бросили бы в камин, и все трое глумливо хохотали бы, глядя на вновь ставшего абсолютно одиноким, Гарри. Так закончилось лето, и Гарри начал ходить в школу, в четвертый класс, последний в начальной школе Литтл-Уининга. Зеркало он теперь всегда носил с собой, боясь, что тетя может найти его в чулане и попросту отобрать — она обожала все «миленькое», а это зеркало было как раз таким. Пару раз Гарри приходилось даже, изобразив резкий приступ кашля, выбегать из класса, если Драко пытался вызвать его во время урока. Хорошо хоть, ему хватало ума звать Гарри шепотом, но все же в затихшем классе это могло вызвать к Гарри ненужный ему интерес. Мальчик и так был изгоем — мальчики не общались и травили его из-за Дадли, который рассказывал небылицы про двоюродного брата, а девочки считали его просто хилым и некрасивым — он носил старую, потертую одежду и обувь, от которых иногда и пахло соответствующе. — Драко, — шептал Гарри, отвернувшись спиной и почти прижавшись к старому унитазу в школьном туалете, — не вызывай меня, когда я в школе, пожалуйста! Боюсь, что мои одноклассники могут услышать и отобрать зеркало, — последние слова он произнес, почти сорвавшись. Драко по ту сторону чуть надул губы. — Мне не нравится твоя маггловская школа, Джеймс. У меня сейчас свободное время и я хотел рассказать тебе о Хогвартсе, но раз тебе важнее быть с магглами, то… — и он демонстративно отвернулся, впрочем, от зеркала не отошел. Гарри вздохнул. Драко ему нравился — он был умным и интересным, рассказывал о мире магии и своей семье, о домовых эльфах и волшебных палочках. Но порой он вел себя, словно капризный маленький ребенок, считавший, что весь мир должен крутиться только вокруг него. Это немного раздражало, но за неимением другого, он был вынужден терпеть перепады настроения своего единственного друга, более всего надеясь, что в будущем тот все же немного изменится. Вот и сейчас Гарри уже по привычке заговорил нарочито ласково, словно приманивая дикое животное: — Ну же, Драко, не злись… я очень-очень хочу узнать больше о Хогвартсе, но я правда — не могу! Давай мы поговорим вечером, ладно? Сожаление в голосе Гарри всегда действовали на его собеседника располагающе, вот и сейчас он словно бы нехотя повернулся лицом и едва заметно кивнув, отошел от зеркала. Поговорить о Хогвартсе с Драко Гарри больше не удалось. Этим же вечером Гарри по обыкновению мыл посуду после ужина, думая о том, что сегодня узнает про Хогвартс. Дверь в его чулан была не заперта — Гарри и не позволялось ее запирать — но когда мальчик, заканчивающий вытирать тарелки, увидел выходящего оттуда очень довольного собой Дадли, сердце забилось в нехорошем предчувствии. Отложив тарелку и полотенце, Гарри осторожно проследовал за Дадли в гостиную, где сейчас отдыхали перед телевизором дядя Вернон и тетя Петунья. Дадли почти ворвался в комнату, доставая из необъятного кармана рубашки (сердце Гарри рухнуло вниз) то самое зеркало. И зачем только Гарри решил выложить его из кармана домашних брюк? — Мам, пап, смотрите, что прячет в своем чулане наш Гарричек! Девчачье зеркало с розочками, вот умора, да? — увидев Гарри, обратился уже к нему. — Ну что, губы красишь или сидишь и спрашиваешь у него: «Я ль на свете всех милее?» И он высунул язык и противно захохотал. Вскоре к смеху присоединились и тетя с дядей. Когда первый ступор прошел, Гарри попытался было забрать зеркало назад. — Это мое. Отдай его пожалуйста, Дадли. — Да ну? А то что, побьешь меня, великий Гарри Поттер? — с усмешкой ответил Дадли, неловко проводя по зеркало коротким толстым пальцем. — Просто — отдай! — глаза Гарри вдруг налились яростью и он не мигая пошел на Дадли, протягивая руки вперед. — Хочешь? Лови! — бросил Дадли и размахнувшись, запустил зеркало в сторону незапертой двери в холл. Гарри оказался быстр, но не настолько. Как в замедленной съемке он смотрел, как зеркало, перекувыркнувшись в воздухе, с громким звуком разбитого стекла упало на темно-серый кафельный пол. Надежды не было. Его зеркало, проводник в тот, другой, волшебный мир, разбилось на сотни крохотных кусочков, которым будет и вовсе не под силу вновь создать тот самый магический визуальный портал, о котором рассказывал ему Драко. При мысли о том, что Гарри теперь никогда его не увидит, сердце кольнуло болью. Теперь все будет по-прежнему: ненавистная семья, ненавистная школа, затем школа для трудных подростков, хулиганы, насмешки… Затем завод, тяжелая работа, каморка с протекающей крышей и одинокая болезненная смерть. Вот что ожидает Гарри теперь. А волшебство, эльфы в наволочках, загадочный Хогвартс — все это теперь останется лишь в его мечтах… Это случилось ранней весной, в марте. Затем пришел теплый, ласковый апрель, затем май, обещающий жаркое, веселое лето. Для всех, кроме Гарри, который уже почти смирился с тем, что его жизнь вряд ли когда-нибудь вообще изменится. Июнь и июль пронеслись как один миг — в садовых заботах, бесконечной уборке и прочем, и жизнь почти вошла в привычную колею, но случился день рождения Дадли, и то случай со змеей… «Драко бы посмеялся, узнав об этом», — вдруг подумал Гарри по дороге домой, и от этой мысли его паршивое настроение словно бы еще больше испортилось. Драко не посмеется, ведь он никогда не узнает об этом, потому что Гарри так глупо, так нелепо все испортил… Затем был июль и его день рождения — письма и совы, дом посреди моря, Хагрид, и «ты волшебник, Гарри!», и искреннее удивление — ведь уже перестал мечтать и поверил, что не волшебник он вовсе… и Косой переулок и… «Сходишь один, Гарри? Мне тут кое-куда надо и… я подожду тебя снаружи». И магазин мадам Малкин. — Тоже собираешься в Хогвартс? Долгий миг удивления, непонимания, узнавания… — Драко! — Джеймс! — Да, то есть… меня зовут Гарри, прости, что солгал тебе, а потом и вовсе… оно сломалось, понимаешь, а я… — Гарри тараторил, не обращая внимания на то, что мешает продавщице снимать мерки, боясь только, что мальчик сейчас обидится и уйдет, не захочет с ним дружить. Но Драко смотрел на него с такой знакомой чуть надменной улыбкой, запрокинув голову и кивая, слушая его сбивчивый рассказ. Когда Гарри наконец закончил, он без слов протянул ему руку: — Ну, до встречи в Хогватсе, Гарри? — Да, — быстро ответил тот, ощутив под пальцами нежность его кожи. Выпускать руку совсем не хотелось, но все же они были в магазине, а потому он нехотя отпустил ладошку Драко и тот, спрыгнув со скамеечки, направился к выходу. Сердце Гарри стучало так быстро, так отчаянно, но в этот раз от невозможной, нереальной радости от того, что друг из зеркала обещал стать его настоящим, реальным другом.