Вылечи меня

Я – Мин Юнги. Мне двадцать пять лет. Судебным психотерапевтам я стал из-за того, что я крупно обложался и это чистая правда. Сейчас я сижу на собеседовании в психологической больнице – Гроув. - Что вас привело в психотерапию? - спросил Ким Намджун пронзая взглядом поверх массовых очков. Намджуну было лет за тридцать. У него мускулистое тело круглое лицо, умные глаза, светло - карего цвета, и обручальное кольцо на правой руке безымянного пальца, не длинные черные волосы. Намджун слегка улыбнулся, давая понять, что этот вопрос не из разряда сложный. Я, физически ощущая на себе пристальные взгляды остальных членов собеседования. В юности я подрабатывал в доме престарелых, и это как-то разожгло во мне интерес к психологии. Затем – аспирантура по специальности психотерапии, и пошло – поехало. - Думаю, я просто хотел помогать людям – пожимая плечами сказал я. «Что я несу?» Нет, я, конечно, хотел помогать людям. Но настоящая причина, по которой я взялся в психотерапию, была сугубо эгоистическая. Я хотел помочь самому себе. И тогда изучении психологии становится попыткой излечить себя. Мы рождаемся наполовину с сформированным мозгом, который представляет собой скорее всего комок глины, а не бога – олимпийца. Нас формируют и заканчивают этот процесс невидимые силы, которые мы не запоминаем – наши родители, страшновато, правда? Кто знает каким унижением и наказаниям мы подверглись в то время, когда память еще не сформулирована, а мы даже не знали об этом. Я рос нервным, легко возбудимым пугливым ребенком. Случившиеся у отца непредсказуемое, произвольные припадки сильнейшей ярости превращались сильную даже самую благоприятную ситуацию в личном поле. Стены дома буквально тряслись от крика отца, пока он гнался за мной на второй этаж. Я влетел в свою комнату, и спрятался под кроватью, и изо всех сил прижался к стене, вдыхая пыльный воздух и молился чтобы он меня не нашел, и я мог исчезнуть. В следующие мгновения отцовская рука крепко схватила меня и выволакивала из-под кровати, возвращая в реальность. Он срывал с себя ремень и замахивался. Ремень со свистом рассекал воздух, а дальше один за другим на меня сыпались жгучие удары, обжигало мое тело. Порка закончилась так же внезапно, как и начиналась. Я никогда не понимал почему отец выплескивал весь свой гнев на меня, и заслуживал ли я наказания(?). Как-то раз я спросил у мамы, почему отец выплескивает весь гнев на меня. В ответ она лишь пожала плечами и грустно проговорила: «Откуда я знаю? Твой отец – законченный псих», она это сказала без какой-либо шутки. Если бы сейчас моего отца обследовал психиатр, то ему бы поставили бы диагноз «расстройства личности». Отец страдал от этой болезни всю жизнь, но никто его не лечил. Конечно были и счастливые моменты, чаще всего это было, когда отец не находился дома. Помню как-то раз отец уехал в Америку, на целый месяц, дом и сад оказались в нашем с мамой полном распоряжении. Я пришел к выводу что, это мой единственный шанс выжить – побег. И в физическом и в духовном смысле. Я решил, что надо убираться отсюда – чем раньше, тем лучше. И вот мне восемнадцать, я получил достаточные отметки и стал студентом. Потом без сожаления я ушел из дома. Я наивно полагал что выбрался на свободу, но нет! Куда бы я не бежал, я нес его собой. В голове звучали адские, неумолимый хор из размноженных голосов отца: «Бестолочь! Позор! Ничтожество!», неожиданно подвернулось одно решение, я ходил из аптеки в аптеку скупая парацетамол, брал всего по несколько упаковок за раз, чтобы не вызвать подозрений, впрочем, я напрасно тревожился. Никто не обращал на меня внимания, ни малейшего внимания наверное, я стал человеком – невидимкой. К слову, сказать именно так я себе и ощущал. Сеансы психотерапевта, в прямом смысле, спасли мне жизнь. И, что более важно спасли мне жизнь и улучшили. Фактически сеансы психотерапии определили мой дальнейший путь. Я увидел свое признание после окончания университета, я стал обучатся психотерапическую лечебницу, для преступников. Не успел я толком начать беседу, как мой пациент спустил штаны, присел напротив меня и навалил кучу, просто сел и навалил вонючую кучу. Таких моментов было немного и не мало вот почему, и как я на самом деле связан с Пак Чимином. Естественно я не мог сказать ничего из этого Ким Намджуну. В ответ на вопрос почему вы выбрали профессию психотерапевта. - А, вообще – произнес я вслух – в независимости от причины почему человек пришел именно в эту профессию, настоящем психотерапевтом можно стать благодаря практики. - Верно! – согласился со мной Ким Намджун. Собеседование прошло успешно. По окончанию Намджун мне предложил место психотерапевта, и я согласился. Месяц спустя я отправился в Гроув.