Моя тихая гавань

Жителей Токио последнюю неделю несильно радовала погода — прохладная, пасмурная и серая. Сегодня вдобавок к этому решил пойти сильный дождь, который, с самого утра не прекращаясь ни на минуту, окончательно вгонял людей в тоску и отбивал всякое желание работать и учиться. В такой день хотелось только поваляться в кровати, не вылезая из-под тёплого и мягкого одеяла. Такая мысль у Эрины крутилась ещё с момента пробуждения. Даже сейчас, смотря в окно и наблюдая за тем, как по стеклу стекают капли воды, она никак не могла сосредоточиться на учёбе и думала лишь о том, как по возвращении домой примет тёплый душ и юркнет под одеяло, прижимая мягкую подушку к груди и утыкаясь в него носом. Девушка искренне не понимала тех, кому нравится дождь, от которого одни лишь беды — можно запросто подхватить простуду, испачкаться грязью, и что самое неприятное, так это намокнуть. Чувство, как одежда плотно прилегает к коже, заставляя покрыться мурашками и вызывая небольшой зуд, худшее. Что можно сказать о Футабе Эрине? Она неохотно идёт на контакт со сверстниками, предпочитая уделять свободное время учёбе, не любит ненужное внимание и излишний интерес к себе, потому всегда старается держаться в стороне от всего и всех. Обычная пятнадцатилетняя девушка со своими странностями, причудами и особенностями характера. Учится она довольно прилежно, с учителями не спорит и не вступает в конфликты с одноклассницами. По крайней мере в женской школе всегда царит мирная атмосфера, что было жирным плюсом для той, кто ведёт тихий, спокойный, неприметный и размеренный образ жизни. Уроки закончились быстро, и все начали радостно расходиться по домам, пока Эрина неспешно собирала вещи и, хмурясь, представляла, насколько сильно промокнет обувь и будет противно хлюпать. И сейчас, стоя у выхода из школы и смотря на бесконечный поток воды, она хотела бы, чтобы кто-нибудь забрал её и отвёз хоть раз в жизни до дома на машине, но такой роскоши ей, увы, никогда не видать. Горько улыбнувшись этой мысли, девушка взяла себя в руки и, расправив зонт, ступила за порог школы. Никогда ещё в жизни она не проклинала дождь сто раз на дню. Такое у неё случается впервые. Сейчас, конечно, стоило бы поскорее вернуться домой, а не стоять, не решаясь оказаться под дождём. Футаба, сделав глубокий вдох и сильнее сжав ручку зонта, сделала первый шаг. По куполу тут же затарабанили капли воды, и этот звук для девушки был неимоверно раздражающим.       «По крайней мере, живу я недалеко от школы», - она успокаивала себя этой мыслью, и вроде как работало. Стоило девушке ступить за территорию школы, как телефон начал неистово вибрировать. Она нахмурилась. План поскорее оказаться дома, принять тёплый душ и стать пленником кровати провалился. Точнее его разрушили. На экране высветилось привычное «Мама», и Эрина нехотя подняла трубку. — Слушаю, мам. — Эрина, ты же ещё не дома? - по ту сторону телефона, кроме взвинченного женского голоса, раздавался посторонний шум. — Нет, поэтому я готова выполнить просьбу, - спокойно ответила Футаба, смотря на небольшие лужи под ногами. — Слава богу, - раздался облегченный вздох. — Проведай, пожалуйста, дедушку. Из-за этого проклятого дождя нас задержали на работе. Совсем не успеваю, - женщина совершенно точно зла и недовольна всей этой ситуацией. — Хорошо, проведаю его, - девушка нервно почесала затылок. Как и предполагалось: мама позвонила не из заботы спросить, как у неё дела и нужно ли что-нибудь сделать, например, забрать со школы. — Но с тебя печенье с шоколадной крошкой, - по крайней мере нужно было хоть что-то получить взамен за страдания и разрушенный план. — По рукам, - твёрдо ответила Футаба. — Прости, ты ведь не любишь дождь, - звучало ли это искренне? Ей по-настоящему жаль, что так получилось? — Ах, не забудь про цветы, - настроение тут же сменилось. — Ладненько, мне уже пора бежать. Я ещё позвоню. Эрина не успела ничего сказать в ответ или хотя бы попрощаться. Мама сбросила звонок слишком быстро. Телефон удачно вернулся на свое место — дно портфеля. Девушка заправила выбившуюся прядь волос за ухо и, возмущенно разглядывая лужи, разработала целую схему, как избежать их. Путь предстоял достаточно длинный и, ой какой, нелёгкий, но выбора не было, а возмущаться не имело никакого смысла. Всё равно сама ведь согласилась на просьбу матери. Но вопрос стоял в том, был ли вообще выбор? Могла ли она отказаться? Имела ли такое право? Ловко обходя скопления воды и держась подальше от проезжей части, чтобы её ненароком не обрызгали мимо проезжавшие машины, Футаба наконец добралась до нужного места, где витала тяжелая и мрачная атмосфера. Здесь жила смерть. Девушка уверенно прошла вперёд, минуя чужие серые надгробия, промокшие из-за дождя и приобретшие более тёмный оттенок, и краем глаза улавливая «Сано». Отчего-то фамилия показалась и знакомой, и незнакомой одновременно. Этот факт заставил на мгновение остановиться и задуматься, но большого значения Эрина старалась не придавать. Она продолжила уверенно шагать вперёд и остановилась ровно перед фамильной могилой «Такаяси» — девичья фамилия матери. Успевшие увянуть и устать за несколько дней цветы она заменила новыми — свежими, красивыми и яркими. Дедушка, по словам матери, очень любил красные маки. Заключалась ли причина в том, что эти цветы являлись символом памяти? Хотел ли Такаяси Кейшин таким образом оставаться в памяти родных так долго, насколько это вообще возможно? Или так хотелось думать только Эрине? Почему она вообще об этом думает? — Спи спокойно, дедушка, - сложила ладони вместе и чуть согнулась в поклоне. Девушка мало что помнит о пожилом мужчине. Он умер от старости, когда ей было около пяти лет. Но она точно могла сказать, что человеком Кейшин был хорошим и, пожалуй, единственным, кто хоть как-то проявлял заботу и любовь по отношению к ней — первой и единственной внучке. Жаль, конечно, что он не дожил до рождения Тоги. Какие бы отношения у них сложились? Оставалось лишь догадываться. Впрочем, Эрину это не касается, и она решила не забивать голову лишними мыслями. Футаба поклонилась напоследок и повернулась к выходу из кладбища, чтобы покинуть его территорию и избавиться от давящего органы ощущения. Но больше всего хотелось поскорее оказаться дома и юркнуть под тёплое одеяло, наплевав уже на душ, и, позабыв обо всём, улечься спать. Она бы так и поступила сейчас, если бы не одиноко сидящий на скамье юноша, пряди светлых волос которого небрежно скреплены резинкой сзади. Неизвестно по какой причине, но Эрина не могла двинуться с места и продолжала разглядывать незнакомца: тёмная школьная форма, сланцы — кто вообще носит их в непогоду — тёмный цвет глаз, лишенный всяких эмоций и чувств. Последнее было достаточно жутким, что по спине девушки прошелся холодок. — «Какое мне до него дело?» - мотнула головой, пытаясь привести себя в чувства. — «Только время зря теряю». - сильнее ухватилась за ножку зонтика и уверено зашагала к выходу из кладбища. Парень продолжал сидеть и мокнуть под дождём. Хотя, казалось, куда ещё дальше? Вся его одежда насквозь промокла, как и он сам. Пряди волосы прилипли к коже щек, а губы вытянулись тонкой линией. Как бы Эрина не хотела проигнорировать юношу, не могла оторвать взгляда и не подметить этих деталей. — «Просто не обращай внимания. Он тебе никто», - внушала самой себе русоволосая, но не заметила, как ноги повело её в сторону незнакомца. — «Вот чёрт…» - только и подумала, когда остановилась напротив него, нависая сверху. — «Не могу я вот так его оставить», - поджала губы и наклонила зонт ближе к блондину, защищая от дождя. Был ли смысл? Атмосфера вокруг незнакомца оказалась достаточно тяжелой и давящей, что даже дышать было трудно. Что же такого у него случилось? Кого настолько дорогого он потерял, что находится в таком плачевном состоянии, когда, казалось бы, всё в порядке, но в душе кричит от безысходности и боли? Любопытство распирало изнутри, скребла кошками душу, но Эрина понимала, что копаться в чужой жизни себе дороже. Она не такая невоспитанная и бестактная, чтобы это делать. Зачем тревожить раны и усугублять ситуацию? Это лишь сильнее сломает человека. А ей это надо? Нет. — Простынешь, если так и продолжишь сидеть здесь. Нечего скрывать или пытаться отрицать, она переживает за юношу. Эрина чувствовала, как сильно страдает его душа и как бы не хотела помочь, не могла. Что в её силах? Ничего. Она для него — незваная незнакомка, пытающаяся проявить сочувствие, которое, кажется, ему к черту не сдалось. — Не жара ведь на улице всё-таки, - её голос звучал спокойно, с ноткой беспокойства и озадаченности. Признаков заинтересованности или хоть чего-нибудь у парня не обнаруживалось. Он продолжал неподвижно сидеть, уставившись в одну точку. О чём он думал, что настолько глубоко погрузился в мысли? — Прости, что нарушила личные границы. Больше не стану. И… возьми хотя бы зонт. Очередная попытка привлечь внимание не увенчалась успехом. Эрина начинала потихоньку закипать. Какой бы она терпеливой не была и как бы сильно не жалела незнакомца, это было слишком. Как можно игнорировать человека, пытающегося помочь? Хоть бы прогнал, накричал, попросил не лезть не в свое дело, но нет же. В ответ лишь игнор. Девушка протянула вещь, но никакой реакции не последовало. — «Честно, будто с куклой говорю», - этого вслух она, конечно, точно не скажет. Со стороны Эрина выглядела достаточно забавно. Её попытки заговорить, впарить собственный зонт и возмущение, которое она пыталась скрыть, но не могла, — всё это было довольно-таки мило. Телефон внезапно начал вибрировать, что Футаба даже вздрогнула, вытянувшись стрункой и что-то недовольно пробурчав себе под нос. Мама, которая обещала перезвонить позже, объявилась. Решила подобрать очень удачный момент. Или это на её на то, что время терять больше нельзя? — Если считаешь меня надоедливой и приставучей, то ты чертовски прав, - тон голоса стал выше и строже. Эрина и правда не выдержала. Так и не дождавшись от парня никакой реакции, схватила его за безвольно болтающуюся руку и силой вручила зонт. Выбросит так выбросит, её дело отдать, а потом уже всё: выбор за ним. Она быстро достала из портфеля телефон и ответила на звонок, попутно покидая кладбище. А юноша, наконец обративший внимание на незнакомку, ещё долго смотрел ей вслед. Её рука была очень тёплой.

***

Валяясь в мягкой кровати под тёплым одеялом после горячего расслабляющего душа, Эрина довольно улыбалась, точно кот, наевшийся сметаны. Сколько же ей пришлось пережить за сегодня ради этого блаженного момента? Достаточно. Но сейчас это уже далеко в прошлом, и девушка наслаждается каждой минутой драгоценного отдыха. Её уже даже потихоньку начинало клонить в сон, но ещё не время — слишком рано. — «Интересно, как там тот мальчик?» Из головы всё никак не выходил образ одиноко сидящего юноши, застывшего точно идеальная скульптура. Лишь едва вздымавшаяся грудь выдавала в нём жизнь. Его безжизненный, точно у безвольной куклы, взгляд произвел сильное впечатление и оставил небольшой след. Эрина не могла перестать вспоминать выразительные тёмные глаза, напоминавшие омут или дно марианской впадины. Что с ним случилось? Почему выглядел настолько одиноким? Кого потерял? Чья смерть довела его до такого состояния? И насколько дорог должен быть этот человек? Спросить о таком — проявить жестокость. Кто в здоровом уме будет интересоваться об усопшем и терзать душевные раны? Эрина дала себе пощёчину и тяжело вздохнула. Ей не стоит заходить слишком далеко и погружаться в мысли ещё глубже, чем сейчас. Она заходит слишком далеко и позволяет себе много лишнего в отношении юноши. Нужно отвлечься, подумать о чём-то другом, не таком грустном и апатичном. — «Мне бы самой ещё не заболеть», - уткнулась в подушку и вспоминала о том, как отчитывала юношу за то, что тот сидит под дождём. — «Сама-то не лучше…» - томно вздохнула. — «Но… хоть доброе дело сделала», - улыбалась самой себе, прижимая подушку сильнее. Сама себя не похвалишь — никто не похвалит. День прошёл относительно продуктивно. Эрина впервые за долгое время пошла на контакт с кем-то примерно своего возраста по своей инициативе. Это было достижение. И достаточно большое. — Нужно записать это в дневник, - а вот и занятие, чтобы отвлечься и потратить время. Девушка ловко дёрнула стоявший на столе портфель на себя и начала рыться в поисках нужной вещи. Но они, к большому сожалению, не увенчались успехом. Эрина начала тут же переживать и вновь предприняла попытку порыться в портфеле в надежде, что просто не заметила из-за усталости и рассеянности, однако и это не помогло. Дневник совершенно точно был утерян. — Чёрт, куда он делся? Там ведь то, что нельзя читать ни в коем случае! Паника потихоньку овладевала разумом. Футаба забилась в угол и начала нервно грызть ноготь мизинца правой руки и вспоминать весь сегодняшний день. Дневник портфель ни разу не покидал за сегодня, а потому казалось удивительным то, что он вообще пропал. Неужели кто-то украл? Кто рылся в её вещах? Появился недоброжелатель? Эрина перебирала самые разные варианты исхода событий, но не могла придти к однозначному ответу до тех пор, пока телефон не издал звук пришедшего уведомления. Учитывая то, что в контактах, кроме членов семьи, никого не было, это казалось удивительным. Девушка тут же потянулась к трубке и открыла всплывающее окно уведомлений. [Неизвестный: Спасибо за зонт. Завтра верну его тебе и занесу дневник в школу. — 20:58] Девушка облегченно вздохнула, что дневник был не украден, а всего лишь утерян. — «Видимо тогда…» В голове всплыл момент, когда она в спешке отвечала на звонок мамы и не обратила внимания, что выронила небольшой записной блокнот из портфеля.

[Футаба: Буду очень признательна. — 20:59]

[Футаба: Но! Не смей его читать! — 21:00]

[Футаба: Очень прошу… — 21:00]

Сообщения дошли и были прочитаны, но незнакомец ничего не написал в ответ. Эрина рада, что дневник попал не к семье, не к родственникам, не к одноклассникам или учителям, а незнакомому парню, которому, она надеется, должно быть всё равно на чужие записи и бредни. Однако будет всё же досадно и очень неприятно, если личное пространство решат пересечь и начнут копаться в чужой жизни. — «Я доверюсь тебе…» Девушка тяжело вздохнула и, свалившись на мягкую и тёплую кровать, уставилась в потолок, словно пыталась в нём что-то рассмотреть. Тревога и паника сошли на нет, осталось лишь небольшое волнение, сопровождаемое мурашками, и томительное ожидание завтрашнего дня. Хотелось поскорее вернуть личную вещь и получше следить за ним, чтобы больше не попадать в такую неудобную и смущающую ситуацию. — «Но ведь это моя вина…» Футаба прекрасно понимала, что по собственной неосторожности и невнимательности лишилась дневника, в котором хранятся все её грязные секреты и не самые хорошие мысли, что точно не подходило под описание прилежной и воспитанной девушки из приличной семьи. Потому винить незнакомца не было никакого смысла, хотя очень хотелось. Глаза потихоньку закрывались — сказывалась сильная усталость и накопленный стресс. Царство Морфея с каждой секундой сильнее стискивало Эрину в свои крепкие объятия, пока она окончательно не провалилась в сладкий сон, прижав подушку к груди и уткнувшись в неё носом.