Гуй Чжун

Ее шелковые темные волосы, струящиеся под длинными пальцами, яркие глаза, светящиеся, казалось, нескончаемым счастьем, навсегда остались в его памяти, врезались в нее намертво. Для каждого она была лишь наваждением, чем-то лишним, безликим, ненужным. Но он даже спустя столько лет не может понять – почему? Почему она не оказалась нужна? Почему все решили, что она всегда будет рядом, ни смотря ни на что? Почему всем казалось, что с ней ничего не случится? Он помнит ее запах. Тот тонкий, приятный, обволакивающий аромат цветов, что так редко росли в его обители. Он помнит бархатную кожу ее рук, которыми она его обнимала. Она было всем для него. Не просто девушка, не просто близкий человек, друг. Нет. Что-то куда сложнее, понятнее одним только людям. Он помнит ее задорный, жизнерадостный смех, помнит, как она обучала Якш в своей привычной, мягкой манере.        Его жизнь не остановилась с ее исчезновением. Нет. Она продолжила идти дальше, но теперь в его груди поселилось четкое ощущение чего-то недостающего, ужасно далекого, но родного.        Война не щадит никого. Война между Богами – тем более. Людям не понять, какого это – терять то, с чем мог быть вечность, проживать эту вечность без близкого человека. Он был глуп. Глуп, молод, безрассуден, амбициозен и непреклонен ни перед кем. А она пыталась. Пыталась бороться с его натурой, пыталась внушить, что вся та игра, затеянная Селестией, не должна волновать их – Архонтов. Но он продолжал гнуть свою линию, будто совсем растеряв всю свою стойкость и терпение. Они ругались. Наверное, впервые, за все время вместе. Они говорили великое множество грубых фраз друг другу. А потом разошлись по обителям. Потом разошлись по разные стороны на войне. О ней не говорили. Молча выслушивали его расспросы, а затем указывали на новых и новых врагов.        Он не хотел видеть ее на поле. Не хотел причинять ей вред и боль. Но его целью стала победа. Казалось, что после того, как он одолеет всех врагов, она вновь вернется к нему, вновь окажется рядом, вновь даст вдохнуть цветочный аромат и мягко огладит его скулы.        А потом он заметил в толпе, куда неслись его копья бледно-розовые одежды, учуял тот легкий аромат. Он падал, казалось, быстрее копий, хотел обогнать их, спасти. Но не успел. На долю секунды, на крошечное мгновение.        Она не злилась, не говорила, что была права. Лишь мягко улыбнулась, потянувшись к его сухим губам, поцеловав на последок. Она прошептала лишь слово, но то, вместе с ее почти божественным образом, впилось в его память навеки. Он помнит тот осипший, предсмертный голос, сказавший ему бороться. Он помнит ее потускневшие глаза, переставшие ярко светится от счастья, помнит исчезающий цветочный аромат, больше не ласкающий его. Он помнит ее улыбку, последнюю, но, как всегда, теплую и ласковую. Чжун Ли никогда не забудет Гуй Чжун. Он продолжит помнить те ласковые руки, мягко обнимавшие его тело, всегда будет помнить о ней и ее словах, сказанных перед самой кончиной.        Я продолжу бороться, лишь бы ты покоилась с миром.