Зерцалия? А что если... Страна, что скрыта за стеклом...

« По-моему, мы только и делаем, что разговариваем»,- проворчала про себя девушка. - О чем? - О книгах, конечно, - ответил Матвей. - Все что нужно знать, я уже сказала, - ответила Яна, уже заранее зная, что разговор не заладится. - Да, но этого мало, - воскликнул парень. – Нужны детали. Они могут помочь… - Ты чем меня слушал? – спросила Симбирцева с нотками раздражения в голосе. – Я еще тогда вам объяснила, почему нельзя знать заранее будущее. - Я  не прошу тебя рассказывать кто победит, а кто нет, - повысил голос Воронин. – Хотя это очень бы помогло. - Узнаешь, а что дальше? Знание результата что-то изменит? Нужно решение. - Оно есть, - он ткнул пальцем в нее. – Но ты отказываешься его давать. Ни намека, ни упрека. Ни подсказки. Ничего! - Намекаешь, будто это все так просто. Я хочу помочь. И делаю, что могу. - Ты делаешь недостаточно! От его резкого крика девушка отшатнулась. В глазах Матвея были гнев и обида. Яна понимала, что ему больно. Что он хочет использовать все силы и все ресурсы, чтобы спасти родных. И она очень хотела, но боялась, сделать больше, чем уже предложила. Боялась ошибиться. Боялась рискнуть. Боялась, что если они спасут одного, то могут потерять другого. - И что ты предлагаешь? – тихо спросила она. – Что я должна еще сделать? «Потому что я уже не знаю как быть дальше. Боюсь, что своими действиями я только заведу в тупик. Что может стать еще хуже, чем есть!» - Я не знаю, - выдохнул Матвей, а его руки сжались в кулаки. – Я понимаю, что мы рискуем. Но из-за того, что ты многое не договариваешь мне трудно доверять тебе. Как знать, для чего ты все это делаешь? Вдруг это какой-то тупой розыгрыш? Или на кого ты работаешь? В ответ тишина. Тогда Матвей посмотрел ей в глаза и продолжил вкрадчивым голосом. - На чьей ты стороне? За кого играешь? Кроме нас, Властелинов и клуба Калиостро есть кто-то третий? Просто ответь. - Есть, - немного дрожащим голосом ответила девушка. – Третья сторона. И в большей степени она за вас… «Я тоже на вашей стороне. И я просто хочу, чтобы это все скорее кончилось».  - Но доказательства? - Кроме слов – никаких. Матвей покачал головой и скривился. Он выглядел так, словно много раз объяснял глупому первокласснику, что два плюс два равно четыре, а не пять. - Книга. Столько просьбы и мольбы в этих глазах. Столько горечи. Книга – это знак доверия. Но так же, книга – сила разрушения. А Яна боялась. Боялась, что парень подастся соблазну и прочитает все. Что захочет, что-то исправить и это приведет к неисправимым последствиям. Поэтому она покачала головой. - Ты говоришь, что тебе тяжело. Говоришь, что понимаешь. Но это не так. Ты не доверяешь мне, и это понятно. Все же мы следили за вами довольно долго. Вели себя странно. Но иначе мы не могли. Нам нужно было выполнять те дурацкие задания. Это все, что мы могли. Квест в начале стал жизнью в конце. Он был придуман для того, чтобы нам было легче влиться в историю. А теперь мы такая же часть ее, как и вы, и у нас есть определенная роль. Выйти за ее рамки, значит, заплатить определенную цену. А я не готова так рисковать. Одно маленькое действие может повлечь за собой, куда большее противодействие. Ценой может стать жизнь невинного человека. - А мы разве виноваты в том, что влипли в эту историю? – нехорошо усмехнулся парень. -  Никто невиноват, - прошипела Яна. – Просто… так получилось. Просто… - Не смей говорить, что так захотел Автор или кто он там?, - прошипел в ответ Матвей, нависая над девушкой. – Хотя его вины тут может быть больше. - Он точно не виновен в ваших бедах, - воскликнула девушка, хотя и сомневалась в своих словах. Как появился этот мир? Евгений Гаглоев создал его с нуля? Он вписал только свои истории в уже существующий мир? Или он предвидел будущее и записал все на бумаге? Где правда, а где вымысел? Какая вероятность того, что все написанное в книге совпадет  с тем, что происходит сейчас? Все уже идет по-другому! Ответ на вопросы знал Джерри. Но его нет. -  А кто тогда виноват? – голос Матвея вырвал Яну из мыслей. - Не знаю! - Мы ходим по кругу! Почему тебе так трудно просто сказать? Мир не рухнет, потому что он уже почти разрушен? А ты можешь дать нам фору, гораздо больше, чем подсказку с черными зеркалами, - он на мгновение замолчал. – Это ты не понимаешь, каково нам, - жестко проговорил он. -  Как тяжело видеть родных стеклянными статуями. Быть центурионом. Не иметь никаких зацепок.  Импровизировать. Составлять планы с нуля, когда есть тот, кто знает, чем все закончится. Как тяжело знать, что твой любимый человек и друзья находятся черт знает где, и даже не представляют чего ожидать! - А ты не думал, какого мне? – хриплым голосом спросила Яна. – Я из другого мира. У меня здесь нет никого, кроме подруг. А они тоже, черт знает где! Один мой друг болен, а я до сих пор торчу здесь. Второй оказался вообще не другом. С третьим я потеряла связь, а его помощь и совет сейчас очень необходимы. Мы должны были соблюдать те дурацкие правила, как только появились здесь, но нарушили почти все.  Я уже не знаю, что делать, - она почувствовала неприятный ком в горле. – Мне страшно действовать. Кажется, что не сделаю, все пойдет не так. А еще те странные силы… Девушка больше не могла выносить этот разговор. Он не имел смысла. Они с Матвеем не понимали друг друга. Она чувствовала это. Поэтому просто сбежала в школу. По дороге к крыльцу услышала: - Артем нашел аудиозаписи в особняке Сухорукова… Договорившись с Гордеем Борисовичем о встрече после третьего урока, Симбирцева напоролась на следователей в компании Никиты Легостаева. Те устроили допрос. Девушка кое-как сбежала от них, но потом появился оборотень и начал задавать неудобные вопросы. И все бы ничего, но он упомянул про книгу. Опять! Это стало последней каплей на сегодняшний день. «Почему они хотят знать? Почему им так сложно довериться? Почему мне страшно рисковать? Почему? Почему? Почему я такая трусиха, такая слабая, вечно ною и причитаю? Делаю все, как курица лапой». Забежав в туалет, Яна дала волю слезам. Девушка не хотела плакать, но слезы ее не слушались, а продолжали течь. Успокоившись, она протерла глаза рукой и посмотрела на часы. На урок она уже опоздала, но это мелочи. Умывшись холодной водой из-под крана, взглянула в зеркало. - Если бы я была героиней какого-нибудь рассказа, - сказала  Сибирцева отражению. – То точно выбесила бы своим поведением читателей. Это, конечно, неприятно осознавать, но все мы люди со своими плюсами и минусами. Пора брать себя в руки! До встречи с Лестратовым было еще полчаса. Это время можно провести в библиотеке. На урок идти не хотелось. - Что ж будем пока решать проблемы по мере их поступления, - решила девушка. – А там посмотрим. Но больше никаких слез! *** Никита вовремя скрылся за углом коридора.  Он честно не хотел преследовать Яну, но так уж вышло.  Он вышел из класса в туалет, а  проходя мимо женского, услышал чей-то плач. Сначала решил, что незнакомая девчонка плачет от неразделенной любви. В последнее время это у них частенько в школе происходит. Но услышав, как девушка вслух успокаивает себя, понял, что ошибся. Решать проблемы по мере их поступления? Значит, до этого у нее был план как действовать? Хотя, вспомнить ее действия с той пентаграммой в доме Сухорукова, да и вообще... Три девчонки работали очень слаженно, особенно когда разыграли Легостаева и ускользнули с допроса у Гордея Лестратова. Разделяться они явно не собирались, но судьба решила иначе. И теперь каждой пришлось уже самостоятельно решать, что делать. Сначала был план. Один. Яна хотела сблизиться с ребятами и рассказать часть того, что знает. Сделав это, она зашла в тупик, когда ее попросили дать больше информации. Сдавшись, она рассказала о книге, но говорить подробностей не стала. Риск Никите был понятен. Он догадался, что Яна боялась потерять контроль над ситуацией. Пока у нее есть книга, она может помогать. Но если Никита и остальные узнают, что там написано они захотят многое изменить. А в этом Легостаев не сомневался. Соблазн был слишком велик. Но… Всегда было это противное « но». А к нему бонусом еще прилагалось «а что, если…»