non amore

Запись Вторая. - Итак, закон №17 уголовного магического кодекса гласит… Да, Рыжова? – Четкий, лаконичный и практически стальной голос Глеба оборвался на середине предложения. Вздернутая вверх рука хорошенькой девчушки отвлекла Бейбарсова от изложения текста, давно врезавшегося в память, въевшегося в мозг, запечатлевшегося в нем кровавыми буквами. - Нельзя чувствовать, испытывать, проявлять. - Верно, Рыжова. Запишите эти три основных критерия. Запомните, маги слишком слабы, как только они дадут волю идиотским качествам, таким как эмоции и чувства, они сразу же погибнут… Да, Рыжова? - Скажите, разве так было всегда? – Бейбарсов нервно дернул бровью. - Нет. - Значит когда-то можно было… - НЕТ! – Рыкнул Глеб, прерывая любопытную практикантку. – Разве могут посещать подобные мысли ведущий отряд боевых магов! Или вы сомневаетесь в законах, принятых Великим Магществом! – И снова, некромаг не спрашивал, а твердо гнул свою линию. – Может быть вы еще спросите, к чему все это может привести? А вот к чему. – И продолжая ошарашивать неопытных практикантов, воспитанник ведьмы, вскинул бамбуковую трость. На серовато-грязной стене аудиториума начали проецироваться быстро сменяющие друг друга картины. На них в панике и ужасе там и тут мелькали люди, над головами тех в толщах пыли носились драконы и куча боевых гробов, кишащих упырями. Маги бездумно палили друг по другу из сглаздоматов и колец. Кто-то не в силах противостоять высокому уровню магии, падал и продолжал мучатся в агонии. Повсюду были слышны крики, стоны и хрипы. А хаос только начинал набирать обороты. Рыжова, расположившаяся за первой партой, вскрикнула и закрыла глаза руками. Бейбарсов довольный таким результатом, нагнулся к ней и процедил: - Вы такие же, как они. Вас всех нужно ликвидировать. – В аудиториуме воцарила гробовая тишина. – Из-за таких, как они погибали сотни, тысячи магов. Просто потому, что они были горячи и эмоциональны. Им не хватало здравого смысла, чтобы понять какой хаос несут за собой их действия. – Рыжова так и не посмела оторвать рук от лица, интуитивно она ощущала дыхание Глеба совсем рядом с собой. Страх – вот, что сейчас обуяло юною девушку. Но страх тоже был чувством, и его проявление было опасным. Рыжова замерла. Бейбарсов нехотя выпрямился. – Здесь должен быть кремень, и только тогда мы сможем смело смотреть в будущее и не бояться завтрашнего дня. – Сказав это, некромаг ударил себя кулаком в грудь, как раз туда, где находилось сердце. Звук между тем вышел, каким-то сухим и приглушенным. Будто бы Глеб ударил по столу или подоконнику. Это не могло не вызвать еще большего ужаса в глазах практикантов. – А теперь, пошли вон отсюда. – Абсолютно равнодушно произнес мужчина. Но не один из студентов даже не пошевелился. Бейбарсов покрутил в руках трость и оглянулся на часы, висевшие над дверью. Раздалось три коротких гудка. Восемь часов. Рабочий день был закончен. *** Как обычно, стройными рядами, по четыре, через широкие двери все выходили из аудиториумов в просторный холл. Бейбарсов расчетливым шагом подошел к стеклянной стене, за которой стройным рядом сидели девушки-референдумы. За стеклом мелькнула знакомая девичья фигура; Глеб слегка поклонился: - Лекция с практикантами началась ровно в шесть ноль-ноль и завершилась ровно в восемь ноль- ноль. – Девушка машинально протянула Бейбарсову лист бумаги. - Отмечено. Распишитесь. – Некромаг коснулся листа бумаги кольцом и тут же вернул референдуму. Девушка медленно взяла листок и несколько раз искоса посмотрела на мужчину. - Глеб, - сдавленно позвала она. – ведь ты сегодня был на ликвидации с Ягу… - Это закрытая информация, Лоткова. – Отрезал Глеб. – Для меня еще что-нибудь есть? Катя покраснела и стала быстро копошиться в документах. – Так точно, господин Бейбарсов. Сегодня в 21.00. На вас записана Морозова А. Получите розовый билет. – И блондинка протянула некромагу талон. – Бейбарсов поспешно схватил его и спрятал в карман. – Она будет ждать вас в Доме… - крикнула напоследок Лоткова, но Глеб ее уже не слушал и поспешил к выходу. Передвигался Бейбарсов по улицам Лысой Горы весьма быстрым и бесшумным шагом. На полетные инструменты было введено временное ограничение. Летать магам разрешалось ровно с одиннадцати часов утра и до часу дня. Это называлось часом полетов. Теперь все имело свой новый особый порядок. Да и Лысая Гора, некогда бывшая пристанищем упырей, мертвяков и прочей нежити, стала культурно-боевым магическим центром. Здесь, на Лысой Горе, обитали и работали маги, связавшие свою жизнь с образовательным процессом инфраструктурами и наукой, ну и, конечно же, сотрудники Магщества Подрыглых Магций. Находясь в своих размышлениях, Глеб не заметил, как оказался возле Дома. Дома? Скорее это напоминало некую контору; на стройной и логично последовательной Лысой Горе, все сооружения походили на конторы. Громоздкие, лишенные особого изящества. Скорее наделенные прямолинейностью и рассудительной четкостью, с большим количеством одинаковых комнат и просторным холлом внизу для персонала. Некромаг в очередной раз уверенно подошел к стеклу, точно такому же, за которым сидела Лоткова в Магществе, и протянул администратору розовый талон. - Ох, - воодушевилась надушенная розовощекая администраторша за стеклом. – Ваша комната 345. Второй этаж. Налево. – Затем дамочка, у которой помимо округлых форм были длинные ногти и немного выпуклые глаза, осмотрела Бейбарсова и ойкнула, после чего, подмигнула ему и протянула розовый билет обратно, но отпускать его не спешила. – Я кстати, Вера. Попугаева Вера. - Не польщен. – Отчужденно отозвался Глеб и, вырвав билет из длинных ногтей, круто развернулся в сторону лестницы и вновь быстро прикоснулся к своей груди. *** Ровно в 21.00 в комнату вошла девушка. Бейбарсов смотрел через незанавешенное окно на медленно заходящее солнце. Девушка не стала долго церемониться и сразу же повисла на шее некромага, будто в ней совсем не было сил и она, падая, попыталась зацепиться за спасательное средство. Она выглядела немного запыхавшейся, Глеб не обращал на это никакого внимания. Девица изловчилась и протянула мужчине свои розовые губки. Бейбарсов не сопротивлялся. Поцелуй длился ровно минуту, после чего обаятельная нимфа стала жадно глотать воздух. Некромаг лениво зевнул и уселся на прислоненную к стене кушетку. На девушку он не взглянул ни разу. С ней все было давно ясно. Когда-то это была буйная роковая красотка, носившая в бывалое время компрометирующее имя Гробыня. Фамилия ведьмы была подстать – Склепова. Но время переменило свой ход и каждому пришлось чем-то жертвовать. Склепова пожертвовала своей эпатажностью, чтобы остаться в мире магов и занять в нем должное место. Теперь она была скромной и весьма уравновешенной особой, ни с чем не примечательной фамилией и именем – Морозова Анна. Или попросту Морозова А. Так ее впервые назвал Глеб, когда узнал, что именно она записана на него. Смуглая худощавая брюнетка, наверное, такую можно было бы любить – но любить было нельзя по определению. Можно было лишь обладать, иметь. Собственно говоря, к этому и сводились так называемые розовые встречи в Доме. Обладание, по сути, не такое уж и плохое право в мире, где тебе больше не позволено ничего. И снова мысли Глеба были нарушены, назойливостью Морозовой. Она аккуратно разместилась на коленях некромага и стала вырисовывать замысловатые, понятные только ей одной, узоры на его рубашке. Тишина начинала давить, но Бейбарсову абсолютно не хотелось разговаривать с А. - Я слышала, что сегодня ты был на ликвидации… - Осторожно начала девушка. - Это закрытая информация. – Заученно отчеканил Глеб. - Я подумала, что мне бы ты мог… - Тебе? Разве ты считаешь, что у меня должно быть к тебе какое-то особое отношение, может быть ты намекаешь на… - Нет, нет, что ты! – Поспешно затараторила Морозова, в ее глазах мелькнул ужас, она почти ощутила, как на руке Глеба раскалилось кольцо. – Ничего такого, я не имела ввиду. - Тогда помолчи. – Бейбарсов, казалось бы, устало вздохнул и снова невзначай дотронулся до груди. Аня лишь благосклонно кивнула. - Ты выглядишь напряженным. – Склепова заерзала на коленях и начала массажными движениями проходится по шее Бейбарсова. Некромаг упорно молчал. – Я помогу снять напряжение… - Морозова улыбнулась и начала расстегивать пуговицы рубашки. Внезапно Глеб зарычал как взбесившийся зверь и, оторвав руки девушки от себя, резко опрокинул ее на кушетку, опасно нависая сверху. - Я же, сказал, все, что ты можешь – это молчать. – Прорычал боевой маг. Морозова сдавленно улыбнулась, запястье ее рук быстро начинали краснеть, но казалось, Глеб этого не замечает. Он кинул взгляд на часы, висевшие на стене, и отметил, что на «общение» со Склеповой ему осталось менее получаса. – Никогда не лезь в то, что тебя не касается. – Процедил прямо в ухо девушке Бейбарсов. Дальше все произошло быстро, по практически заученной и тщательно выверенной схеме. Юбка Морозовой была скинута твердой рукой некромага на пол. Никакой страсти, никаких порывов и абсолютно никаких эмоций. Все подчинено твердому и решительному распорядку. Обычная биологическая потребность и ее удовлетворение. Бейбарсов даже не соизволил снять с себя рубашку, до которой так безнадежно пыталась дотянуться Аня. Глеб вошел в нее быстро, не заботясь о причиняемой боли. Признаться, галантности от некромага Морозовой ждать не приходилось. Это была не первая их встреча, и осторожничать не было смысла. Когда у тебя на все про все час, перестаешь тратить время на пустые разговоры и обходительные жесты. И снова эта губящая тишина, нарушаемая лишь тихими стонами Морозовой. Это было роковой ошибкой. Бейбарсов рыкнул и впился в губы ведьмы, все было сделано на должном уровне. Стоны девушки сразу стихли. Ане не хватало воздуха, она задыхалась, Глеб не целовал ее, он просто заткнул проявление каких-либо эмоций на корню. Склепова выгнулась под некромагом и прошлась своими ногтями по спине мужчины. Бейбарсов сразу же схватил ее за запястья и снова прижал их с силой к кушетке. Почти задохнувшаяся девушка закатила глаза. Глеб оторвался от ее губ, давая партнерше возможность жадно глотать воздух, ничуть не заботясь о собственной неудовлетворенности, резко кончил. До девяти часов оставалось еще две минуты, но в этот раз Глеб не стал дожидаться повелительного сигнала и, приведя себя в порядок, покинул комнату номер 345. Свидание было завершено. *** Просторная комната с чистыми белыми стенами – цветом умиротворения и покоя буквально окружала Глеба. И как бы это ни было страшно, казалось, начинали давить на него. Бейбарсов тяжело дышал, лежа на холодном кафельном полу. Мысли носились хаотичным роем маленьких черных извилин в его голове. Полный беспорядок. Хаос. Подобное с ним случалось впервые. Главные часы Лысой Горы, по которым жили все маги, уже давно пробили отбой. Все окна домов погасли и погрузили своих обитателей в сладкие объятия Морфея. На улицах лишь дежурил конвой. Строгие ряды боевых магов особого ранга прогуливались по улицам, высматривая нарушителей спокойствия и распорядка. Глеб знал это наверняка, знал потому, что прямо сейчас в своей холодной комнате двухэтажного дома на окраине Лысой Горы, он нарушал этот самый порядок. Что-то определенно происходило, вот только что? Скорее всего, он - Бейбарсов, просто заболел. Сомнений быть не могло, кто-то проклял его. Причем проклял очень и очень серьезно. - Отпусти… - Прошептал в темноту некромаг. – Отпусти меня. – Он начал хаотично цепляться ногтями за кафельную плитку, начинал сдирать пальцы в кровь о шероховатости стыков, но это не отрезвляло, а лишь наоборот еще больше туманило рассудок. Безнадежные черные омуты уставились в потолок. Бейбарсов отдавал себе всевозможные приказы: подняться с пола, восстановить трезвость ума, подчиниться распорядку и уснуть – все тщетно. Он как пьяный, наполненный свинцом, только и мог, что жадно вдыхать воздух и скрести ладонями пол. А в голове неумолимо чей-то промозглый голос вторил одно и то же: «Трясу надежды ветвь, но где желанный плод? Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдёт? Тесна мне бытия печальная темница, - О, если б дверь найти, что к вечности ведёт!» Голос повторил это трижды и таинственно замолк, Бейбарсов поспешно схватился за грудь и рванул рубашку. Пара пуговиц отлетела в сторону, и там под куском белеющей ткани на смуглой коже разместились несколько бумажных листов в плотном переплете. Глеб, не задумываясь, прикоснулся к переплету пальцами, кольцо начало энергично потрескивать и выбрасывать искры, но Бейбарсов не отрывал руку.