Тихое место

— Тебе необязательно оставаться здесь насовсем. — Да, — ответила Микаса, — я знаю. Но мне здесь нравится. Армин отыскал её безо всякого труда. По большому счету у него и вариантов-то других не было, куда она могла подеваться и где спрятаться. Конечно же в окрестностях Шиганшины, в том благословенном месте, где прятались тени их счастливого прошлого. Такого далекого, что только к нему и можно было принести своё горе, такое большое, такое страшное, способное погубить всё живое вокруг себя. Армин не думал, что Микаса прогонит его, но не ждал и радости, а она вдруг обрадовалась, да так трогательно, что он не выдержал и заплакал, и она заплакала вместе с ним. Потом вытерла его слезы и сказала: — Здорово, что ты приехал. У тебя всё хорошо? Армин кивнул, они обнялись и долго стояли у порога маленькой, в одну комнату, хижины. Потом отстранились, посмотрели друг на друга, он увидел, что у неё опять отросли волосы и сказал: — Тебе очень идет. Микаса убрала прядку за ухо и пожала плечами. Ей всё равно, понял Армин, она и не заметила, теперь, наверное, обрежет опять. Они вышли на поляну, когда солнце покатилось по небосклону и подсветило холмы. Армин собирался было сесть на траву, но Микаса сказала: — Подожди, — и расстелила свою серую кофту. — Хороший костюм, жалко, если испачкаешь. — А… да, — смутился Армин и сел. Это был не самый лучший, не парадный его костюм, но и вправду очень приличный. Анни, когда увидела, как он оделся в дорогу, сказала, что «вырядился». Они сидели рядом на нагретой за день земле и молчали. Армин хотел сказать, что прошло уже порядочно времени. Не чтобы выдернуть её отсюда, нет, просто, может быть, она потеряла счет дням, как потерял бы он сам, поселись вот так, в отдалении, наедине со своей бедой. Хотел сказать, как всё поменялось, и как всё это время ему её не хватало, потому что до этого они, оказывается, всегда были вместе, а он и не замечал, так естественно это было, так органично. Рассказать, как дела у ребят и что происходит в мире. В дороге он заготовил целые монологи, и заранее представлял, где она улыбнется, а где нахмурится, после чего вздернет брови и скажет: «не может быть, издеваешься». И вдруг, на залитом закатным светом холме всё отступило на сотню шагов назад, и оказалось, что всё мимолетно, неважно, словно время остановилось, заключенное в кристалл, вроде того, в котором много лет провела Анни. Точно так же Микаса сама себя заточила здесь, и внешний мир не имел никакой возможности пробиться внутрь воображаемой сферы, наполненной только чувствами, мыслями, воспоминаниями и мечтами о невозможном, о том, что могло случиться, но никогда и ни за что не произойдет. Тогда Армин сказал только одно, почему приехал именно сейчас, потому что это было совсем уж нелепо увезти обратно с собой. — Ничего не будет, — сказал он. — Только скромная церемония, самые близкие. Ребята, отец Анни и, я надеюсь, ты. Как моя семья. Микаса обернулась к нему и смотрела долго и внимательно. — Вот как, — сказала она. — У тебя серьезные перемены. Я за тебя рада. Я пришел бы на вашу свадьбу в своем лучшем костюме, хотел сказать Армин. Я танцевал бы, хотя никогда в жизни толком не танцевал, и напился бы, потому что не было у меня в жизни большего праздника. Все подходили бы ко мне, а я всем рассказывал, что всегда, с самого детства знал, что этим всё кончится, и ты бы смущалась, а Эрен сказал бы, чтобы я меньше болтал, потому что смущался ещё сильнее тебя. Вы поселились бы не в городе, а неподалеку, в горах, только отстроили дом побольше, хотя поначалу вам хватало бы и одной спальни, и я приезжал бы так часто, как мог, и каждый раз заставал вас ещё более счастливыми, чем в прошлый. — Ты хочешь о чем-то рассказать мне? Микаса спросила об этом так прямо и просто, что Армин, наверное, с головой выдал себя. Он покраснел, опустил взгляд на свои задрожавшие руки. — Н-нет… С чего ты взяла? — Чувствую. Он просил тебя не рассказывать, но ты расскажи. — Микаса… — В этом нет никакого смысла. Эрена больше нет, но я есть, — она сказала это с такой болью, что Армина словно под дых ударило и перехватило дыхание. — Если он что-то сказал обо мне — расскажи. Неужели ничего? Ни одного слова? Армин?.. Две слезы побежали у неё по щекам, Армин бросился их вытирать, встал на колени, прямо в траву, наплевав на костюм. — Ведь он говорил с тобой, я знаю. О чем он тебе говорил? Злился? Проклял меня? Поэтому мне так плохо? Не бойся, мне уже больнее не будет, но я хочу знать. Даже самое страшное. Даже если он правда ненавидел меня больше всего на свете. «Не говори ей», — прозвучало у него в голове, и Армин вдруг разозлился. Да пошел ты к черту! К чему привела нас всех твоя скрытность, почему нам плохо из-за этого до сих пор. — Он любил тебя. И хотел жить с тобой в каком-нибудь тихом месте. — Вроде этого? — Да, думаю, вроде этого. Думаю, это сделало бы его счастливым. — Я знаю, ему всегда очень нравилось бывать здесь. Это очень хорошее место. — Но это не значит, что ты должна остаться здесь насовсем. Ничего уже не изменить. Эрена нет, но ты есть, и ты тоже можешь быть счастлива. — Да, — сказала Микаса, — я знаю. Но мне здесь нравится.