death in the middle of summer

В курортном местечке Индиан-Уэллс, расположенном в округе Риверсайд штата Калифорнии, отличное поле для гольфа— большие 18-ти лунковые борды и довольно много бордов на 9 лунок. -Тут, право, очень чистый воздух, 34,7 квадратных километров — а это очень много, 354 солнечных дня и очень мало осадков, всего 150 литров на квадратный километр. Вообще не нужная информация, но звучит очень по умному — Ричи кинул на соседний диванчик брошюру единственного гольф-резорта Индиан-Уэллса. Гостиница «Ренейсанс Эсмиральда» — чуть ли не единственное место, где можно остановиться в Индиан-Уэллсе рядом с гольф-резортом. Дорогих ресторанов с пальмами и мраморной отделкой, которые летом дают ту долгожданную прохладу, здесь довольно много, как и спа. В отеле так много бассейнов, но выхода к морю нет, нужно ехать час на машине до озера Солтон. Вид из окон холла прекрасен. Когда задует западный ветер, листья пальм так прекрасно движутся вправо, немного закрывая горизонт и закат. Но это только с верхних этажей и вечером, а сейчас, тем более на первом, еще даже солнца не видно, всего 12 часов дня. Перед собой Ричи видел огромный круглый бассейн, огороженный растительностью. Выглядело довольно красиво, но молодого человека это не особо волновало, а вот стоявший позади него Стэнли был восхищен. На юге, видны городские здания, милые, но дорогие ресторанчики и очень много саун. Ричарду было так скучно сидеть перед администрацией отеля, ожидая когда друзьям принесут ключи от их номеров, но ничего не оставалось делать кроме как ждать. Друзья решили расселиться по два человека в номере, но не все лузеры поехали в эту поездку, Билл и Бен решили остаться в городе. Билл чтобы помочь Джорджу — его младшему брату переехать в университет, он после присоединиться к остальным, а вот Бен просто не захотел отдыхать, ему не особо нравился гольф, а ведь неудачники приехали в Индиан-Уэллс только ради этого. Наконец всем выдали ключи от номеров, друзья взяли свои чемоданы и пошли к зданию с номерами. Ричард молился чтобы чертовы лифты работали, а то ведь все может быть, а номера у них на 12 этаже. К счастью Балабола - лифт сразу же открылся после нажатия кнопки вызова. Наконец они в номере. -Мы через часа два поедем на Солтон, ты с нами? — спокойно спросил Эдс разбирая свой чемодан. Он знал что ответ будет положительным, потому что Ричи это первый человек который затевает что-то подобное. -Нет, я устал — сонно сказал парень и упал на кровать в позе звезды. Эдди был довольно удивлен, но не подал виду. После обеда Ричи лег подремать у себя в номере. Глядя на этого молодого парня, свернувшегося калачиком на кровати — было жарко — на лбу и переносице спящего выступила испарина. Ровно жужжала муха, комната раскалилась от солнца, словно огромный медный колокол; ленивый безветренный день был в разгаре; плавно, в такт сонному дыханию колыхалась розовая ткань гавайской рубашки. Почти все неудачники уехали на озеро. Прямо под окном стояли бело-синие качели, на просторном газоне были расставлены разноцветные стулья, столики; возле щита с колышками на траве валялись брошенные кольца. В саду не было ни души, лишь изредка пролетали бабочки. Итак, у Тозиера было шестеро друзей: Бен, Майк, Бев, Эдс, Билл и Стэн. Четверо отправились на пляж Солтон. В начальной школе Тозиер познакомился со Стэнли Урисом (лучшим другом) и Биллом Денбро. После к ним присоединился Эдди Каспбрак. Потом они познакомились с Беном, Майком, и в конце к ним присоединилась Беверли. *** Беверли и Стэн строили песчаную крепость, и Эдди от нечего делать тоже стал сыпать на свои ослепительно белые ляжки мокрый песок. Песок быстро подсыхал и осыпался, образуя на ногах затейливые темные зигзаги, посверкивавшие осколками ракушек. Вдруг испугавшись, что грязь не отмоется, Эдди быстро смахнул рукой всю эту красоту. Из горки песка выбралась какая-то полупрозрачная мошка и улетела прочь. Майк же просто лежал на шезлонге под солнышком, пока не задремал. Эдди оперся на локти, раскинул ноги пошире и стал глядеть на море. Над горизонтом громоздились слоистые облака; величественные и неторопливые, они, казалось, поглощали своим суровым сияющим безмолвием и крики, и плеск морских волн. Лето было в разгаре, и в свирепом сиянии солнца чувствовалась чуть не ярость. Беверли и Стэну надоело возиться в песке. Они побежали по мелководью, поднимая фонтаны брызг. Эдди тут же вышел из мечтательного оцепенения, вскочил на ноги и бросился следом за друзьями. Однако неудачники не затевали ничего опасного — они и сами побаивались ревущих валов. Каждый раз, когда волна, разбившись, откатывалась обратно, вода на отмелях крутилась маленькими водоворотами. Беверли и Стэн, взявшись за руки, зашли в море по грудь и стояли там, чувствуя, как вода толкает их в спину. Песок медленно уходил из-под ног, было жутковато, и глаза обоих оживленно блестели. — Будто кто-то за ноги тащит, ага? — сказала Беверли. Эдди подошел к друзьям и предупредил их, чтобы глубже они не заходили. Бев и Стэнли не слушали друга. У них была общая тайна — оба чувствовали, как песок потихоньку уползает из-под подошв. Они были как брат с сестрой, и не разжимая рук, переглянулись и засмеялись. Стоять на солнце Эдди не нравилось. Он опасливо посмотрел на свои плечи, потом на живот. Белая кожа напомнил ему снега с картинок высоких гор. Эдди слегка ущипнул себя и глупо улыбнулся — кожа была горячей. Тут он заметил, что под длинные ногти попали песчинки, и подумал: вернемся с пляжа, надо будет подстричь. Когда он поднял глаза, Беверли и Стэн исчезли. Вышли на берег, решил Эдс. Однако у него сжалось сердце. Он обернулся к воде. Волна как раз откатывалась от берега, и впереди, метрах в двух, в бурлящей пене, Эдди увидел белоснежное тело— вода вертела его и тащила прочь. Мелькнуло синее пятно — плавки Стэна. Сердце Эдди заколотилось еще сильней. Молча, с искаженным от ужаса лицом он сделал шаг вперед. В этот миг высокая волна, каким-то чудом до самого берега не растерявшая силу, ударила Эдди в грудь и разбилась о песок. Парень рухнул как подкошенный. С ним случился инфаркт. В этот момент Майк уже не спал, а просто смотрел вдаль в ужасе. Потом сразу несколько мужчин бросились в воду. От загорелых тел бегущих во все стороны разлетались брызги. Двое или трое видели, как Эдди упал, однако сначала не придали этому значения, думая, что он сейчас поднимется. Но в подобных случаях охватывает некое предчувствие, и теперь, ничего еще не зная, люди, спешащие на помощь Эдди, чувствовали, что дело неладно. Эдди перенесли на берег и уложили на горячий песок. Глаза его были широко раскрыты, зубы крепко стиснуты — казалось, он не отрываясь смотрит на что-то очень страшное. Один из мужчин попытался нащупать пульс. Пульса не было. Кто-то предположил, что парень в глубоком обмороке. Один из толпы узнал Эдди и воскликнул: — Он живет в «Ренейсанс Эсмиральде». Решили позвонить администраторам гостиницы. Эта миссия досталась одному из местных мальчишек, и, боясь, как бы его не опередили, подросток понесся по песку к ближайшей телефонной будке с невероятной быстротой. Спустя полтора часа приехал администратор. Это был мужчина лет сорока, в белых шортах и белой же мятой майке, подхваченной широким шерстяным поясом. Администратор заявил, что, прежде чем оказывать помощь пострадавшему, его нужно перевезти в гостиницу. Кто-то пытался возражать, но двое парней уже подхватили тело и потащили его вперед. Там, где лежал Эдди, на песке осталась влажная вмятина. Майк, хныча, заковылял следом к машине. Послеобеденный сон Тозиера был прерван. Опытный в обращении с постояльцами администратор легонько тронул его за плечо. — А? — спросил Рич. — Тут такое дело… Парень, которого зовут Эдди… — Что с ним? — Его приводят в чувство. Доктор уже в пути. Балабол вскочил с постели и вместе с администратором поспешно вышел из номера. Эдди уже лежал в углу сада, на траве, рядом с качелями. На нем, оседлав неподвижное тело, восседал мужчина — пытался сделать искусственное дыхание. Тут же, в нескольких шагах, была наскоро навалена груда ящиков из-под мандаринов и ворох соломы, еще двое мужчин пытались развести костер. Огонь никак не желал разгораться, только дым валил — ящики и солома не успели просохнуть после вчерашнего ливня. Иногда, когда дым тянулся к лицу лежащего Эддса, еще один доброволец отгонял его веером. От рывков подбородок Эдди то поднимался, то опускался, и всем казалось, что он уже дышит. По дочерна загорелой спине спасателя, пятнистой от просеянных сквозь листву лучей, стекали струйки пота. Раскинутые на траве белые ноги Эддса были мертвенно-бледными и неестественно толстыми. Ноги оставались равнодушными к отчаянной борьбе, в которой участвовала верхняя половина тела. Тозиер опустился на землю. — Эдди, Эдди! — взывал он. Потом, заливаясь слезами, быстро и невнятно запричитал: — Ой, неужели его не спасут, что же это такое! Вдруг Тозиер резко обернулся. — Майк, а где Стэн и Бев? — спросил он. Стоящий поблизости немолодой рыбак обнял за плечи испуганного Майка. Увидев шокированного друга, Тозиер пробормотал: «Приглядите за ними, пожалуйста». Пришел врач и тоже стал делать искусственное дыхание. Костер наконец разгорелся, лицо Тозиера раскраснелось от жара, и он ни о чем уже не помнил. По лбу Эдди полз муравей. Балабол раздавил его пальцем и смахнул. Потом появился еще один — он прополз по колеблемым ветерком волосам, вскарабкался на ухо. Тозиер раздавил и этого. У него появилось дело давить муравьев. Еще два часа часа продолжались попытки оживить тело. Лишь когда признаки посмертного окоченения стали несомненны, врач сдался. Тело накрыли простыней и отнесли на второй этаж. Уже стемнело, и один из добровольных помощников, оставшийся не у дел, взбежал по лестнице и зажег в комнате свет. Тозиер совсем выбился из сил, им овладела бездумная, и лишенная приятности апатия. Горе он очень сильно чувствовал. Вспомнив об остальных, Тозиер спросил: — А где остальные? — Вроде в гостиной, с ними Джим болтает, — ответили ей. — Все трое там? — Этого я не знаю… Люди стали переглядываться. Протиснувшись сквозь них, Тозиер сбежал вниз по лестнице. Давешний рыбак, Джимми, одетый в гостиничный халат, сидел в кресле с Майком, на плечи которого была накинута мужская рубашка. Они листали его личный фотоальбом. Майк на картинки не смотрел, он думал о чем-то другом. Когда Ричи появился в дверях гостиной, сидевшие там постояльцы, которые уже знали о несчастье с Эдди, перестали обмахиваться веерами и обернулись к молодому человеку. — Где Беверли и Стэнли?! Майк испуганно смотрел на друга. Всхлипнув, он тихо пролепетал: — Я видел как они утонули. Тозиер, позабыв даже обуться, побежал к машине, на пляж. Сосновые иголки, которыми был усыпан песок в роще, больно кололи ему ноги. Вода поднялась, и теперь, чтобы попасть на пляж, пришлось сначала подняться на скалу, а потом спуститься. Сверху хорошо просматривался весь белый песчаный берег. Один-единственный желтый с белым зонт торчал в песке, Тозиер сразу понял что они были тут. Приехали люди из гостиницы. Ричи потерянно бродил вдоль линии прибоя. Когда его попытались увести, он раздраженно смахнул чужие руки с плеч: — Вы что, не понимаете? Здесь где-то двое моих друзей! — Не все присутствующие слышали от Джима про пропавших друзей, и эти люди решили, что Тозиер от горя не в себе. Может показаться невероятным, что за четыре часа хлопот над безжизненным телом Эдди никто не вспомнил о двух друзьях, — ведь постояльцы привыкли видеть их вчетвером. Поразительно и то, что Ричи, как бы ни был он потрясен случившимся, не почувствовал опасности, угрожавшей его лучшим друзьям. Но иногда трагическое происшествие создает своего рода психологический водоворот, заставляющий каждого человека в толпе мыслить одним-единственным, наиболее примитивным образом. За пределы этой очевидной траектории выбраться непросто, еще сложнее противопоставить ей свою версию. Поднятый с постели Тозиер сразу же, без малейших сомнений, принял установившуюся точку зрения на случившееся. Всю ночь на побережье с интервалами в несколько метров горели костры, каждые полчаса мужчины заходили в воду, пытаясь найти утопленников. Тозиер не отлучался с берега ни на минуту. Спать он не мог — слишком велико было возбуждение, да и выспался он после обеда. Рассвело. По просьбе полиции в это утро рыбаки не вышли в море закидывать сети. Из-за крайнего левого мыса взошло солнце. В лицо дохнуло утренним ветром. Сегодняшний восход был для него страшен. Ему казалось, что с наступлением дня весь ужас происшедшего станет несомненным, трагедия обретет реальность. — Вам надо отдохнуть, — сказал кто-то из стариков. — Мы разбудим вас, когда найдем их. Положитесь на нас. — И то верно, — подхватил администратор, его глаза покраснели после бессонной ночи. — Столько несчастий, столько горя — заболеете еще. Подумайте о родне. Тозиеру страшно было помыслить о предстоящей встрече с Биллом и Бэном. Это все равно что предстать перед судом, думал он. Но, так или иначе, встречи было не избежать. Новая неотвратимая мука неумолимо приближалась и представлялась Ричи еще одним звеном в цепи сваливавшихся на нее несчастий. Наконец он набрался решимости написать Бену письмо. К тому же под этим предлогом можно было уйти с пляжа, а то ему уже начинало казаться, что ныряльщики ждут от него каких-то особых указаний. Ричи повернулся было идти, но оглянулся. Море дышало покоем. Рябь на волнах вспыхивала серебристыми бликами. Из воды выпрыгивали рыбешки, будто распираемые безудержной веселостью. Собственное несчастье показалось Ричи страшной несправедливостью.