папин пистолет в кармане

      Сильнейший ливень бьёт по стёклам новенькой девятки. Сегодня город вмиг будто погрузился в траур. Угрюмый водитель с огромным шрамом на белёсом глазу и бледной лысиной выглядит весьма гармонично в такой среде. Он сидит с незажжённой сигаретой в зубах, извёлся уже окончательно, готовый хоть сейчас открыть окно и выкурить туда хоть целый блок, лишь бы успокоить нервы после езды под стеной из воды. По радио играет какой-то уж совсем старый хит и парень, сидящий на заднем сидении, ему тихо подпевает, даже не пытаясь скрыть улыбку в такой день. Тормозят у входа в участок. Человек выходит из машины, его уже ждёт быстро подлетевший водила с зонтом и проводит прямо под навес над крыльцом, после чего отходит на пару метров и блаженно закуривает. Тяжёлая дверь милиции открывается и обдаёт парня запахом духов и кофе. Странно. Обычно здесь пахнет подхалимством. — Эмиль? Пройдите в кабинет. Дмитрий Андреевич вас уже заждался. — С удовольствием, Любочка, с удовольствием. Парень проходит в помещение и снимает тёмные очки. Поправляет плащ и аккуратно приглаживает выбившуюся из укладки прядь кудрявых волос. Прихорашивается. Зеркало на двери у кабинета идеально чистое. Даже не верится, что в милицейском отделе их города хоть что-то, на чём-то нет грязи и кровавых разводов. — Можете оставить верхнюю одежду в гардеробе, — юная длинноногая блондинка секретарша в коротенькой юбочке игриво улыбается ему и показывает пальчиком на дверцы шкафа. Наивная. Даже и не подозревает, наверное, с кем сейчас разговаривает. Эмиль лишь снисходительно улыбается ей и наблюдает, как рдеют белые щёчки и как хитрые глазки блестят под пышными ресницами. Аккуратнее ей нужно быть. Такие обычно долго не живут. Парень в последний раз ощупывает кобуру на поясе под плащом и заходит внутрь без стука.

***

— Добрый день, — Эмиль улыбается во все тридцать два и плюхается в кресло напротив стола майора. Тот даже не поднимает на парнишку тяжёлый взгляд. Выдохнув, мужчина начинает: — Знаете, почему вы здесь? — вопрос, скорее, риторический. Конечно, мальчик знает. Знает и очень, очень гордится. — Определённо. Но можете вы мне сообщить. Это же ваша работа, — Эмиль перекидывает ногу на ногу и ждёт, что же такого нового ему смогут преподнести. Цирк. — Вашего отца нашли мёртвым сегодня, около пяти часов утра. Застрелен в упор через окно собственной машины. Вы знаете что-то об этом? — майор всё ещё не поднимает глаз. Эмилю это… Интересно. Он усмехается и произносит: — Я узнал об этом первый, Дим. Я на этой машине… — коротким рывком его затыкают, прикладывая большую горячую ладонь к губам. Он слышит звук закрываемой на замок двери, после — видит, как Дмитрий Андреевич прячет все телефоны по шкафам и полностью отключает систему связи с секретарём. Только после этих параноидальных манипуляций майор обмякает в кресле и смотрит уже менее холодно. — Теперь можно сбросить все маски, — мужчина расслабляется и откидывается на спинку. Комната погружена в полумрак из-за выключенного света. Он слишком сильно остерегается даже своих собственных мыслей о том, что за ним могут следить прямо сейчас. Лучше перестраховаться заранее, чем потом с пистолетом у виска объяснять, почему это ты сыном криминального авторитета на «ты» заговорил и почему ты до сих пор не за решёткой, или в могиле. Или и там, и там одновременно. — Наконец-то, Дим. Я очень скучал, — юный рецидивист и убийца обходит стол и усаживается на чужие колени. Свободно и развязно, как и всегда. Слишком жгучий и опасный. Видна отцовская рука. Рука, которая вела Эмиля от колыбели до могилы. Буквально. — Ты убил его и приехал на этой же машине, которая стоит под окнами? — Убил. На глазах у Стаса, — Эмиль трётся носом о чужой висок и лезет целоваться. Дима иллюзорно чувствует запах и вкус крови от его любовника. — Ты думаешь, я тебя и в этот раз отмажу? — Не нужно. Но, думаю, мне ты не откажешь, — Эмиль продолжает целовать скулы, виски и угол челюсти, мурлыкая на ухо страшные подробности того, что совершил буквально на этом рассвете. Как достал пистолет из кармана отца, как подошёл, как посмотрел последний раз в глубокие чёрные глаза и выстрелил, приставив пистолет ко лбу, услышав перед этим «щенок». Стас, курящий в тот момент на улице у машины, даже не посмел шелохнуться. Всё было уже закончено. — Сейчас все бандиты и рэкетиры слетятся на дела Чёрного и начнут это всё пилить, ты понимаешь? Тебя убьют если не на первой, так на второй перестрелке, идиот! — Дима даже кричит шёпотом. Боится. Боится за своё кресло и свои погоны. Эмиль лишь только улыбается томно и хихикает. Он, конечно, полноправный наследник. Но берегов опасности он явно не видит. — Сегодня как раз проверю это. Я уже назначил первую стрелу с его подельником. — Тебя точно убьют однажды. А я — не успею вытащить твою дурную голову из этого дерьма, — Масленников смотрит с укором, но продолжает подставляться под горячие губы. Он слишком слаб перед этими тёмными глазами. — Я угощу их чаем из свинца и быстро решу все эти дела. Я же не бесприданница, как его эта шлюха-жена. Сегодня вечером и её не станет, кстати. Я знаю, что делаю, — Эмиль припадает губами к губам любовника и счастливо улыбается в поцелуй, полностью осознавая, что сейчас у него есть почти безграничная власть и богатство. Останется лишь возвести свой авторитет почти до абсолюта и продолжить править почти всем городом. С поддержкой полиции он, кажется, сможет стать ещё выше, чем его отец. У Чёрного не было давнего любовника в органах, не было связей настолько тесных. Иманов ни капли не жалел о том, что лёг под, тогда ещё зелёного, сержанта — Диму Масленникова. Это сейчас он важный, строгий авторитет даже для братвы, с погонялом Дух. В день их знакомства Димка был ещё на подсосе и побегушках, пока за пару лет не «дослужился» до майора, запачкав кровью руки не раз и не два. Не только свои, впрочем. Именно он предложил, почти в шутку, убить отца Эмиля и вывести его с заднего плана. Иманов был слишком отбитым и не воспринимал шуток.       Пока в кабинете майора шло важное обсуждение каких-то там вопросов, секретарша Любочка красила губы карандашом и всячески прихорашивалась перед свиданием с одним молодым человеком. Он обещал забрать её на новенькой машине и покатать по ночной Москве, а ещё обещал шубу, золотые горы и место на эстраде. Любочка влюбилась безумно и ничего уже не видела вокруг, кроме своего любимого и его широкой улыбки. Девушка поправила сапожки и сделала музыку на радио погромче. Там играл какой-то слишком древний хит, но её это нисколько не смущало. Хотелось петь думать только о самом лучшем.       Этим вечером Любочка домой не вернулась.