Не-первый раз

За почти двадцать лет знакомства с Серёжей Олег видел его любым: весёлым, грустным, растерянным, злым, радостным, безучастным, счастливым. Видел, как охваченный азартом новой идеи он забывал о еде и сне, сутками не вылезал из-за своего ноутбука и, даже выбравшись заварить очередную кружку паршивого кофе, продолжал бормотать строчки кода себе под нос. Видел напуганным до истерики, когда будил его от кошмаров. Видел пьяным на коленях в сортире, блюющим в унитаз после первой в жизни студенческой вечеринки с дешёвым коньяком и палёной водкой — и видел опьяненным триумфом после первой большой презентации Вместе. Богатство и бедность, горе и радость, здравие или болезнь — Олег всё это видел. И всё-таки к такому Серёже, распалённому, на грани оргазма, Олег, как оказалось, не был готов. ...рыжие волосы рассыпаны по подушке и липнут ко лбу влажными прядями, на бледных скулах — алые пятна. Губы искусаны до черноты, взгляд расфокусированный и мутный. Он втягивает воздух сквозь зубы, судорожно, со всхлипом. — Оле-ег, — зовёт он, и от одного звука этого голоса, требовательного и молящего одновременно, кажется, можно кончить на месте. Олег прикусывает губу — не то чтобы еле заметная боль отрезвляет, но помогает сосредоточиться на секунду, а больше ему и не надо. Он сжимает руку ещё немного, ещё чуть-чуть прибавляет темп, на каждом третьем движении большим пальцем обводит головку. У Олега жёсткие руки, загрубевшие и мозолистые, совсем не нежные. Никогда прежде он не считал это проблемой, а теперь вдруг заметил. Может быть, зря: Серёжа стонет сквозь закушенную губу, толкается в его руку, навстречу, выгибается, замирает. Тёплое белое семя стекает Олегу на пальцы, капает с них на бледный серёжин живот. Серёжа падает на постель, медленно расслабляясь, громко дышит, приоткрыв рот. Веки подрагивают, пальцы безотчётно разглаживают простыню, которую сами ещё только что комкали. У Олега гремит в ушах. Он так возбуждён, что от этого почти больно, но каждый раз — каждый гребаный раз, их было столько, что он давно уже сбился со счёта — он замирает, забыв обо всём, не в силах отвести взгляд. Потом Серёжа открывает глаза. Они по-прежнему ещё немного шальные, но ясные, и смотрят на Олега в упор. Серёжа торжествующе улыбается, проводит ладонью от локтя по плечу к шее и тянет его к себе. У Олега перехватывает дыхание. Серёжа всегда целуется жёстко, зарывается пальцами ему в волосы, стискивает затылок, не давая пошевелиться. С кем угодно ещё Олег бы этого не позволил. Но это Серёжа, он целует Олега и дрочит ему сильно и резко, а Олег зажмуривается, глотает беззвучные стоны и кончает ему в кулак. На мгновение, как обычно, его накрывает тьма. Потом он падает рядом, прикрывая Серёжу собой, переплетая ноги и руки. Они дышат одинаково рвано, Серёжа гладит его пальцами по спине, и внутри разливается нежность, мир и покой. За двадцать лет Олег привык ко всему. Но к этому — он точно знает — он привыкнуть не сможет, сколько бы ещё лет ни прошло.