Я не смогу жить в ночи

Сегодня был особенный день для Киры — её десятый День Рождения. Но особенным было даже не то, что ей уже десять лет, и она уже почти взрослая, и не то, что бабушка подарила ей новый планшет, о котором она мечтала целый год (хотя всё это вне всякого сомнения тоже радовало девочку). Самым особенным и замечательным был тот факт, что сегодня родители разрешили пригласить её школьных друзей на целую ночь. Папа сказал, что можно только четыре человека, но мама по секрету сообщила, что ничего страшного не произойдёт, если она пригласит пятерых. Выбор был сложным. У Киры много друзей: это ребята из её класса, из параллельных, и даже несколько старшеклассников. Так уж в их школе заведено: у кого больше друзей, тот популярнее, а кто самый популярный, тот главный. Конечно, некоторую роль играло и материальное состояние родителей, а так же их социальное положение (как Кире объяснила мама, «социальное положение» — это количество друзей у взрослых), но всё это уходило в ничто, если в классе с тобой никто не хочет дружить. В первую очередь, Кира решила пригласить свою лучшую подругу Молли. Они хорошо общаются с самого первого класса, с того времени, когда Кира ещё не была популярной, не была главной. Далее на очереди стояли близнецы Уинстон. Джек и Колин были на год старше самой Киры, но зачастую вели себя как дети. С ними её праздник точно не будет скучным. Далее выбор стоял между двумя её одноклассниками: Матрешей и Дерриком. Оба они были её хорошими друзьями, но при этом питали нешуточную ненависть по отношению друг к другу. Нет, вместе из оставлять было никак нельзя. Немного поразмыслив, Кира всё-таки решила, что с Матрешей она общается чуть лучше. Оставался лишь последний человек. Неожиданно ей в голову пришла идея, что неплохо было бы пригласить Нэнси Робинсон, девочку, которая перевелась к ним в начале года. Она ещё не успела освоиться в коллективе и, если честно, была со странностями: Нэнси всё время смотрела как-то отрешённо, словно мыслями находилась где-то далеко, а если с ней кто-нибудь заговаривал, то всегда вздрагивала и отвечала тихим, чуть дрожавшим голосом. Но всё же, почему бы Кире и не сделать доброе дело? Через два часа все участники праздника были в сборе. Родители Киры сообщили, что оставят детей на весь день одних, так как доверяют им, и надеются на их благоразумие. Конечно же, ребята были в восторге от такого поворота событий, ведь что может быть лучше, чем праздник с кучей вкусной еды, музыкой и играми, да ещё и без постоянного контроля со стороны старшего поколения? О, этот юный невинный возраст, когда отсутствие присмотра старших означает лишь то, что можно будет пару раз ругнуться матом да съесть несколько лишних кусков торта. Начался праздник конечно же с дарения подарков. В их кругу было не принято дарить бесполезные, но памятные безделицы, так что подарки были все как один дороге, красивые и выбранные родителями. В основном это были куклы или украшения, которые Кира потом отложит под кровать, ведь только её семья знает, что на самом деле всем в мире куклам с их кружевными платьями и стеклянными мёртвыми глазами она предпочтёт железную дорогу. Но, к сожалению, подобная вещь в их школе считается «мальчишеской», а девушке не пристало вести себя, как парень. Когда с последней куклы слетела блестящая упаковка, было решено сыграть в настольную игру. Кире, как имениннице, было предоставлено право выбрать, во что они будут играть первым. Девочка не задумываясь, остановила свой выбор на «Монополии», они с родителями часто проводили семейные вечера у камина вместе с этой игрой. Кира играла лучше папы, однако маму ей обойти так и не удалось. Залезая на стул, она уже было хотела взять зелёно-красную коробку, но внимание девочки привлекла небольшая деревянная шкатулка с рисунком, выложенным из небольших блестящих камней. — Раньше её здесь не было, — подумала девочка. Загадочная вещь приковала к себе её взгляд, заставив позабыть о том, что в соседней комнате её ждут друзья, которым не терпится начать игру — Кира, ты чего так долго, мы уже все тебя… — послышался из-за спины голос Молли, внезапно оборвавшей свою речь на полуслове. — А что это у тебя? — Не знаю, — честно ответила девочка. Магическое действие шкатулки оборвалось, оставив после себя лишь небольшой осадок, — Это лежало в шкафу. — Так открывай, чего стоишь? Кира послушно подняла крышку. В шкатулке лежала какая-то бумажка с написанными на ней буквами и треугольный блестящий камень с отверстием в центре. Почему-то Кире казалось, что её не стоит трогать эту вещь, лучше убрать её обратно в шкатулку и засунуть подальше в шкаф. И она бы так и сделала, если бы не голос, раздавшийся сзади: — Ого, это что, спиритическая доска? — спросил Колин. Кира точно знала, что это он, так как у Джека недавно болело горло и сейчас он говорил с небольшой хрипотцой, которой не было в голосе брата. — Так мы будем вызывать призрака? Круто! — Кого вызывать? — трусливо спросила Молли. — Призрака! Ты что, совсем кино не смотришь? Кира, ну хоть ты понимаешь о чём я? Девочка отрицательно покачала головой, на что Колин лишь махнул рукой, показывая тем самым своё разочарование. — Идите за мной, невежды, — скомандовал он, направляясь в комнату, где их ждали Матреша, Джек и Нэнси. Девочки поплелись следом, каждая в своих мыслях гадая, как с помощью какого-то клочка бумаги можно вызвать призрака и насколько это мероприятие вообще опасно. — Во-первых, нам нужна соль, чтобы призрак нас не убил, — начал командовать Колин, под непонимающие взгляды тех, кто не слышал начала разговора. — Какая соль, какой призрак, ты рехнулся что ли? — возмутилась Матреша, с подозрением глядя на одного из близнецов. — А как же Монополия? — не слишком активно запротестовал второй, прекрасно зная, что имеет дело со своим братом. Если Колину что-то взбрело в голову, то его уже ничто не остановит. Не обращая ни на кого внимания, Колин расстелил на полу бумагу, положив камень в центр и очертил вокруг всего этого круг из соли, за которой неизвестно когда успел сходить на кухню. — А кого мы будем звать? — неуверенно спросила Нэнси звенящим от испуга голосом. — Я даже не знаю… — ответил ей Колин, сводя брови к переносице, как делал всегда, когда о чём-то задумывался. — Давайте просто скажем «Призрак, приди». Кто-нибудь да откликнется. Идея не понравилась никому, но за неимением лучшего согласились все. — Теперь нам нужно взяться за этот камень и три раза повторить «Призрак, приди!». Потом призрак будет передвигать его по буквам, а мы — читать, что он нам говорит. Дети взялись за камень и ровно три раза повторили заветную фразу. Как только они замолкли, Кира почувствовала, что камень немного нагрелся. Первый толчок. Отверстие попало ровно на букву «Н». Следующий. На этот раз была буква «Э». Губы Молли побелели. Ещё один. Снова «Н». На этот раз вздрогнул даже Колин. На четвёртом Киру конкретно затрясло. После пятого послышался душераздирающий крик. Получалось слово «НЭНСИ». Далее камень задвигался с такой скоростью, что Кира с трудом успевала разглядеть буквы. Ей казалось, что ещё немного и она точно не выдержит и упадёт в обморок. Но тут камень стал таким горячим, что её пришлось отдёрнуть руку. Всё прекратилось. — Все это видели? — тихо спросил Джек, чьё лицо было сейчас белым, как снег. Кира кивнула. За ней и остальные. Фразу, которая была выведена на доске поняли все. «Нэнси, внученька, я тебя убью». События, произошедшие далее Кира помнит смутно, всё происходило слишком быстро. Вмиг над головой Нэнси появилось что-то огромное и чёрное. Даже не так, просто чёрное, оно было намного темнее самой тьмы. Оно посмотрело своими тёмными пустыми глазницами на Киру и прошептало что-то одними губами. После оно проникло в хрупкое тельце, вытолкнув оттуда что-то крохотное и белое, тут же растаявшее в воздухе. Нэнси (А Нэнси ли?) упала на пол без сознания. Её затрясло в судороге.

***

После родители скажут, что с девочкой случился эпилептический припадок, которые иногда случаются у их дочери, и в этом не было ничего страшного. Детей успокоят и со временем история забудется. Вот только Нэнси всё равно переведут в другую школу, а через полгода она станет пациенткой психбольницы. И Кире время от времени будет сниться кошмар о том, как густая тьма шепчет ей одними губами «Скоро увидимся»