Я не смогу жить в ночи

Первое сентября — важный день в жизни любого школьника, но никто не охвачен волнением так, как первоклашки, которым предстоит впервые переступить порог школы. Для них этот день — начало новой жизни, именно от него зависит то, как они проведут следующие девять лет в стенах данного заведения. И что может быть страшнее для маленького, ещё совершенно несостоявшегося ребёнка, чем не понравиться одноклассникам? А главное, сможет ли этот ребёнок сохранить свою индивидуальность, даже если он будет кардинально отличаться от всех в его новом окружении? Наверное нет. Кира вот не смогла. В свой первый день она хотела выглядеть как можно лучше: впервые в жизни девочка предпочла любимой футболке с Наруто — белую блузку, коричневым бриждам — юбку-карандаш, а кроссовкам на светящейся подошве — лакированные туфельки с небольшим каблуком. И лишь на портфеле красовалось лицо её любимого героя, и то только потому, что тот был куплен аж за полгода до школы, в то время, когда Кира была ещё совсем маленькой и не понимала, насколько это несерьёзно. Конечно же, она могла просто попросить маму купить новый, но в глубине души девочке так нравилось видеть улыбающееся лицо на своём ранце, что она не делала этого, убеждая себя, будто мама не разрешит, хотя, конечно же, она прекрасно знала о том, это не так. Школа находилась совсем недалеко от дома Киры: нужно было лишь дойти до светофора, повернуть возле него направо, а затем отсчитать тридцать шагов от небольшого синего киоска. Несмотря на то, что девочка знала эту дорогу наизусть, в первый день её сопровождали оба родителя, чему она была несказанно рада, ведь с мамой и папой спокойнее, в случае чего, они защитят и помогут. У ворот стоял огромный дяденька-охранник в форме и с очень грозным взглядом. На секунду девочка с ужасом представила, что их не пропустят, и она так и не попадёт в школу, навсегда оставшись маленькой и глупой. Однако папа назвал свою фамилию и лицо охранника тут же сделалось куда более доброжелательным, он улыбнулся, обнажая белые зубы, и открыл перед ними двери. Мама, послав Кире тёплую улыбку, жестом предложила ей пройти первой. Сделав глубокий вдох, девочка несмело вошла в здание. Перед её взором предстал холл с кучей бежевых диванчиков, на которых удобно располагались ребята всех возрастов: от беспрестанно галдящих младшеклассников до уставших от всего на свете одиннадцатых. Кира подняла полные испуга глаза на родителей, словно спрашивая, а что ей делать дальше. Мама с папой понимающе переглянулись. — Смотри, дочка, там стоит твой класс, — сказал папа, указывая рукой на толпу нарядных детей, сбившихся в кучу. — Иди, познакомься с кем-нибудь. Кира кивнула и радостно побежала в направлении, указанном отцом. Подойдя поближе, она поняла, что её будущие одноклассники разделились на три группы, члены которых переговаривались исключительно между собой. Девочка застыла в нерешительности, выбирая, к какой из них ей стоит подойти, но как бы Кира не приглядывалась, ей так и не удалось понять, почему они стоят именно так. Поэтому, она просто подошла, к тем, кто был ближе к ней. Ребята разговаривали о каком-то новом фильме, и Кира облегчённо выдохнула, понимая, что общий язык с ними будет найти проще, чем ожидалась. На её лице появилась счастливая улыбка, а в глазах засверкали игривые огоньки, освещавшие её лицо каждый раз в минуты радости. Рядом стоящие люди начали с удивлением оглядываться на неё. — Привет, — поздоровалась она — Меня зовут Кира. Кира Батлер — Батлер? — переспросил мальчишка и чёрными зализанными назад волосами. — Что здесь забыла девчонка с фамилией Батлер? Иди к своим богачам! — А почему мне нельзя с вами? — удивлённо переспросила девочка, стараясь не обращать внимания на насмешливый тон своего собеседника. — Тебе не место в нашей компании, — серьёзно ответил мальчишка, скрещивая руки на груди (как делал его отец в минуты злости). — Но я хочу здесь! — упрямо заявила Кира, готовясь ударить надменного мальчишку. Не то, чтобы она любила драться, просто ей не нравилось, когда кто-то относился к ней с пренебрежением, особенно если этот кто-то был ничуть не лучше её самой. Например низкорослый щуплый брюнет с глупым лицом, искажённым недетскими самодовольством и напыщенностью. Он, заметив её сжавшиеся кулаки, загоготал, приговаривая что-то вроде «Не ну вы видели! Девчонка дерётся!». Это стало последней каплей. Кира — девочка высокая для своего возраста к тому же ещё и обладательница довольно крепкого телосложения. Неудивительно, что она была весьма сильной. Удар пришёлся точно по челюсти. Мальчик свалился прямо на пол и взвыл от боли, потирая правой рукой место, куда прилетел кулак Киры, а левой — свою пятую точку. Остальные дети посмотрели на девчноку, молча осуждая её порыв. Мальчишка всё не затыкался, а она попятились назад, пока не упёрлась в чей-то живот. Оглянувшись, она увидела лицо отца. Он не выглядел злым или огорчённым, кажется, этот человек прекрасно понимал, чувства дочери и разделял их. Может быть и с ним когда-то очень давно произошло тоже самое? — Хах, да она ещё и с родителями пришла! — засмеялся мальчишка, вытерев сопли. Другие голоса активно подхватили этот смех. Ни на одном лице даже мельком не промелькнуло сочувствие к только что униженной на глазах у всех девчонке. Дети, очевидно копируя привычки своих родителей, потакали тому, на чьей стороне в данном случае была сила. Конкретно сейчас брюнет бесспорно имел выигрышное положение. Отец приобнял Киру за плечи, и отвёл к выходу, сказав по пути пару слов какой-то женщине. Кира не смогла разобрать слова, но, кажется, папа был зол. Сначала она подумала, что это из-за её несдержанности, однако, вспомнив его глаза, когда он смотрел на неё, отбросила эту идею, решив, что причина в чём-то другом. — Папа, — тихо произнесла она. — Что, малышка? — Почему мне нельзя было идти к ним? Мужчина устало вздохнул, размышляя над тем, как бы наименее травмирующе объяснить дочери суть этого мира. — Понимаешь, Кира, другие родители, не такие как я и мама, придают очень большое значение деньгам. Родители тех ребят, к которым ты подошла очень не любят меня и маму, так как мы являемся их соперниками, да к тому же ещё и куда успешнее их, поэтому они сказали своим детям не разговаривать с тобой. К тому же, ты и сама скоро поймёшь, что отличается от них всех. Те дети воспитаны совсем по-другому. — Значит они никогда меня не полюбят? — грустно спросила девочка, опуская взгляд к полу. — Не знаю, Кира, — честно ответил отец. — Знаешь, давай не будем об этом. Хочешь мороженного? — Конечно! — ответила Кира, мгновенно забывая о всех невзгодах.