Вошедший сюда не вернётся обратно

Алхимик прошёл сквозь врата И в Аду оказался тогда. Он хотел там найти Сатану, Чтобы больше не быть одному. Чтоб задобрить того паренька И оттуда сбежать навсегда. Но в обители боли и зла За грехи жестоко карает вина. И не выбраться боле со дна, Не откроются снова врата. Победа теперь далека, Да и Дьявол не пустит туда.

Где-то там, в самой глубине огненной Геенны, стоит замок небывалой красоты. Необычное сочетание гладко шлифованного гранита с белым мрамором придавало строению таинственность и шарм. Но и это было не единственной особенностью дворца: помимо того, что это место является обителью нынешнего владыки Ада, любой коридор в нём неминуемо приведёт гостя в главную залу к хозяину сего великолепия. Молодой темноволосый юноша пятнадцати лет чинно восседал на большом кресле из тёмного дерева, обитом красным бархатом. Гипнотический взгляд его тёмно-голубых глаз с угловатой радужкой и алым вертикальным зрачком лениво блуждал от одного факела, горящего синим пламенем – признаком рода Сатаны, – к другому. Переползал на мозайчатую плитку пола с причудливым бирюзово-кремневым узором и возвращался к пушистому кончику хвоста, обвивающего свою вечную спутницу - меч Курикару, находящуюся подле левой руки. По правую руку от парня стояла красивая девушка - единственная, кому, как считал новоявленный дьявол, можно доверять в этом прогнившем месте. Она чем-то напоминала Сюру: длинные багровые волосы, ниспадающие на плечи и обрамляющие не только привлекательное личико, но и впечатляющих размеров грудь. Даже имя у неё было весьма созвучным – Саюри. Она была суккубом, потому не только обладала весьма пышными формами, но и весьма вызывающим стилем одежды. Точнее, почти полным её отсутствием, что Окумура подметил самым первым при их знакомстве. Около месяца назад когда, воспользовавшись человеческой глупостью, Дьявол попытался прорваться в Ассию и завладел телом Юкио. Когда пальцы их рук переплелись между собой, а пуля болью прошила бок. Когда Рин нашёл в себе силы вышибить дурь из бедовой головы брата, а горячие слёзы жгли глаза. Когда им удалось победить, но какой ценой… Близнецы позволили себе минутную слабость в объятьях друг друга, и это стало их роковой ошибкой. Сатана был изгнан, но, не желая мириться с поражением, решил забрать с собой приглянувшееся тело. Из врат вырвались лианы терновника, и Рин едва успел оттолкнуть Юкио в сторону, подставившись под удар. Шипы глубоко вонзились в тело, а гибкие стебли с силой рванули к вратам. Юный экзорцист видел в бирюзовых глазах брата страх и отчаяние. Если бы не Сюра, которая, не растерявшись, бросила Окумуре его меч, то дела парня были бы совсем плохи. Благодаря ей брюнет не остался безоружным в самом опасном месте из всех возможных и, оказавшись в Геенне и узрев полчище демонов, желающих прорваться в Ассию, принял единственное правильное решение – уничтожил врата, лишая себя шанса вернуться домой. После этого Рин начал свои скитания по бесплодным пустыням адских кругов, наблюдая за царившими там ужасами и стенаниями грешников. Через какое-то время он познакомился с Саюри. Встреча их была… мягко говоря в духе старшего близнеца: споткнувшись о какой-то камень он кубарем скатился с горы и приземлился аккурат на пышные формы суккуба. Кроме того, продолжая краснеть, брюнет отметил, что из одежды на девушке, притом весьма красивой, были лишь короткие шорты и едва заметная полоска ткани, что должна была сойти за топик. Окумура тут же подскочил и начал извиняться, а демонесса… Она была просто очарована этим милым и простодушным пареньком. Вроде бы тоже демон, но при этом такой… светлый. В тот день Саюри решила для себя, что чтобы не случилось, она последует за ним куда угодно. Тогда она ещё не знала, что Рин – сын Сатаны, что, впрочем, стало для экзорциста лишним плюсом. И казалось, что всё идёт не так уж плохо, только вот… Ад считается столь жутким местом не просто так; время там идёт совсем иначе, чем в человеческом мире. Для нас может пройти всего две минуты, но в преисподней они будут длинною в жизнь. В Ассии прошёл всего месяц, но для Рина это время, приумноженное в разы, стало… Он изменился. Окумура многому научился, стал сильнее, однако, забыл, что он человек. Потускнели воспоминания о Широ, о друзьях, о брате… Парень начал считать себя демоном. Лишь одно рьяное желание не померкло и не истёрлось со временем – убить Сатану. И он это сделал. С помощью Курикары, которая, более не сдерживая его силу, стала грозным оружием, убил своего настоящего отца и занял его место повелителя преисподней. В момент, когда Сатана сгорал в собственном пламени, а юный экзорцист впитывал в себя его силы, парень испытал нечто странное, однако, названия этому чувству он не нашёл, хотя ещё недавно и одновременно так давно, прекрасно его знал. Где-то там, в самой глубине Ада, Рин воздвиг себе замок небывалой красоты. Единственная, кому он доверял, стала его правой рукой. Несмотря на перемены она продолжала любить своего господина, пусть он уже и не был тем, кем раньше, и следовала за ним, хотя и знала – её чувства навсегда останутся безответны. А потому она лишь желала, что когда-нибудь найдётся душа, которая сможет вернуть прежнего Окумуру, и демонесса сможет вновь увидеть его беззаботную улыбку. Наконец-то, это время настало. - Скоро начнётся что-то интересное, - тихо протянул владыка Ада. Не прошло и пары минут, как в главную залу ворвался один из гонцов: - Ваше Величество, - начал он с нескрываемым благоговением, - некоторое время назад врата были открыты из другого мира – не Ассии. Оттуда появился ЖИВОЙ человек! Что прикажете делать? - Ты свободен, - брюнет кивнул гонцу и тот тут же исчез, словно его и не было. – Саюри, приведи ко мне нашего гостя. Чувствую, это будет занятно, - довольно скомандовал Рин, широко ухмыльнувшись предвкушающей клыкастой улыбкой. Девушка лишь поклонилась, после чего исчезла в сгустке чёрного света, отправившись исполнять поручение. *** Очнувшись, Эдвард с удивлением отметил, что всё ещё жив, хотя и находится в непонятном месте. На секунду Элрик подумал, что всё провалилось, но тут же отмёл эту мысль, решив для себя: «Мой брат жив - вот, во что я буду верить несмотря ни на что». Встав и отряхнувшись, алхимик так же понял, что его правая рука и левая нога снова стали автопротезами. Не успел парень прийти в себя от навалившихся потрясений, как прямо перед ним в тёмном сиянии возникла привлекательная полуголая девушка. Она встряхнула длинными огненно-рыжими волосами и не смогла сдержать смешок, заметив реакцию блондина на своё появление. Гость до боли напоминал Рина, когда тот только появился в Аду. «Как жаль, что и он изменится», - с лёгкой грустью подумала демонесса и заговорила уже вслух: – Здравствуй, меня зовут Саюри. Это ведь ты только что прошёл сквозь врата? – Эдвард утвердительно кивнул. – Пойдём со мной, господин желает тебя видеть. - Господин? – недоверчиво протянул Элрик, нахмурившись. - Да, владыка преисподней – Сатана. - Стало быть, я в Аду?.. – невесело заметил алхимик, но всё же решился. – «Что ж, посмотрим, каков он из себя, этот ваш Дьявол», - и блондин зашагал следом за девушкой. *** Пока Саюри вела гостя по коридорам замка, со стороны парня то и дело слышались восхищённые вздохи, а при входе в главный зал – чертог повелителя всея демонов – глаза Эда и вовсе засияли от всего этого великолепия. - Человек, прошедший сквозь врата доставлен, хозяин, - тихо произнесла девушка и, слегка поклонившись, удалилась. Элрик, наконец, взял себя в руки и во все глаза уставился на сидящего в кресле, тот в свою очередь разглядывал новоприбывшего с не меньшим интересом. Твёрдый, словно бы устремлённый в даль, взгляд глаз цвета солнечного янтаря. Завораживающие, в задумчивости сжатые в тонкую полоску губы, пшеничные пряди, обрамляющие по-детски округлое лицо спереди и собранные в небольшую косичку сзади. Тонкая шея с изящными ключицами, едва выглядывающими из-под чёрного жакета. Тёмные обтягивающие брюки, широкий кожаный пояс, массивные ботинки и белые перчатки. Довершал картину ярко-алый плащ с чёрным гербом-эмблемой на спине в виде змеи, обвивающейся вокруг креста. Алхимику же предстал совсем другой вид: тонкий алый зрачок в глубине тёмно-голубой угловатой радужки глаз, чуть приоткрытые губы, обнажающие крупные клыки. Не слишком длинные антрацитовые прядки, едва достающие до заострённых ушей, чуть выше которых расположились небольшие рожки, объятые слабым огоньком синего пламени. Иссиня-чёрный пиджак, небрежно накинутый на белую помятую рубашку с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами, и обычные брюки из-под которых выглядывали потёртые кроссовки. Из-за спины парня выглядывал угольно-чёрный хвост, пушистая кисточка которого так же была окружена голубым мерцанием. Самым последним блондин приметил довольно древний на вид меч, который странный юноша ни на секунду не выпускал из рук. После непродолжительной паузы Стальной первым нарушил молчание: - Мда… Как-то… не впечатлил. Хотя должен признать - настолько растрёпанного облика я от Сатаны точно не ожидал, - дерзко ухмыльнувшись, заявил гость. - Да ну… И я слышу это от жалкого полурослика, - губы Рина растянулись в клыкастой улыбке. – Тебе вообще сколько лет, малыш? – протянул брюнет, в открытую провоцируя новоприбывшего. - Ты кого назвал горошиной, которую и под микроскопом не видно?! – как и ожидалось, тут же вспылил Эдвард. – Мне, между прочим, пятнадцать, и я самый юный государственный алхимик! - Хо-о-о… Я всего на год старше и то взрослее выгляжу, - Окумура продолжал задирать Элрика. При небольшом росте по-детски милое личико отнюдь не было плюсом для парня. Однако в этом теле было больше силы, чем у любого взрослого, в этом можно было не сомневаться. - Не суди книгу по обложке, я ещё раз в десять сильнее тебя буду, - заявил блондин со свойственной ему горячностью. - Раз ты так уверен в своих способностях, давай сразимся, - улыбка демона стала шире. – Если ты победишь – я открою врата и верну тебя в мир живых, - на этих словах сердце Эда ухнуло, пропустив удар, а потом забилось с удвоенной силой. - Но если выиграю я, - продолжал Дьявол, а в глазах всё ярче разгорался азарт, - ты останешься здесь навечно и будешь моим слугой. Элрик нутром чувствовал, что где-то здесь подвох, но мысль о том, что он сможет вернуться домой, к брату… слишком сильно опьянила его, и парень без колебаний согласился, дерзко бросив: - Где и когда начнём? - Прямо здесь и сейчас. Или ты не готов? – чуть прищурившись, поддел алхимика Окумура. Насладившись реакцией – что может быть лучше раздражения в чужих глазах? – повелитель Ада поднялся с кресла и прошествовал к центру залы, где стоял его гость. - Приступим, - коротко бросил брюнет, хищно оскалившись, и, вскинув перед собой руку с Курикарой, вытащил меч из ножен. Лезвие полыхало огнём своего хозяина, а пламя на рогах и хвосте разгорелось с новой силой, объяв парня целиком. В этот же момент вмиг собравшийся блондин отпрыгнул назад и хлопнул в ладони. По рукам Эда пошли молнии алхимической реакции, и он вскинул руки в сторону неприятеля. От резкого порыва ветра за спиной Элрика, словно внезапно вспыхнувший пожар, заметались полы алого плаща. Но Стальной не обратил на это никакого внимания, продолжив сосредоточенно следить за ответными действиями врага на свою атаку. Юноша был полностью погружён в битву. 1* Внезапно из земли начали расти каменные шипы, но Окумура, как ни в чём не бывало, прыгнул вверх и продолжил бежать уже по острым бирюзово-кремневым пикам. Дальше последовала атака брюнета – замахнувшись своим оружием, он послал в сторону блондина сгусток пламени. Там, где всего секунду назад был Стальной, теперь красовалась трещина немалых размеров. Воспользовавшись поднявшимся облаком пыли, Элрик смог нанести точный удар кулаком своего автопротеза по скуле неприятеля. Была пролита первая кровь. Из разбитой губы по подбородку парня стекла тонкая багровая струйка, а затем вновь последовал удар Рина, и Эд едва успел его парировать, трансформировав свой протез на правой руке. Раздался мерзкий скрежет металла, от соприкосновения которого во все стороны посыпались искры. В бою оба юноши оказались не промах и сражались на равных, попеременно оставляя на телах друг друга глубокие порезы и царапины. В какой-то момент могло показаться, что алхимик лидирует: ударив своей искусственной ногой под дых врагу, он дезориентировал его и смог вспороть тому бок, насквозь пробив чужое тело. Однако мнимое «преимущество» тут же исчезло, когда кровоточащая рана начала затягиваться на глазах. Счёт по-прежнему был равный. В конце концов, оба парня были вымотаны. В пылу битвы Рин лишился пиджака, а Эдвард – перчаток и всего правого рукава плаща. Остался последний удар, в который было вложить все силы и решить исход боя. Они уже неслись друг на друга с боевым криком - один объятый молниями, а другой пламенем – когда их глаза встретились. Между ними оставалось около метра, но это не помешало Сатане заметить, как потемнели от адреналина очи противника, превратившись из светло-янтарного в медный, а алхимику - как азарт в теперь уже тёмно-сапфировых глазах сменился на что-то иное, непонятное, но чертовски манящее, не оставляющее сил на сопротивление. 2* В самый последний момент они оба, как по команде, успели перенаправить свои атаки в разные стороны. Парни стояли друг напротив друга и не могли отвести взгляда. Разогретая битвой кровь заставила тела недавних врагов вспыхнуть желанием. Ребята чувствовали, что их начало тянуть друг к другу, и, в конце концов, они сдались этому внезапному порыву. Поддавшись животному магнетизму, юноши, словно голодные звери, накинулись друг на друга. Впопыхах стягиваемые друг с друга штаны и ботинки, съехавшая с плеч ткань белой рубашки и окончательно разрываемый на Эдварде плащ и всё, что под ним – благо сила Рина это позволяла, в конце концов, он всегда обладал невероятной мощью, даже будучи простым человеком. Ведя невесомую линию по левому бедру блондина, пальцы Окумуры на мгновенье вздрогнули - выдавая мимолётное удивление – наткнувшись на холодный металл такого же автопротеза, что заменял парню и правую руку. Но страсть тут же вымела все сторонние мысли, оставляя лишь жгучее желание. Бывший экзорцист уже не мог себя контролировать, а потому его и новоиспечённого любовника тут же окутало синее пламя. Казалось бы, этот огонь страсти должен был причинять боль… но она оказалась не физической. Он словно выжигал душу изнутри, карая за содеянные при жизни грехи. Только вот заметил это Элрик когда уже стоял на четвереньках, впитывая в себя чужие прикосновения и этот неописуемый коктейль эмоций, делимый на двоих. Два красивых изящных тела, окутанные не менее прекрасным сиянием, сплетались воедино, будто это не человек и полудемон, а двое богов спустились во мрак, дабы осветить его. В какой-то момент Рин сдёрнул с косы Стального шнурок, и золотые пряди упали на лицо, скрывая своего хозяина от посторонних глаз. А посмотреть было на что: потемневшие глаза, возбуждённо расширившиеся зрачки, поддёрнутые мутной пеленой, раскрасневшиеся щёки, рваное дыхание… Порой прерываемое громкими развратными стонами, когда брюнет делал особо глубокие толчки, задевая внутри что-то… от чего по телу пробегала мелкая дрожь наслаждения, а голос уже не поддавался контролю. Он срывался на крики, и если бы позднее вспомнил, как звучал его голос – пожелал бы провалиться сквозь землю со стыда. Впрочем, куда уж ещё ниже, и так в Аду. Собственно, Окумура и сам выглядел почти так же: с телом творилось что-то невообразимое, Сатана словно бы сгорал… а по венам вместо крови бежала раскалённая лава, опаляя тело своим жаром. Чужие стоны звучали столь соблазнительно, что возбуждение лишь усиливалось. Парень навалился на своего партнёра, сильнее прижимаясь к чужой спине, обнимая руками за грудь и хвостом обвивая бедро блондина, стараясь быть ещё ближе. Слиться в единое целое, деля на двоих одно тело, один разум, одни чувства. Уже когда их импровизированная битва начала приближаться к концу, Рин перевернул любовника лицом к себе и продолжил, впиваясь в губы страстным, но отчего-то до боли нежным поцелуем. Блондин ответно царапал спину партнёра, оставляя из-под своих ногтей длинные алые росчерки. Наконец чувства достигли апогея, и полуразрушенную залу огласили два стона: один утробно-рычащий и второй – несдержанно-громкий и развратный. Юноши обессилено рухнули на пол. Эд смог лишь едва прикрыть себя остатками плаща, а Рин – надо отдать должное его выдержке – даже сумел натянуть штаны, но тоже повалился рядом с алхимиком, так и не застегнув молнию… Они лежали и пытались придти в себя: сердца колотились с невероятной скоростью и силой, а частое дыхание всё не желало выравниваться. Сейчас, когда внезапный порыв закончился, и вернулась способность мыслить… парни начали обдумывать всё произошедшее. Но не успело пройти и минуты, как Элрик заговорил, судорожно вздохнув и прикрыв без того закрытые растрёпанной чёлкой глаза своей искусственной рукой. - Чёрт!.. И почему я чувствую себя проигравшим?! – сквозь плотно сжатые зубы процедил алхимик, а из уголков глаз побежали влажные дорожки. – Почему такое чувство, что я уже никогда не увижу Ала? Своего младшего братишку, ради которого я готов на всё?.. Почему теперь я чувствую себя привязанным к этому месту?! Чёрт возьми, почему?!! – зло выкрикнул Стальной, ещё плотнее стиснув зубы, и смолк. А Окумура просто лежал с закрытыми глазами и слушал. Только вот слова Элрика подействовали на владыку преисподней довольно необычно – перед глазами замелькали кадры из прошлого, и парня накрыла волна воспоминаний. Его детство, отец, служители церкви, затем юношество, Сатана, смерть Широ, правда его происхождения, академия, новые друзья и много-много другого… Но везде, в каждом кадре, был Юкио. Самый дорогой ему человек, его младший братишка, которого он всегда оберегал и защищал… спасая которого и угодил сюда. Бывший экзорцист резко распахнул глаза. Он не сразу заметил, что плачет, только когда поднял руку к лицу и почувствовал влагу на щеках. Он вспомнил всё: кем он был, кто он есть, что произошло… вспомнил то, что нельзя было забывать – Юкио. Теперь его глаза снова стали обычными, как у человека: круглая радужка сапфирового цвета и такой же круглый чёрный зрачок. Нынешний Сатана вновь стал прежним – мальчишкой раздолбаем. Только вот… совершённое за время его «беспамятства» уже не обернуть вспять. «Вот он, мой триумф! Победил «отца», исполнил желание, а теперь что? А, Рин? Доволен? Ты теперь Сатана… Получай своё по заслугам», - подумал юноша и горько рассмеялся. - Мы с тобой в одной лодке… На самом деле всё с самого начала было обманом – отсюда нет возврата. Даже я, оказавшись здесь, уже не смог вернуться домой… где меня тоже ждёт младший брат. Мы, оказывается, очень похожи, - помедлив, брюнет слабо улыбнулся. – Окумура Рин, сын Сатаны, защищая брата, был втянут во врата, - парень протянул правую руку в знак примирения. - Хм, Эдвард Элрик, государственный алхимик, прозвище Стальной, оказался здесь, обменяв свою жизнь на жизнь братишки, - хмыкнув, ответил блондин, так же протянув руку, только левую – настоящую. Осознав свой промах, повелитель демонов смущённо почесал затылок и скрепил новую связь рукопожатием. – Кстати говоря… ты что, со всеми ТАК знакомишься? – чуть покраснев, намекающе спросил юноша, начав взглядом выискивать свои штаны и остальную одежду. - Нет, ты первый, - так же смущённо ответил собеседник, и они ненадолго замолчали. А потом оба одновременно громко и заливисто рассмеялись. - Ну, зато теперь нас двое… Расскажешь о себе? Как я понял, ты пришёл не из моего мира и мне… очень интересно, - выдал Рин с задумчивой полуулыбкой и, заметив метания недавнего любовника, подкинул тому штаны, которые оказались возле него. Элрик благодарно кивнул: - Только если услышу от тебя ответную историю, - подмигнул он, так же вернувшись к своему привычному весёлому характеру. - Хочешь дыньку? – внезапно выдал Окумура, после очередной недолгой паузы. – Уверен, ледяную адскую дыню ты ещё не пробовал. - Да мне и обычную как-то не доводилось… - растерянно протянул Эд, а потом вновь озорно рассмеялся. – А почему бы и нет, судя по всему, я тут надолго, - парни одарили друг друга тёплыми взглядами, без слов понимая, к чему клонил алхимик. - Мда, но сначала не мешало бы тут немного убраться, - справедливо рассудил брюнет. - Я помогу, в конце концов, в этой разрухе и моя вина есть, - первым делом Стальной восстановил свой плащ и остальную одежду. Объединив силы Дьявола и алхимию, ребята довольно быстро управились, вернув залу первозданный вид. А потом отправились за дынькой, весело переругиваясь и подкалывая друг друга. Саюри была счастлива. Потому что её самая заветная мечта исполнилась, да и Рин теперь был счастлив. Пусть даже и в Аду. ***

Два года спустя.

- Слушай… знаешь, о чём я тут подумал? – вопросил у Эдварда только что влетевший в библиотеку Сатана. - М-м-м?.. – протянул алхимик, так и не оторвавшись от книги. - Ты тогда рассказывал… В общем… - сбивчиво тараторил Рин. – Я знаю, как мы можем увидеться с нашими братьями! – на этих словах Элрик поднял на парня удивлённый взгляд, на дне которого тут же загорелась надежда. - И-и-и? Не тяни, выдвигай уже свою теорию… - Ты говорил, что для открытия врат нужна энергия души, точнее, живого человека, - Дьявол начал торопливо объяснять свою задумку, - но так как отсюда это невозможно – врата нам не открыть… Однако!.. Что если использовать одну из томящихся здесь душ, чтобы с помощью моего пламени и твоей алхимии создать зеркало между мирами? Мы сможем увидеться с ними, а может, и поговорить... Ты только подумай!.. – Стальной задумчиво нахмурился. - Ты, что же, предлагаешь пожертвовать чьей-то душой? Пусть они грешники, пусть уже умерли, но поступать так… - Нет, конечно, я бы никогда так не поступил! – обиженно буркнул брюнет. – Как ты мог вообще о таком подумать? Просто… наверняка здесь есть и души таких же алхимиков, как и ты? Тогда мы могли бы потом преобразовать зеркало обратно, и душа вновь восстановилась бы… В купе с моим пламенем это вполне возможно. Ну… а если что, то Саюри нам поможет, - с неуверенной улыбкой закончил Окумура. Элрик сомневался. Он думал, взвешивал варианты, рассчитывал… но в конечном итоге согласился – желание увидеть брата, пусть даже так, было гораздо сильнее его моральных принципов. - Кстати, - внезапно начал владыка преисподней перед тем, как они приступили, - ты не думал, что произошедшее с нами было частью твоего… как там… равноценного обмена? – Стальной вопросительно приподнял бровь. – У нас отняли братьев, но подарили друг другу «нас». - Сейчас, когда сказал об этом… Впрочем, кто знает… - задумчиво протянул алхимик, хотя в сердце стало чуточку теплее. А потом они действительно создали зеркало. Оно было прекрасно: Резная рама, объятая синим огнём, лавандовые переливы души, в качестве пространства, внутри… Оставалось только открыть его, но это было именно той чертой, пересечь которую юноши не решались. Сердца колотились от волнения, пульс отдавался в висках, капельки пота, скатывающиеся по шеям, переплетённые между собой пальцы, словно говоря «я тоже здесь, я рядом, мне тоже страшно». Наконец они это сделали, и зеркало отобразило два разных мира: справа Ассию Рина, а слева Шамбалу Эдварда. С одной стороны был Юкио, сидящий за столом в кабинете и перебирающий какие-то бумаги. На мгновение он замер, тяжело вздохнув, и устало потёр переносицу. За прошедшее время он немного похудел, не настолько, чтобы бить тревогу, но довольно заметно для опытного глаза – во всяком случае, старший близнец подметил это сразу, как и чрезмерную бледность лица. «Наверняка винит себя и вовсю загружает работой, не оставляя времени на сон и отдых… Глупый брат», - промелькнула мысль в голове брюнета. С другой же стороны была пустыня с едва виднеющимися очертаниями какого-то города. - «Столица», - тут же вспыхнуло в мозгу Элрика. Всё же, есть вещи, которые не забываются… По направлению к вышеупомянутому городу шел мальчишка, облачённый в точную копию одежды Стального. Паренька с лёгкостью можно было бы перепутать с настоящим гос. алхимиком, ведь из-под натянутого на лицо капюшона на мир смотрели почти такие же глаза, только более орехового оттенка, да и волосы, лезущие наружу, были чуть темнее. Но алхимик без труда узнал в нём своего братишку. Тот выглядел куда младше, чем должен был, хотя… Эд ведь не знал, что и как произошло после его исчезновения. В какой-то момент повисла неестественная тишина, и оба младших братьев одновременно заговорили, произнося одни и те же слова, словно их и не разделяли миры: - Глупый брат! Я верю, ты ещё жив… Я обязательно найду тебя и верну обратно, ты только дождись меня, - Альфонс говорил громко и уверенно, хоть его кулаки и сжимались от волнения, а Юкио, напротив, шептал тихо-тихо, уткнувшись лицом в сложенные на столе локти и жмурясь изо всех сил, пытаясь подавить предательские слёзы. Раздался едва заметное «кхм», и оба парня в зеркале обернулись, с ужасом, радостью, шоком и неверием уставившись на старших братьев. Что ни говори, а за эти два года Рин и Эдвард подросли и возмужали, хотя Стальной по-прежнему оставался довольно низким. - Юкио… - Ал… Начали они одновременно и продолжили уже вместе, крепче сжав ладони друг друга и искренне улыбнувшись. - Для меня уже нет пути назад, но я всегда буду с тобой, брат… Буду в твоём сердце. А за меня не беспокойся, я теперь не один… И знаешь… я довольно счастлив, хоть и оказался в Аду. Однажды мы встретимся вновь, обещаю… А до тех пор… живи! Просто живи и будь счастлив! И тогда всё будет хорошо. Я люблю тебя, братишка… - на этих словах образы парней начали размываться, и в конечном итоге истаяли в воздухе. Ни Юкио, ни Альфонс уже не смогли сдержать рвущихся наружу слёз облегчения и радости – брат жив, с ним всё в порядке. И хотя после этой весточки желание обнять его, поскорее вновь оказаться рядом разгорелось с новой силой, они понимали, что сделают так, как им сказали – будут жить. Просто парни знали – если старший брат что-то обещает, он обязательно сдержит слово. Любой ценой. Даже если это невозможно. А им остаётся только ждать.

Мне режут глаза кровавые башни - Извечные войны давно уже павших. Здесь нет победителей, Нет проигравших. Вошедший сюда - Не вернувшийся брат мой. Конец.