Пара треснутых ребер

      Не скажешь, что Тэхена не жаловали в обществе, как и не скажешь, что он был душой компании. Все, кто так или иначе пересекался с ним, знали, что Ким вокруг себя людей не держит. Не одиночка, но в силу характера спокойнее одному.       — Ты не видел Тэхена с Чонгуком? — интересуется Хосок, когда присаживается за их общий стол в университетской столовой.       — Чонгук будет с минуты на минуту, а про Тэхена я со вчерашнего дня не слышал, — отвечает Чимин, поднимая подбородок выше, чтобы не выронить рис и кусочки мяса во время разговора.       В силу этого же характера Тэхену свойственно было пропадать. Не географически, разумеется. Просто иногда бывали дни, когда затворнический образ жизни брал свое, поэтому друзья особо не волновались — знали, что тот, скорее всего, скоро даст о себе знать.       Ким стоит перед зеркалом и не спеша замазывает тональным кремом следы пальцев на подбородке, морщась каждый раз, когда касается синяков. Он мельком опускает взгляд ниже — на шею — и усмехается: хорошо, что не умер.       Их было трое, а Тэхен не Геркулес.       Светлые волосы растрепаны, буквально каждая частичка тела ноет. Тэ бы отлежался дома пару деньков, если бы не экзамен, пропустить который — себе дороже.       Тэхен выглядит как кукла. Слой тонального крема видно невооруженным глазом, поэтому тот чертыхается и старается размазать сильнее. Косметика — это не самая сильная сторона Тэхена, хотя бы потому что этому тональному крему уже два года, и куплен он был еще на первом курсе, когда нужно было хорошо выглядеть на «супер-важной конференции, от которой, Тэхен, зависит твоя жизнь». Конференция оказалась не особо важной, а крем так и лежал.       Парень ищет в своем шкафу водолазку, потому что желание мазать еще и шею было нулевым, а вот спрятаться от всех глаз хотелось. Поднимать руки физически больно, дышать тоже приходится аккуратно — любое движение приносит ужасную боль.       — Какая сладкая конфетка, открой ротик, детка.       — Сонгю, я же вижу, он хочет тебя, не желаешь опробовать его?       Мерзко.       Воспоминания слишком яркие. Тэхен никогда не был трусом, но и на рожон предпочитал не лезть. Поэтому, когда его прижали спиной к холодной кирпичной стене, это стало неожиданностью, хотя бы из-за того, что он просто задел незнакомца плечом. Подумаешь, плечом задел. Тэхен много кого в этой жизни задел. Вот тумбочку мизинцем он тоже недавно задел, и что теперь?       Но, видимо, эти парни не знали, что такое «извините», и решали все вопросы через рот. Шатена это не устраивало, а тех незнакомцев не устраивал плевок в лицо.       Первый удар пришелся в солнечное сплетение.       Тэхен встряхивает головой, отгоняя ненужные мысли, и принимается за попытку натянуть водолазку без серьезных последствий. Немного думает и достает еще худи с большим капюшоном.       Ким старается идти спокойно, отдыхает на каждой седьмой ступеньке. Ему на шестой этаж, и казалось бы, нужно подождать лифт, но Тэхен никогда не использует лифт, поэтому походкой гордой лани (гордой искалеченной лани) он устремляется вверх.       Настроение ни к черту.       Мало того — он стал объектом всеобщего внимания, когда на него завалился первокурсник, который от кого-то убегал. Тэхен был готов плакать от боли, когда ударился затылком о кафель, и почти пустил слезу, когда сверху навалился тот самый парень, вдавливая грудную клетку в пол, но вместо этого лишь сдавленно прошипел:       — Слезь с меня, блять.       Так после этого случая все, кто так или иначе были свидетелями этого происшествия, решили проявить сочувствие, и чуть ли не каждый тянул свои ручонки, чтобы ободряюще похлопать по плечу.       По плечу, на котором и так нет живого места.       Тэхен тучей передвигается по главному залу университета, хотя настроение после экзамена уйти домой и больше вообще нигде не появляться, однако конспекты Намджуна нужно было вернуть. Самый дальний стол в углу, с которого открывается отличный вид на все помещение, почти всегда был свободен — заслуга Юнги, который ясно дал понять, что не потерпит «всяких» на этом месте.       Тэхен замечает лишь троих. Намджуна за столом не оказалось.       Ким молча проходит к столу, кивает в знак приветствия всем, садится на свободное кресло и принимает у Чимина коробочку сока.       — А вот и Тэ, — протягивает Чонгук, который неожиданно появляется за шатеном и укладывает руки прямо тому на плечи. Он часто так делал, но в этот раз Ким давится соком и через боль вздергивает плечами, стряхивая руки Чона.       — Все в порядке? — немного пугается Чонгук.       Тэхен обычно не выглядел слишком дружелюбно. Он мало говорил и больше находился в себе, это не слишком напрягает, потому что с ним в принципе комфортно находиться рядом, по крайней мере, так говорили его друзья.       Так говорил Чонгук.       Дайте мне минуту, и все будут живы, думал Тэхен.       — Убери свои руки, — шипит парень.       Последнее, чего он хотел, — так это обидеть Чонгука. Но боль настолько невыносимая, что остается лишь зажмурить глаза. Ким не видит, как меркнет Чонгук, как от его веселого настроя не остается ничего. Не видит, как перестает жевать Чимин, и не видит, как бровь Юнги взлетает вверх.       — Если у тебя дерьмовое настроение, то не стоит срываться на остальных. Или хотя бы предупреждай заранее, — бросает Чон и уходит в сторону лестницы.       — Если ты все-таки собираешься затащить его в кровать, то тебе не стоит так говорить, — мудро заявляет Хосок.       Чимин давится капустой, из-за чего Юнги приходится благородно стучать ему по спине.       — Какого хера, Хосок? — немного шокированно тянет Тэхен.       — Вы, идиоты, слишком очевидные. Кто-то должен был это сказать, — пожимает плечами тот.       — Мы – друзья.       — А Чимин – натурал.       Чимин снова давится, а Тэхен вздыхает.       Проблемой Кима было то, что тот не считал себя интересным для общества. Проблемой это было только для Хосока, который чересчур озабочен личной жизнью одного из младшеньких в их компании. Тэхен же во внимании не нуждался.       Начало осени — самое прекрасное время года. Температура воздуха максимально комфортная, поэтому Тэхен предпочитает проводить перерывы на заднем дворе университета под огромной, раскидистой ивой.       Мысли Тэхена заняты Чонгуком, потому что последняя их встреча (к сведению, это было чуть меньше полутора часов назад) прошла не слишком гладко, и Тэхен, несомненно, винил себя в излишней грубости.       В излишней грубости к тому, кто этого не заслуживал.       Чонгук вызывал в Тэхене только самые светлые и теплые чувства. Они познакомились, когда на втором курсе Ким перевелся из Тэгу в Сеул. Тогда Чонгук, который случайно попался Намджуну на глаза, был вынужден показать университет, потому что не мог отказать другу и по совместительству председателю студенческого совета. На вопрос Тэхена о принадлежности младшего к студсовету тот ответил, что вся эта суета ему не интересна, и он поступал сюда для того, чтобы учиться, а не для того, чтобы быть на побегушках у Намджуна.       «И тем не менее, ты на побегушках у Намджуна», — сказал тогда Тэхен, на что Чонгук оскорбленно хмыкнул.       После этого Чонгук познакомил его с остальными. Символом того, что он принят в компанию, стало то, что Юнги выделил ему место за их столом, тогда ребята радостно заулюлюкали, а Чонгук мягко улыбнулся и положил руки ему на плечи, слегка сжимая.       Улыбка Чонгука — это нечто волшебное для Тэхена.       Они стали почти лучшими друзьями. «Почти» – в силу природной замкнутости Тэхена. Чонгук был тем, кому Тэхен больше всего доверял и кем больше всего дорожил.       Однако Ким никогда не был уверен в том, что значит то же самое для Чонгука.       Как минимум из-за того, что Чон был всегда и везде. Всегда был во внимании у своих одногруппников, и несмотря на то, что он официально не входил в студсовет, там его хорошо знали. У Чонгука множество друзей и знакомых, он легко идет на контакт и часто рассказывает Тэхену об интересных людях, которых он встречает. В такие моменты Тэхен еще больше убеждается в том, что он не может быть интересен. Скверный характер, специфические увлечения и излишняя замкнутость.       Из мыслей парня вырывает шелест листвы от чужих кроссовок. Тэхен флегматично наблюдает за Чонгуком, который уверенной походкой идет прямо в сторону ивы, а внутренности делают кульбит, потому что неизвестность пугает. Вдруг он скажет, что больше не хочет общаться?       Чонгук аккуратно присаживается рядом, слегка задевая Тэхена плечом, из-за чего тот тихо шипит, потому что позвонки немного проехались по выпирающей коре дерева. Видимо, там тоже синяк. Тэхен не смотрел.       — Что у тебя случилось? — они не смотрят друг на друга, для Тэхена сейчас это кажется безумно неловким, потому что он все еще чувствует вину.       — Ужасный день, ночь, жизнь, — обыденно, с небольшими паузами, сообщает шатен.       — У тебя всегда так, однако ты не вел себя таким образом до этого.       Тэхен поджимает губы. Стыдно. Чонгук наверняка ждет извинений.       — Каким образом?       — Грубо?       Тэхен устало вздыхает — и понимает, что слишком глубоко, когда в груди начинает болеть, из-за чего он сильно морщится и прикладывает руку к правой стороне груди. Надеется, что станет легче, но от прикосновения синяки начинают ныть с новой силой.       Чонгук не на шутку пугается, когда видит, как Тэхен корчится от боли. Он не знает, чем вызвана такая реакция, но ровно минуту паникует, когда видит, как Ким хватается за сердце, а потом паникует чуть меньше, потому что понимает, что сердце с другой стороны.       Легче не стало.       — Что происходит? — Чонгук хватает его за плечи и пытается отодвинуть от дерева, но Тэхен шипит на его действия и увиливает от чужих рук.       — Не трогай, сейчас отпустит, — выдыхает, а Чонгук видит, что на глазах выступили слезинки. Тэхен не плакал, скорее просто реакция организма.       — Ты с дуба рухнул? — злится Чон.       — Тут только ивы, — сквозь боль улыбается Тэхен. А Чонгук хочет его ударить. И обещает себе сделать это, как только поймет, что здоровью старшего больше ничего не угрожает.       — Поднимай кофту.       — Чего?       — Ты слышал.       — Может, это ты с дуба рухнул?       — Тут только ивы.       Тэхен не особо понимает, что на уме у младшего, когда тот слишком резко укладывает его на землю и приказывает поднять руки вверх. Ким натурально пугается, когда его худи задирают вверх, а после и водолазку. Кожа мгновенно покрывается мурашками. Тэхен вздрагивает от холода.       Брови Чона сведены к переносице, под водолазкой у старшего и живого места нет, кожа в синяках, кое-где небольшие ранки. Чонгук делает вывод, что это от ударов кулаком. Видимо, у нападавших не поставлен удар, раз они костяшками свезли кожу.       — Кто это сделал? — выделяя каждое слово, чеканит младший.       — Какие-то отморозки. Я не видел, — тихо произносит шатен. Его вообще крайне смущало их положение, потому что они все еще находились на заднем дворе университета и кто угодно мог их заметить. Чонгуку, очевидно, все равно.       Сейчас Чонгука смущает лишь небольшая шишка. Он хмурится и щупает третье снизу ребро.       — Ты идиот? — вскрикивает Тэхен.       — Тебе тяжело дышать, больно кашлять и смеяться… У тебя ребро сломано, — неверяще сообщает младший. —Тебе в больницу нужно.       — Отпусти меня, — брыкается Ким. Чонгук продолжает говорить о своем, о том, что «немедленно нужно в травмпункт», что «это не шутки, вообще-то» и еще много чего, но Ким не слушает. В травмпункт он не собирается, и в больницу тем более.       Чонгук, в принципе, не удивлен, но не теряет надежды.       — Если ты не пойдешь туда сам, то я вызову скорую.       Ким усмехается. Блефует.       — Делай что хочешь, — водолазка с трудом, но заправлена, худи опущена. Тэхен подбирает рюкзак и делает шаг в сторону университета.       — Скорая? — Тэхен мгновенно разворачивается и наблюдает серьезного Чонгука с телефоном у уха. — Сеульский национальный университет. Тут у парня, кажется, ребра сломаны.       — С ума сошел? — резко дергается Ким и тут же морщится от боли в ребрах.       Чонгук не терпит возражений, окидывает его хмурым взглядом и хмыкает.       — Приезжайте быстрее, — говорит он в трубку.       Тэхен хватается за волосы, дальше он не слушает. Чонгук еще о чем-то говорит с оператором, а в мыслях лишь то, что они получат выговор.       — Ты такой идиот, матерь божья, да нас же обоих попрут. Тебе ли не знать, что каждая вызванная скорая влияет на репутацию ВУЗа, — почти стонет старший.       — Мне плевать на репутацию ВУЗа, когда дело касается тебя, — безапелляционно заявляет парень.       А внутри Тэхена что-то рушится. Скорее всего ребро.       — Делай что хочешь, у меня философия через шесть минут.       Тэхен знал, что не стоит романтизировать абсолютно все, что говорит Чонгук, так как, вероятнее всего, он делает это в угоду своей совести. Потому что если Ким умрет в подворотне от перелома ребра (что вряд ли), то Чонгук, возможно, будет винить себя (что также вряд ли). Поэтому он не собирается никаким образом показывать, что от этих слов стало по-настоящему тепло, и уходит в сторону здания.       — Стоять, — не дает сделать шагу Чон.       Тэхен снова разворачивается.       — Если ты сейчас уйдешь, то, клянусь, я перестану с тобой разговаривать, — Чонгук смотрел прямо в глаза.       ***       — Перелома нет, только маленькая трещина, — женщина средних лет сидела на кушетке в машине скорой помощи и рассматривала снимок рентгена. — Осколков нет, поэтому жизни и здоровью ничего не угрожает. Шишка — потому что начинает нарастать хрящик. Кушай больше продуктов, в которых содержится кальций.       Скорая помощь приехала через двадцать минут. Чонгук почти силком впихнул парня в машину, где его тут же осмотрела фельдшер. По ее шокированному взгляду нельзя было понять, о чем конкретно она думала, но Чонгук благодарен ей за то, что она не посчитала это пустяковым вызовом.       Фельдшер впихнула Тэхену какую-то мазь и листочек с витаминами, который Чон тут же вырывает — знает, что Ким и до первой урны не донесет.       Тэхен сухо благодарит доктора, осторожно выходит из машины и тут же поджимает губы.       То, чего он так не хотел. Огромное количество студентов собралось перед зданием универа. Они все находились на расстоянии, но Тэхен видел, что кто-то снимает, кто-то перешептывается.       Тэхен ненавидит всеобщее внимание.       — Тэ, что случилось?! — взволнованный Чимин летит прямо на парня. Он смотрит на хмурого Кима и сосредоточенного Чонгука, который фотографировал синий листочек для заметок. — Вы подрались?       Тэхен ловко уворачивается от друга и спешит в здание. Пара по философии пропущена.       ***       Чонгук рассчитывал на что угодно, кроме того, что разговаривать с ним перестанет Тэхен.        Чонгук не особо удивился, когда уже вечером Тэхен не взял трубку — единственной мыслью было «перебесится и отойдет», но когда Ким, точно будучи в университете, не спустился на обед, легкое беспокойство накрыло всех.       — Вы точно не дрались? — щурится Чимин, на что самый младший только закатывает глаза. Они уже второй день мусолят эту тему, и Чон устал доказывать, что драка была, но не с ним, потому что на каждое чонгуково «посмотри на меня, видишь, синяков нет?» ответом было «Чонгуки, так себе аргумент, вдруг это ты его отмутузил», а после беглый взгляд по его телу.       — Успокойся, тебя никто не осуждает, потому что на твоем месте так поступил бы каждый, — вздыхает Юнги.       Не каждый.       — Ты правильно поступил, потому что травма могла быть серьезнее, а вдруг осколок бы в легкие попал? — утешает его Хосок. — Тебя никто не винит.       Тэхен винит.       Тэхен действительно был обижен, но только первые пару часов. Потом это скорее было смущение и осознание того, сколько неприятностей он принес Чонгуку. Тэхен проигнорировал звонок, потому что не знал, о чем говорить, не спускался на обед, потому что не знал, как себя вести, и чем дольше он тянул, тем хуже становилась ситуация.       Разумеется, только в голове Тэхена.       — Мистер Ким, будьте так добры, занесите эту папку в кабинет студенческого совета, я безнадежно опаздываю, но хочу, чтобы мои пожелания по поводу студенческой конференции учли. Безмерно благодарен! — Тэхен не успевает среагировать, как в руках у него оказывается увесистая папка, а профессор оказывается за дверью. Выбежал так, что прищемил свой шарф, который болтался на руке.       Парень по пути в кабинет заглядывает в листы: там кривой почерк Господина Пака, какие-то картинки и много-много таблиц. Вчитываться желания не было. Коридор заканчивался. Блондин стоит перед светлой дверью, на которой большие и яркие «213». Открывать эту дверь всегда неловко. Студенческий совет — это яркие и активные ребята, и Тэхену было крайне неуютно в этой атмосфере. Переборов в себе желание оставить папку под дверью и уйти, он тянет ручку на себя, и дверь оказывается открытой. А в кабинете никого нет. Он уверенным шагом заходит в помещение, выискивая взглядом стол Намджуна.       Кабинет «213» был небольшим. В центре было много свободного места, а вдоль стен стояли несколько столов. Тэхен бегло окидывает взглядом каждый, в надежде найти что-то, что выделяло бы стол председателя, и, полагаясь на свою дедукцию, выбирает самый чистый и аккуратный стол, который, к тому же, стоял в середине.       — Стол Намджуна первый от окна, — раздается откуда-то слева, когда Тэхен делает шаг к выбранному месту.       Он слишком быстро поворачивается — хоть и прошло время, но резкие движения все еще причиняют дискомфорт.       — Ты что тут делаешь? — удивляется Ким.       Чонгук находился слева от входа. Развалился на небольшом диванчике. Старший предполагает, что тот читал, поскольку неизвестная Тэхену книга сейчас лежала у Чона на коленях.       — Книжку читаю.       Тэхен мнется, Чонгук отвечает уверенно и, кажется, даже без обиды в голосе, что странно, учитывая то, что они четыре дня избегают друг друга. Вернее, Тэхен избегает.       — Что за книжка? — решается задать вопрос Тэхен.       Чонгук пристально следит за ним взглядом. От внимания не ускользает и то, как Тэхен мнет уголки красной папки. Чонгуку отчего-то становится весело, когда он видит, как нервничает друг.       — «Как пережить предательство лучшего друга», — не может сдержать усмешки, когда видит, как старший теряется и отводит взгляд.       Тэхену греет душу это идиотское «лучший друг», которое Чон до сих пор использует в разговоре, и он делает вывод, что, вероятно, еще не все потеряно.       — Как ты узнал, что мне нужен стол Намджуна? — переводит тему Ким и снова отводит взгляд, когда слышит смешок от друга.       — Ты долго думал, — начинает и выдерживает паузу, пока не получает в ответ многозначительное «И?». — Ты знаешь тут только Намджуна. Ты искал его стол, но ошибся. Стол Намджуна вон тот, с кучей хлама.       — Ого, — искренне удивляется Ким.       — А так, Намджун говорил, что профессор Пак должен занести папку.       Тэхен пораженно вздыхает и губы его непроизвольно растягиваются в улыбке.       — Ты!       Атмосфера стала более расслабленной, и Чонгук, почувствовав, что Тэхен больше не ощущает себя скованно, поднимается с дивана и подходит ближе.       — Как твои синяки? Ты не взял рецепт у фельдшера. Если ты сейчас скажешь мне, что ничем не мазал их... — угрожающе начинает Чон, но видит, как Ким закатывает глаза. — Я серьезно, я ударю тебя.       — Тогда мне придется обратиться в полицию и снять побои. Тебя-то я запомнил.       Чонгук подходит слишком близко, так думает Тэхен и пятится назад, почти вжимаясь поясницей в край стола. Ким вздрагивает, но не издает ни звука, когда младший тянет руки к толстовке и не спеша поднимает ее вверх.       По коже Тэхена бегут мурашки, когда пальцы касаются его оголенной кожи. Боли почти нет, или же Ким просто привык. Синяки, стали зеленоватыми, а на ранках появилась корочка. Холодок от открытого окна проходится по спине, и Тэхен прикрывает глаза, когда чувствует, как Чон укладывает руку ему на талию, невесомо поглаживая бок.       Рука плавно движется к груди и ниже, и Тэхен непроизвольно втягивает живот.       — Синяки не выглядят лучше, ты же не мазал их. Почему ты не заботишься о своем здоровье? — шепчет младший. Они стоят почти вплотную друг к другу, и Чонгук чувствует, что Ким дышит через раз.       — Меня не слишком волнует это. Оно же пройдет рано или поздно, — так же тихо отзывается парень, на что Чонгук звучно цокает.       — Ты сводишь меня с ума.       — Это хорошо или плохо? — поднимает голову так, что теперь их взгляды пересекаются.       — Хотелось бы, чтобы хорошо.       Тэхен выгибает бровь, потому что уловил упрек в голосе парня.       — А пока?       — Пока плохо.       Чонгук опускает толстовку парня вниз, и Тэхен готовится отойти, но к руке на талии добавляется вторая.       — Почему ты избегал меня?       Ким избегал всех в их небольшой компании, поэтому такой вопрос вновь заставляет его голову додумывать то, чего, вообще-то, нет.       Чонгука волнует, почему Тэхен избегал именно его.       Чон следит за тем, как старший закусывает губу, как мнется, чтобы подобрать слова для ответа. Тэхен ни разу не нюня, Тэхен не боится говорить, но он боится обидеть Чонгука.       — Мне было неловко, — тихо признается парень.       — Неловко? — переспрашивает, потому что это последнее, о чем он мог подумать.       — Я приношу слишком много неудобств. Я ужасно вел себя в тот день, я нагрубил тебе, хотя ты просто заботился обо мне, я…       — Тэхен, — перебивает его Чон, — ты никогда не приносил мне неудобств. Ты самый замечательный человек, которого я знаю. И мне не нравится то, что ты считаешь, что мне с тобой неудобно и некомфортно. Если бы ты мне не нравился, я бы с тобой не общался, если бы меня что-то не устраивало, я бы тебе сообщил, поверь.       Голос Чонгука был тихим и низким, и слова его сопровождались поглаживанием под толстовкой. С души Тэхена только что упал камень. На его лице снова улыбка, и младший зеркалит ее, когда Тэхен подается вперед и мягко обнимает.       — Спасибо.       Руки с талии пропадают — Чонгук обнимает его крепче, стараясь не нажимать сильно на ушибы.       — Так… Я нравлюсь тебе? — отстраняется Тэхен и, хитро улыбаясь, смотрит в глаза младшему.       — А я тебе? — парирует Чон.       Никто из них не хочет быть первым. Никто из них не понимает, означает ли это то, что они снова лучшие друзья и все обиды забыты, или то, что их самые сокровенные желания претворились в жизнь.       — Безумно нравишься, — Тэхен не отводит взгляд, чтобы отследить малейшие изменения в реакции Чонгука, но ничего, кроме недоверия, во взгляде нет.       — Тогда ты не будешь против, если я тебя поцелую, — Чонгук сообщает это такой интонацией, будто у него уже заготовлена шутка на случай, если он ошибся.       У Тэхена тоже есть такая шутка.       — Не буду.       Чонгук нерешительно подается вперед, наблюдая за реакцией Тэхена. Это все еще похоже на розыгрыш, и кажется, что старший сейчас игриво ударит в плечо, посмеется и скажет, что Чонгук дурак, но вместо этого тот прикрывает глаза и целует первым. Простое прикосновение губ, а по телу проносится разряд тока, что тут же отдает в низ живота. Тэхен сильнее обвивает шею Чона и улыбается в поцелуй, когда чувствует, как руки парня прижимают его к себе плотнее. От губ Чонгука ведет. От того, как он нежно обхватывает нижнюю, а после и верхнюю, как невесомо проводит по губам языком, но не углубляет поцелуй, как мягко целует в уголок губ, прежде чем оторваться.       Кажется, что оба заливаются румянцем. Голова Кима оказывается на плече у младшего, когда тот невнятно бубнит:       — Если это была шутка, то я убью тебя.       — А ты только угрожать и горазд, — счастливо улыбается Тэхен.       ***       — Что ты вообще забыл в кабинете студсовета? — спрашивает старший, когда они оба выходят из кабинета. Папка с рекомендациями мирно покоилась среди завала на столе председателя, и теперь они оба могли отправиться по домам.       — Намджун попросил покараулить профессора Пака, потому что ему необходимо присутствовать на семинаре лично.       — Значит, ты все еще на побегушках у мистера Кима, — дразнит Тэхен, а Чонгук пораженно насупил брови.       — В той книге есть целый раздел по выходу из токсичных отношений, — оскорбленно заявляет младший, из-за чего Ким заливается смехом.       — У тебя нет отношений, — намеренно провоцирует старший, стараясь выглядеть максимально беззаботно.       — Как это нет? — возмущается Чон, а Тэхен не может сдержать улыбки от того, как же мило в этот момент выглядит Чонгук. — Я хочу, чтобы ты был моим парнем.       — Если ты хочешь этого только для того, чтобы применить знания, полученные от прочтения той книги, то — нет, спасибо.       — Если ты станешь моим парнем, я обещаю не читать ту книгу.       — Честно? — старается выглядеть серьезным Ким.       — Честно, — кивает младший.       ***       — Ким Тэхен, зараза ты эдакая! — раздается громкое с правой от их стола стороны. Названный поворачивает голову на звук и видит Намджуна, который большими шагами движется в их сторону. — Ты взял мои конспекты и пропал почти на неделю!       — На четыре дня, хен! — оправдывается младший и тут же лезет в сумку за тетрадью председателя совета.       — И не думай, что можешь просто так сидеть тут без объяснений, — вступает в разговор только что подошедший Юнг— Чонгук чуть с ума не сошел.       От этого имени в груди разливается тепло, и Тэхен старается сдержать свою улыбку.       — Я так скучал по вам, ребята.       Он обводит взглядом всех: Чимина, который привычно жует рис и закусывает листом салата, Хосока, который, откинувшись на спинку дивана, играет в игрушку на телефоне, напускно возмущенных Юнги и Намджуна, которые скрывают свое беспокойство за маской недовольства. Он безумно скучал.       — Намджун, тебе Хенсу передал, что он отправил исправленное положение профессору Паку, — раздается еще один голос сзади.       Тэхен опускает голову, потому что они еще не виделись с Чонгуком сегодня, и он не знает, как себя вести и что вообще делать. Вчера на прощание Чон подарил ему еще один поцелуй, а вечером ему пришло СМС с текстом: «не поцелую тебя завтра, если ты не помажешь свои синяки ٩(ఠ益ఠ)۶», а следом: «доброй ночи (๑♡3♡๑)», из-за чего Тэхен еще долго не мог уснуть, перечитывая два банальнейших сообщения бессчётное количество раз.       Младший подходит к Киму со спины, привычно укладывает руки на плечи и мягко целует макушку, вдыхая аромат тэхеновых волос.       — Привет, — шепчет на ухо.       Старший откидывает голову назад, так, чтобы видеть Чонгука, и он готов поклясться, что слышал, как подавился Чимин, когда парень оставил аккуратный поцелуй на уголке губ Тэхена.       ***       — Тэхен, быстрее, мы опоздаем! — Чонгук, словно на буксире, тянет старшего за руку. Они практически бегут по коридору, что, вообще-то, запрещено правилами университета.       Чонгук выворачивает к лестнице и так же бегом пересекает первый пролет.       — Чонгук, притормози! Ты сейчас просто навернешься, а с тобой и я! — сердито бросает Тэхен и дергает парня за руку.       — Тэ, мы опаздываем, все нормально, просто смотри под ноги и…       Старший не успевает опомниться. Чувствует, что Чонгук разжимает руку, выпуская ладонь Тэхена, чтобы не потянуть за собой, когда его нога подворачивается и он падает вниз, проезжаясь животом по ступенькам и ударяясь подбородком об одну из них.       Тэхен сам чуть не проезжается по ступенькам, когда спешит вниз.       — Блядство! — ругается Ким, когда видит, что Чон поднимается с пола, тяжело дыша и хватаясь за отбитый бок. — Добегался!       Он задирает кофту Чонгука, наблюдает за неестественной позой, за рукой парня, которая лежит в районе грудной клетки.       — Сделай глубокий вдох! — приказывает старший.       И Чон слушается, глубоко вдыхает, а вот выдохнуть не может. Тэхен пробегается взглядом по тому, как кожа натягивается на ребрах, по разбитому подбородку и краснеющему боку.       — Скорая? — Тэхен с силой жмурит глаза, прижимая телефон к уху сильнее. — Сеульский национальный университет. Тут у парня, кажется, ребра сломаны.       А Чонгук широко улыбается.       — Тебе придется хорошо постараться, чтобы уговорить меня купить мазь.